Издательство: «КоЛибри»

Амур и Психея, в каких бы вариантах они ни проявлялись, — образы мифологические, персонификация любви или души. С Орфеем ситуация другая. Персонаж по имени Орфей известен по мифу про Орфея и Эвридику; он же или его тёзка участвовал в путешествии аргонавтов, а также его именем назван достаточно распространённый культ с монотеистическими мотивами. Орфизм — это отдельная сфера исследования, и мы на эту стезю не зайдём больше необходимого, однако нужно держать в голове, что фигура Орфея вызывала куда больше эмоций и личного отношения к нему из-за его религиозной и философской окрашенности. В Средневековье этот образ и весь миф интерпретировались через призму христианства: Орфей, сходящий в преисподнюю, ассоциировался с образом Христа, а змея, укусившая Эвридику, виделась змеем-дьяволом (Ovide Moralisé, работы Блаженного Аврелия Августина и т. д.). С учётом того, что орфизм в своей космогонии приближается к идее единого/главного бога (смерть и рождение Загрея-Диониса), весь образный и идейный строй сам ложится на новую идеологию апологетов христианства.

Орфей — певец и музыкант. В различных источниках родителями его указываются Каллиопа (муза эпической поэзии, науки и философии) или Полигимния (муза торжественной поэзии), речной бог (или же фракийский царь) Эагр или же сам Аполлон. Такое расхождение происхождения персонажа обусловлено разными традициями, но все они сходятся на связи Орфея с творчеством и «божественным» на генетическом уровне, может быть, и потому, что «поэт» и «творец» — в греческом языке одно слово. Эвридика — дриада. Хотя в истории есть ряд личностей, носящих это имя, что касается его непосредственного значения — по мнению учёных, оно отражает идею «подлинной» или «глубокой» справедливости. В древнегреческой мифологии существует богиня Дике (Дика) — богиня правды как одного из «естественных» законов мироздания.

Если проблема предыдущей пары была в том, что сохранившийся античный источник один — Апулей, а современному читателю не с чем сравнить рассказанную им историю, то у мифа об Орфее и Эвридике есть несколько источников. Их история также вписана в более крупные произведения, и их первоначальный сюжет существует в определённом контексте, от которого более поздние творцы избавились. Мы обратимся к этим произведениям и посмотрим, как играет античный миф сам по себе и в составе большого повествования.

Первым делом, первым делом пчеловодство, а любовные истории потом

С 37 до 29 г. до н. э. Публий Вергилий Марон пишет книгу о садоводстве и огородничестве (а также о скотоводстве) под названием «Георгики». Читатель может спросить: «А при чём тут сошествие в подземный мир за любимой?» Ответ — пчёлы. Именно раздел о пчеловодстве, по мнению античного автора, — лучший момент для этой истории.

Само название «Георгики» означает «Поэма о земледелии». Помним, что жанр поэмы — эпический, и подобный выбор жанра относительно идиллий-эклог, которыми написаны «Буколики» — предыдущее крупное произведение Вергилия, — при общей схожести тем (в «Буколиках» описана пасторальная жизнь) наводит на мысль об иных задачах автора. Идею написания «Георгик» римскому поэту дал его покровитель Гай Меценат, и считается, что исходила эта идея от самого Гая Октавиана (на тот момент ещё не Августа — «священного»). Для последнего подобная «дидактическая поэма» была важна как демонстрация намерений — желания восстановить земледелие в стране и укрепить мир и экономику. Вергилий погрузился в изучение темы, ознакомился со множеством работ, затрагивавших тему в прошлом, а также применил свой жизненный опыт — его отец в своё время разбогател как раз на разведении пчёл. «Георгики» работали сразу на две аудитории: земледельцев они обучали различным «лайфхакам», а людям высшего сословия показывали ценность и достоинство данной профессии. Даже в Античности было понятно, что сухое поучение воспринимать тяжело, так что Вергилий использует вставки с мифологическими и историческими сюжетами — это позволяет упрочить «вес» и монументальность общей идеи в целом, а заодно и развлечь читателя.

Думаю, все читающие пчеловоды согласятся, что классический способ завести пчёл — это забить двухгодовалого телёнка, обложить его лавандой с чабрецом, запереть в помещении и ждать. Через некоторое время пчёлы сами появятся внутри трупа. Вергилий вопрошает: «Музы, кто ж из богов открыл нам это искусство?» Ответ — тот парень, который попытался обесчестить Эвридику.

Однажды у пастуха Аристея (сына Кирены и Аполлона) от болезни и голода погибли все пчёлы. Он обратился к матери с жалобой на судьбу. Та посоветовала ему обратиться к «тайновидцу» Нептуна, старцу Протею. Однако тут вступает в силу сюжетостроительная традиция, которая известна нам по народным сказкам и работам Владимира Проппа. Протея нужно заставить помочь, потому что «без насилья не даст никаких наставлений; мольбою / ты не приклонишь его». Так что «волшебного помощника» нужно поймать, пока он спит, нужно его схватить. Он станет оборачиваться различными животными (кабаном, тигром, львицей, драконом), пламенем и даже рекой. Так Аристей и поступил; в ответ Протей раскрыл ему правду: Орфей проклял Аристея за то, что тот в приступе похоти преследовал его жену и во время погони она забежала в высокую траву, где её и укусила змея. «Горе любви умерял черепаховой лирой» Орфей день и ночь, пел об утраченной любимой, затем отправился в устье реки Тенар — считалось, что там находится один из входов в подземное царство Плутона (бога подземного царства). Пока Орфей продвигался по царству мёртвых, вокруг него собралось множество теней — душ усопших; песня его проникла в сердца всех, мимо кого он проходил, даже Цербер, открыв было пасть, остановился.

Повёл за собой певец Эвридику, как наказала ему Прозерпина (богиня подземного царства): «Только безумием вдруг был охвачен беспечный любовник <…> Остановился и вот Эвридику свою на пороге / Света, забывшись, — увы! — покорившись желанью, окинул / Взором, — пропали труды, договор с тираном нарушен!» Исчезая, Эвридика задаётся вопросом: «Кто сгубил и тебя, и меня злополучную? <…> Чей столь яростен гнев?» И идея охватившего Орфея безумия, и вопрос Эвридики намекают на вмешательство внешней силы в эту попытку певца вернуть любимую.

Плутон запрещает Орфею возвращаться, и тот проводит семь месяцев, плача «под высокой скалой, на пустынном прибрежье Стримона», и его песнь-плач смиряла тигров и сдвигала вековые деревья — картина эпического характера, усиливающая впечатление от лирического, эмоционального переживания. Надо помнить, что плач — это отдельный жанр и плач Орфея — один из образцовых примеров проявления этого жанра (элегии) в Античности.