Понять и купить. Интервью Полины Бондаревой в журнале «Сноб»
Проект Masters отметил свое десятилетие — расскажите о прогрессе за декаду. Что за это время изменилось больше всего?
Этот год для нас важный не только потому, что нам исполнилось десять лет, но и в связи с тем, что появилась новая площадка в Москве. Школа Masters начиналась с лекций по искусству, истории кино, музыки, литературы, а теперь стала полноценной институцией со своим издательством, книжным магазином, журналом, которая проводит исследования, посвященные образованию, архивам, важным художественным явлениям и инициативам. У нас сформировалась своя система координат, нам удалось встроить образование в существующий арт-рынок и сделать на нем фокус.
Новому пространству masters:dom на Софийской набережной уже больше полугода — что успело развернуться там за это время? Чем вы особенно довольны?
Новый дом стал точкой роста — расширились наши компетенции и экспертиза, запустились резиденции для художников. У дома есть своя история: он был основан меценатом-коллекционером Василием Кокоревым, который не просто занимался поддержкой художников, но и был коллекционером. В Кокоревском подворье был постоялый двор, где останавливались Толстой, Рерих, Чайковский. Это дало нам важную тему для исследования.
Первыми резидентами стали не классические художники, как изначально задумывалось. Мы оттолкнулись от контекста места и междисциплинарного формата: композитор Дмитрий Устинов создал для нас произведение, развернув целую электромузыкальную лабораторию. Хореограф Ольга Цветкова поставила перформанс — получилось интересное исследование на тему современного танца и движения с репрезентацией в стенах нашего пространства. Следующая резиденция будет двойной — с художницей Александрой Кокачевой из галереи Anna Nova и композитором и пианисткой Настасьей Хрущёвой: совместно с компанией «Мелодия» выпустим пластинку с произведением Настасьи, а Александра оформит обложку. Мы и дальше планируем необычные форматы, в том числе международные — например, скоро к нам в резиденцию приедет индийская художница по текстилю.
Вы говорили, что в планах проекта — программы, связанные с культурным наследием. Расскажите о них подробнее.
С этой темой мы начали сталкиваться через выпускные работы наших студентов программы арт-менеджмента. Многие из выпускников, которые живут в регионах, как раз начали работать с объектами культурного наследия — от создания отеля в старых конюшнях до покупки водонапорной башни или открытия музея в Выборге. Сегодня это крайне актуально. Мне кажется, мы сейчас приходим к децентрализации: региональные практики развиваются самобытно, они свободны от столичного контекста, и это подкупает.
В Петербурге проект Masters расположился в Левашовском хлебозаводе, памятнике конструктивизма, московский masters:dom — в историческом Кокоревском подворье: для меня это работа с историческим слоем. Одним из важных проектов стало участие в разработке музейного комплекса в Старой Ладоге в усадьбе Томиловых — Шварца, там в XIX веке жил коллекционер, который приглашал к себе художников, чьи ладожские пейзажи мы видим в Русском музее. Это все формирует невербальные связи через века. У меня в коллекции есть работа Евгения Антуфьева, которую мы с мужем приобрели более шести лет назад, — она как раз тоже посвящена анализу русской культуры и творчеству Льва Толстого. Всё это удивительным образом складывается в новый пазл и становится продолжением исследования художника и того, как искусство обретает новое прочтение в контексте места.
Как раз перебросим мостик к вашей коллекции искусства: как-то вы упомянули о связи исторического здания Кокоревского подворья с работой Тимофея Ради из вашего собрания — расскажите эту историю.
Я не верю в волшебные совпадения, но точно верю в целеполагание. Когда мы увидели этот дом, сразу поняли, что это наше место! Уже спустя месяц-полтора я вдруг заметила, что работа Ради «Эй ты, люби меня», которая годами стояла напротив нашей кровати, является абсолютным визуальным попаданием в Кокоревское подворье. Еще одна особенность: когда мы только въехали в подворье, старая металлическая лестница была выкрашена красной краской — как на фотографии Ради. Для меня это тоже про невербальные связи.
Запрещенный вопрос для коллекционера, но все-таки: какая главная жемчужина вашей коллекции?
Все работы значимы в тот момент, когда мы их приобретаем, потому что отражают наш фокус интересов. Полгода назад я приобрела работу Яна Гинзбурга, которая посвящена архиву Лимонова, потом изучала подход художника: он проводит своеобразное исследование, собирает коллаж из найденных объектов, фотографий и вещей, принадлежавших писателю, — такой подход отражает и мой интерес к архивам. При этом у меня есть совершенно другая, противоположная по смыслу работа, но тоже на тему архива: это диджитал-работа одного из пионеров петербургского медиа- арта — «Архив 01» Леонида Тяптина, она состоит из железного короба, внутри которого художник зашифровал свой архив.
А что у вас появилось недавно?
Самую новую работу в коллекции — авторства Никиты Пирумова — мы приобрели на ярмарке Catalog. Первый раз увидела его два года назад в Нижнем Новгороде, еще в рамках резиденции, которая проходила в Арсенале, а уже через два года Марина Гисич взяла его себе в галерею, где он стал самым молодым художником. Это про то, как мы наблюдаем начало художественного жеста автора — и видим, что он, очевидно, очень вырастет. Всего было создано восемь работ в серии, они все разошлись по ведущим российским коллекциям. Это значит, что следующая серия Пирумова будет как минимум гораздо дороже, но для меня это скорее визионерский шаг и поддержка автора. Какие-то работы покупаешь интуитивно, а потом оказывается, что сотрудничаешь с большим автором и на самом деле становишься сопричастным его росту, и это очень здорово.
