Издательство: «Эксмо»

На следующий день она проснулась рано. Ей одновременно не терпелось и было страшно узнать, что же именно приготовила ей бабушка. Неужели они сразу начнут камлать? Она слышала столько легенд про шаманов, если хотя бы часть из них правда, у неё должны были появиться чуть ли не суперсилы. 

Но Анжилма не спешила посвящать её в шаманские тайны. Буркнув, что обучение начнется позже, она отправила её в магазин за прокладками и назвала список работ, которые предстояло сделать в огороде. 

В заботах на жаре время тянулось медленно. День казался тягучим и липким. К вечеру Аяна уже едва стояла на ногах от усталости. Хотелось почитать книжку или просто полежать, уставившись в потолок, лишь бы больше не делать ничего руками. Однако стоило ей войти в юрту, как усталость мигом забылась. Перед ней стояла Анжилма. У ног её лежал объемистый мешок. 

– Сегодня, внучка, ты впервые прикоснёшься к великому таинству, – произнесла она с важностью. – Я покажу тебе, как общаться с духами наших предков. Именно они дали тебе силу. Постепенно ты научишься ею пользоваться, верхний и нижний миры станут для тебя такими же родными, как наш – средний, земной. Ты станешь мощной шаманкой, сильнее меня. Твой утха* очень крепкий, я вижу это в тебе. Слышу, как через тебя говорят предки. Только приготовься, что учиться придётся долго. Твоей душе ещё нужно девять лет на шаманском дереве вызревать. Поняла? 

Аяна хотела спросить бабушку, что это за дерево и не его ли она видела вчера в своем сне, но постеснялась показаться глупой и просто кивнула. Анжилма поручила внучке взять со стола неизбывную индийскую сумку и старый красный термос с вмятиной и направилась к выходу из юрты, приказав следовать за ней. Аяна повиновалась. 

Они вышли с участка и направились вверх по склону холма, в противоположную от центра посёлка сторону. Почти сразу закончилась дорога, начался подлесок, а следом за ним тёмный хвойный лес. Стояли высокие летние сумерки, и кое-какой свет все ещё пробивался сквозь ветки лиственниц и елок, но Аяне всё равно было не по себе. Казалось, что окружающая темнота густо населена невидимыми глазу существами, которые пристально наблюдают за бабушкой и внучкой. Анжилма вела её по узкой, едва различимой тропинке, петлявшей между липкими от смолы стволами. Аяну поразило, как ловко бабушка различала путь и как легко тащила на плече мешок. Ей же то и дело приходилось уворачиваться от сухих еловых веток, так и норовивших зацепить её за волосы или ткнуть в лицо. 

Вскоре впереди показался просвет – небольшая поляна. Ещё издалека Аяна заметила, что она была сильно замусорена. По мере их приближения картина становилась всё яснее: посреди поляны – покосившийся трехногий стол, вокруг разбросаны пустые бутылки, битая посуда и прочий хлам. По белым лентам и лоскутам цветной ткани, привязанным к ветвям деревьев, Аяна опознала святилище, где поклонялись богам и духам. Однажды она уже была с мамой в похожем месте возле Улан-Удэ, но там всё было прибрано и облагорожено. 

– Как можно было так загадить святое место? – с досадой спросила она у бабушки. – Неужели местные настолько не уважают себя и своих предков? 

Анжилма вдруг резко остановилась, зашипела и замахнулась на внучку кулаком. 

– Тихо, дура! Думай, что говоришь! Тебе мать вообще, что ли, ничего не говорила про загробный мир? 

– Не рассказывала… – растерянно ответила Аяна. 

– Вот вырастила же сорняк без корней на свою голову. Позор мне на веки вечные за такое воспитание. Значит, слушай меня и запоминай раз и навсегда. В этом святилище всё так, как и должно быть – оно не для людей, а для духов. В их мире всё наоборот: что у нас сломано – у них целое, что у нас мёртвое – у них живое, понимаешь? 

– Не совсем. 

– Все тебе приходится на пальцах объяснять. Ну вот представь, что ты встретила призрака, он какой, мёртвый? 

– Конечно, он же призрак. 

– Вот! А в своем, нижнем мире он – живой. Просто он заблудился и находится не на своём месте. Если вдруг кто-то из нашего, среднего мира заблудится и окажется в нижнем, духи страшно его испугаются, для них он будет как призрак. Поэтому шаману, чтобы свободно общаться с духами, нужно умереть. 

– Взаправду? 

– Разумеется. Но не до конца. Шаман должен уметь как убить себя, так и воскресить, когда ему нужно. В этом наше высшее искусство и мастерство, поэтому мы единственные среди людей поддерживаем связь между мирами. 

Аяна почтительно промолчала. 

– Поэтому, отвечая на твои наглые и глупые слова – это место не загажено и не захламлено, оно обустроено для духов, чтобы им в их мире было комфортно и они были к нам благосклонны. Ну что, готова к обряду? Термос-то хоть не посеяла? 

Аяна подняла его и потрясла перед собой, показывая, что всё на месте. 

– Ага, молодец. Теперь найди три камня и сложи их рядом – это будет наш жертвенник. 

Немного побродив по поляне, Аяна без труда нашла три лежащих рядом крупных булыжника. Похоже, предлагаемая Анжилмой практика пользовалась здесь популярностью. Аяна переложила камни в центр поляны, сложила треугольником и вопросительно посмотрела на бабушку. 

– Клади туда еду, – сказала Анжилма. 

Аяна послушно выложила из сумки кусок баранины и приготовленный днём ранее саламат**. 

– Теперь побрызгай вокруг чаем и начинай думать об этом месте, его духах. Только тщательно думай, не отвлекайся! 

Девочка налила в кружку чай с молоком, окунула в неё безымянный палец и окропила поляну вокруг себя. Затем осторожно поставила её возле камней и замерла. Анжилма успела переоблачиться в шаманское одеяние, и теперь её было не узнать. На бабушке был просторный синий халат, на который сверху были надеты кафтан и что-то вроде нагрудника. На последний, а также на рукава кафтана были нашиты многочисленные железные пластинки. Шею Анжилмы украшало железное ожерелье и два круглых зеркала на толстых грубых веревках – серебристое и медное. На голове у бабушки была бархатная шапочка с длинной бахромой, закрывавшей глаза. В одной руке Анжилма держала колотушку, в другой – старый вытертый бубен. Вид у неё при этом был самый торжественный. 

Не обращая внимания на внучку, Анжилма вышла на середину поляны, ударила в бубен и начала камлать. С невероятной для её возраста быстротой она перемещалась по поляне, притоптывала, прикрикивала, издавала птичьи и звериные звуки. Аяна завороженно смотрела на разворачивающееся перед ней таинство и изо всех сил старалась думать о месте, в котором они находятся. Звуки, издаваемые Анжилмой, и мерные удары бубна вгоняли е в медитативное состояние, она чувствовала себя так, словно не до конца проснулась из глубокого сна или как если бы, наоборот, клевала носом, перед тем как крепко уснуть. Чтобы удержать внимание, Аяна начала считать верхушки обступавших поляну деревьев. 

Сумерки совсем прогорели, на поляну спустилась ночь. На небе появились звезды и яркая холодная луна. Зеркала на шее Анжилмы и железные пластины на кафтане таинственно блестели, словно бабушка высекала из себя искры, как из огнива. Аяне всё сложнее давались мысли о лесе и Солнечном, они утекали, расползались, словно змеи. 

Внезапно поднялся свежий ночной ветер. Поляна будто разом пришла в движение. Земля заходила ходуном. Деревья ожили и заплясали вокруг Аяны с бабушкой. Они оказались в центре тёмного, закручивающегося всё плотнее хоровода. Аяна закрыла глаза, но это не помогло – она и сквозь веки ощущала, как поляна кружится в бешеном танце. Девочку мутило, хотелось сбежать из леса в какое-нибудь спокойное место отдышаться, но она не могла сдвинуться ни на шаг. 

Меж тем хоровод деревьев ускорялся, разгоняя воздух, и вскоре Аяна почувствовала, что ноги оторвались от земли. Она открыла глаза и с ужасом обнаружила, что поднявшийся на поляне смерч подбросил её в воздух на добрый десяток метров. Луна висела перед ней, как большая серебряная монета, и в её свете покачивался на ветру бескрайний ковер из лиственниц и елей. Священная поляна казалась отсюда совсем маленькой, Аяна едва могла разглядеть бабушку, которая бегала внизу и в своём шаманском облачении казалась маленьким синим жучком. Аяна попробовала пошевелить рукой – тело вновь начало её слушаться. Более того, она вдруг почувствовала, что может свободно парить в воздухе и лететь в любом приглянувшемся ей направлении. Аяна вытянула руки перед собой и полетела низко, прямо над верхушками деревьев, затем резко поднялась вверх и, сделав петлю через себя, полетела обратно в сторону поляны. 