Как выбирать искусство — сердцем или головой — и почему?
Для меня главным, наверное, является сам метод художника, как он осмысляет ту или иную идею, мысль либо тему. Это может быть медиаарт, живопись, инсталляция, саунд- или видео-арт — самое важное, чтобы была способность сказать что-то новое. Либо совмещение несовместимого, либо создание своего вымышленного мира, либо попытка уйти в новый медиум, который я не встречала до этого.
То есть на классическую живопись вы не польститесь?
Да, к сожалению, этот этап для меня почему-то до сих пор вне зоны интереса. Конечно, я смотрю наше живописное наследие в музеях и, например, считаю фантастическими авангардистов. Но в повседневности, дома для меня важно встраивание работы в современный контекст и отражение его.
Какими еще правилами коллекционера вы руководствуетесь?
Мы недавно как раз делали чек-лист того, как вообще человеку начать коллекционировать искусство, на что обратить внимание. Во-первых, необязательно знать все имена арт-мира, важно уметь считывать контексты. Сейчас проходит множество ярмарок, поэтому важно сначала посмотреть, потом вернуться домой, почитать о художнике, выбрать несколько работ и понять, почему именно они вызвали интерес, попробовать через себя пропустить и проанализировать конкретную работу, технику или тему.
Еще ярмарки выбирают лучшие стенды, художников года и так далее. Стоит обращать внимание на такие сателлиты, потому что за ними стоит работа профессионалов — кураторов, экспертов. Но они дают вам некий направляющий вектор, информацию в помощь, а отзываться должно именно у вас. Я верю, что через чувственное восприятие мы гораздо лучше проникаем в мир художника — и на самом деле узнаем себя.
Ваша коллекция на 80 % — петербургские художники. Чем они отличаются от московских, на ваш взгляд?
Петербургские художники тяготеют к созданию художественных групп — в Москве этого до сих пор мало. Например, на ярмарке «Обертон» дебютировала галерея Sobo художника и куратора Александра Цикаришвили — и это был фурор, на мой взгляд, еще больший андеграунд, чем галерея Jessica. Как будто сегодня жажда чего-то самобытного и даже в чем-то замкнутого на себе абсолютно побеждает маркетинговые стратегии галеристов или художников в больших городах.
В чем для вас вообще разница между Москвой и Санкт-Петербургом? И что вам дает жизнь на два города?
Вообще я люблю Москву. Роман с ней случился не просто и не сразу. Первый раз я прожила тут два года, когда мне было 11 лет, ходила в школу, мои родители приезжали в Москву, а потом мы вернулись в Петербург. Второй раз мне было 18 лет, и я писала диплом на юрфаке. Прожила полгода и опять уехала назад. И вот уже спустя несколько лет, когда появился проект Masters, я поехала учиться в «Сколково». Потом мы запустили первый филиал школы в Москве, затем открыли пространство на Патриарших прудах — уже имея некоторую стабильность и видя заинтересованность московской аудитории. Стало понятно, что мы делаем важный проект, которого тут не хватает. С этим ощущением мы сейчас и пребываем, и закрепились в диалоге двух городов. Петербургу, очевидно, нужны практики из Москвы, которые развивают институции, делают их устойчивыми. Для Москвы как никогда важна петербургская романтизированность. Этот обмен возможен именно в диалоге, мы черпаем друг у друга и создаем масштаб опыта.
На ярмарке Catalog у нас была дискуссия о коллекционировании видео-арта: участвовали петербургские коллекционеры Сергей Лимонов и Денис Химиляйне, Екатерина Ламшина — коллекционер из Москвы, а также Наталия Опалева и Алексей Масляев; еще очень много людей вовлекались из зала. И этот диалог двух столиц об искусстве получился безумно интересным, с нервом, живым и настоящим.
Куда вы ходите смотреть искусство?
Для меня главная московская точка — «ГЭС-2», особенно теперь, когда мы оказались по соседству. Сюда можно идти даже не на выставку, а просто посмотреть, что происходит в мастерских, полистать книги, послушать аудиоинсталляцию с березами на улице, сходить на концерт. Концерты — это отдельное впечатление. Куратор музыкальной программы «ГЭС-2» Дмитрий Ренанский — редактор нашего журнала уже восемь лет, благодаря этому есть внутренняя осведомленность, куда точно стоит сходить. То есть «ГЭС-2» для меня не про искусство, а про атмосферу и новый опыт, сюда я хожу учиться. Это важно еще и потому, что наша петербургская площадка Левашовского хлебозавода достаточно современная и смелая, мы там стараемся открывать новые имена, медиа и подходы.
По галереям я больше люблю ходить в Петербурге, а в Москве — по коллекционерам. Здесь больше сформированных коллекций со своими стратегиями и видением. Из них вырастает интересный формат — квартирная галерея: например, недавно была на открытии второго пространства PA Gallery, и в том же доме на втором этаже — Фонд Козлова. С одной стороны, это уже институции, но все же неформальные, в них есть жизнь. Ты попадаешь в ауру коллекционера.
Сегодня важно не просто сообщество, но в целом среда, которую вы создаете. Скоро по соседству с masters:dom откроется второе пространство М2 — это будет площадка на стыке современного искусства, предметного дизайна и архитектуры. Сейчас это тоже большой тренд: смешение дизайна и искусства. Интересно, как это будет жить и взаимодействовать вместе.