Ветер свистел в ушах и трепал волосы. От скорости захватывало дух. Аяна вспомнила, как пять или шесть лет назад каталась на карусели в городском парке и никак не могла остановиться – требовала от родителей снова и снова покупать ей билет, пока не накружилась до тошноты. В полете она впервые за многие годы почувствовала себя такой же беззаботной и абсолютно счастливой, как в раннем детстве. Аяна громко расхохоталась, и свежий ночной воздух тут же ворвался ей в горло, наполнил лёгкие. Захотелось подняться как можно выше, долететь до луны, которая, казалось, с доброжелательным изумлением выпучила на девочку свои глазницы-кратеры. Аяна начала было разворачиваться, когда внезапно услышала где-то совсем близко голос бабушки. Анжилма издала странный звук, напоминавший не то крик, не то стон раненого зверя, и только что обретённая способность летать вмиг покинула Аяну. 

Девочка стремительно полетела вниз в сторону поляны и, едва успев вскрикнуть, ударилась спиной о землю. Она зажмурилась, но боли не испытала. Более того, когда Аяна открыла глаза, она обнаружила, что лежит на траве в том же месте, где стояла до того, как созданный деревьями смерч поднял её в воздух. Прямо над собой она увидела морщинистое лицо Анжилмы, которая внимательно её разглядывала. 

– Вернулась, ага. Молодец. Подымайся, и пойдём скорее домой, обряд окончен. 

Аяна с трудом поднялась на ноги и неровной походкой заковыляла вслед за бабушкой, которая едва ли не бежала по лесной тропе, совершенно не оглядываясь на внучку. Идти было тяжело: звенела голова, тело ломило, как будто она его отлежала. Спасало только то, что дорога теперь вела вниз, а не вверх по склону. Постепенно Аяна расходилась – тяжесть исчезла, она почувствовала неожиданный прилив свежих сил. Играючи она обогнала бабушку и под её добродушное ворчание побежала вперед, к дому. 

Хотя Аяне казалось, что Анжилма сильно отстала – та вошла в юрту на считаные секунды позже неё. При этом не было заметно, чтобы бабушка была уставшей или запыхавшейся. Скорее её лицо выражало задумчивость. Анжилма неспешно сняла свое шаманское облачение и аккуратно убрала его в сундук вместе с бубном и колотушкой. В термосе оставался ещё тёплый белый чай***. Бабушка с  внучкой сели за стол, чтобы выпить по кружечке. Аяне не терпелось расспросить Анжилму о случившемся, но она молчала и ждала, пока бабушка заговорит первой. 

– Хорошо, что духи тебя приняли. Значит, признали в тебе мою внучку. Теперь, после обучения, ты станешь вместо меня хранительницей этих священных мест. Только вот ты торопишься слишком и увлекаешься, рано тебе еще в путешествия. 

– Какие путешествия, бабушка? 

– Ну а где, по-твоему, ты была? Это же твоя душа летала, а значит, путешествовала. Правда, за пределы нашего мира ты не вышла, хвала Вечно Синему Небу. Но это пока. Кто знает, что было бы, если бы я тебя не подсекла. 

– Получается, я не по-настоящему летала? – расстроенно спросила Аяна. 

– Что значит «не по-настоящему»? – рассердилась Анжилма. – Ты же помнишь всё, что ты видела, летела, куда хотела – значит, всё было на самом деле. Какая разница, где в это время находилось твоё тело? 

– А что за другие миры и как в них попасть? 

– Про это тебе рано думать, – отрезала бабушка. – Расскажу, когда придет время. А сейчас ложись спать, завтра тебе ещё целый день работать. И дров подкинь, чтобы огонь не потух. 

Бабушка одним глотком допила чай, ловко запрыгнула на кровать и тут же захрапела. Аяна посидела еще минут десять, смакуя ощущения от недавнего полета. Они так сильно контрастировали с её прошлой жизнью, наполненной страхом, непониманием и одиночеством. 

«Так вот, значит, какая я. – думала она. – Вот какая сила во мне скрыта. Интересно, знала ли мама? Наверное, знала, раз привезла меня сюда. С другой стороны, зачем она столько лет тянула? Я бы могла уже быть опытной шаманкой и летать по всему свету, как я хочу. Она же могла загубить мой талант!» 

Аяна подложила пару поленьев в печь, задула свечу и легла в кровать. Однако сон долго не шел. Аяна ворочалась, переворачивала подушку и вела с мамой внутренний диалог, осыпая обвинениями и уничтожая, как ей казалось, неотразимыми аргументами. 

*Утха, или «шаманский корень» – шаманский дар, который передается по наследству.  

**Бурятское блюдо из сметаны и муки.  

***То есть чай с молоком.