Я не делаю тиктоки! Как молодые рок-группы из Чикаго бунтуют против алгоритмов

Всё началось в ковид-пандемию

Как и у гранжа, который взорвался в Сиэтле 1990-х, у новой сцены есть родной город — Чикаго. Именно там в пандемию одна за другой стали появляться группы, собранные в основном из местных подростков 15–16 лет. За пять лет движение выросло в полноценный культурный феномен, который затронул молодой креативный класс по всей стране. А юные музыканты, поначалу игравшие где придётся, превратились в восходящих звёзд инди-рока с турами по всему миру.

Со временем сцена получила название Hallogallo — в честь трека с дебютного альбома пионеров краут-рока Neu! 1972 года. Так же называется чикагский зин, который задокументировал её взлёт и развитие. Как и у гранжа, у нового инди-феномена уже есть свои глыбы — коллективы, с самого начала вставшие во главе движения. Четыре кита Hallogallo-сцены — Horsegirl, Friko, Lifeguard и Post Office Winter. У первых двух больше ста тысяч слушателей в месяц на Spotify, у всех — контракты с ведущими мировыми инди-лейблами вроде Matador Records, который открыл миру — на минуточку — Interpol, Pavement и Cat Power.

Национальный феномен

Апогея первая волна Hallogallo-групп достигла к 2025 году. С разницей в четыре месяца на Matador вышли второй альбом Horsegirl Phonetics On and On и полновесный дебют Lifeguard Ripped and Torn. Friko в это время были в полугодовом туре в поддержку первой пластинки Where We’ve Been, Where We Go From Here. Её выпустил лейбл Дэйва Мэтьюса ATO Records — родной дом Alabama Shakes и King Gizzard & the Lizard Wizard.

Летом 2025-го Friko, среди прочего, играли на разогреве в турах инди-грандов Modest Mouse и The Flaming Lips: ветераны независимой рок-сцены признали их стремительно. На волне успеха в апреле этого года группа выпустила второй альбом Something Worth Waiting For.

Благодаря гранжу Сиэтл в 1990-х стал столицей альтернативной музыки. Hallogallo-движение точно так же приманивает в Чикаго музыкантов из других регионов. В город перебрались техасские панки Answering Machines, фолкерка из Миннеаполиса Аманда Пенья, резиденты лейбла Trash Tape Records из Северной Каролины. Расширяется география Hallogallo-групп — растут и их творческие связи. Так к движению присоединились Good Flying Birds из Индианаполиса, Little Chair из Дарема и PARKiNG из Луисвилля.

Как это выглядит вживую

С выступления последних начинает своё исследование Hallogallo-сцены автор Pigeons and Planes: «Странно было в XXI веке оказаться на окраине Чикаго в пропахшем сыростью помещении, похожем на чьё-то порно-подземелье, и обнаружить там больше сотни двадцатилетних, одетых как сердцееды из 1960-х.

Спустившись по крутой скрипучей лестнице, я первым делом заметил двух усатых джентльменов в винтажных костюмах: они крутили винил с гаражным роком. В воздухе витал дух фильма “Мир Уэйна“, и собравшиеся, похоже, прекрасно это понимали.

Гвоздём вечера стала феноменальная группа PARKiNG из Луисвилля — что-то среднее между Public Image Ltd и Blur. Их фронтмен ещё и барабанщик, и в кульминационные моменты, когда он что-то яростно выкрикивал в микрофон и одновременно лупил по установке, казалось, что вены у него на шее вот-вот лопнут».

Движение против алгоритмов и навстречу всему аналоговому

Рок-сцена в городе, который и раньше немало сделал для молодёжных субкультур, сама по себе не так интересна. Интереснее другое: участники Hallogallo дружно делают музыку и зины только аналоговыми средствами, ставят на физические носители и на некоммерческие концерты, которые организуют сами.

Ещё двадцать лет назад распространять свои записи на кассетах и через зины было нормой. Но для поколения, которое выросло с айфонами в руках и считается главной жертвой брейнрота, это что-то из ряда вон выходящее. Если хотите, чудо. Это явный сигнал: новое поколение хочет создавать реальное — то, что можно пощупать руками. А главное, это радикальное высказывание против бездушных алгоритмов, которые нам навязывают соцсети и цифровые платформы.

При всех параллелях с гранжем по духу участники Hallogallo ближе к инди-движению Elephant 6. Оно возникло во второй половине 1990-х в Атенсе, штат Джорджия, — родном городе отцов инди-рока R.E.M. Тогда психоделик-поп-группы вроде Neutral Milk Hotel и of Montreal тоже придерживались антипотребительской идеологии и принципов DIY (англ. do it yourself — «сделай сам»).

Зин Hallogallo, давший название новой чикагской инди-сцене, состоит в основном из коротких интервью с местными группами, причудливого арта, стихов и репортажей о том, что происходит в молодом чикагском андеграунде. Большая часть номера нарисована от руки, а текст, набранный на печатной машинке, часто смазан и вымаран. Делает зин Кай Слейтер, фронтмен Lifeguard и автор проекта Sharp Pins. По его словам, компьютерами он не пользуется, «потому что это выглядит плохо и совсем не весело». Вместо них — старый, почти 100-килограммовый принтер Risograph, пик популярности которого пришёлся на времена, когда в моде была химическая завивка.

Слушая прорывной альбом Sharp Pins Radio DDR, можно подумать, что его записали во времена Вьетнамской войны. Всё потому, что над пластинкой работали на винтажной восьмидорожечной кассетной портастудии Tascam 688. Такой подход неизбежно напоминает о так называемой рок-революции начала нулевых, когда новые группы во главе с The White Stripes и The Strokes вернули широкому слушателю интерес к гаражному року. Но от ярлыка «рок-ревайвл» участники Hallogallo-движения открещиваются категорически.

«Мы никогда не считали, что нужно что-то возрождать, — говорит бассист Sharp Pins. — Как говорится, рок-н-ролл никогда не умрёт, а сегодня он нужен людям как никогда. Последние пять-десять лет мир переживает очень невесёлые времена, и сейчас самый подходящий момент, чтобы играть честный и напористый рок».

Как это звучит

Единого саунда у групп Hallogallo-сцены нет. Да, это гитарная музыка, и да, это главным образом рок, но эпохи и стили в нём перемешаны самым невообразимым образом.

Horsegirl смешивают шугейз со звенящим постпанком — наполовину Lush, наполовину Siouxsie and the Banshees. Нойзовые эксперименты TV Buddha отсылают к нью-йоркской арт-панк-сцене времён её расцвета. Sharp Pins проповедуют так называемый британский флауэр-поп прямиком из психоделических 1960-х. А их собратья по сцене Free Range играют мягкий интимный кантри-фолк в духе какой-нибудь Кейси Масгрейвс.

Лучше всего о том, что происходило в чикагском андеграунде в последние пять лет, рассказывает сборник Red Xerox: Chicago Youth Beat 2020-2025. На первой стороне — группы-основательницы движения (Horsegirl, Lifeguard, Friko, Post Office Winter, Dwaal Troupe), на второй — актуальная поросль (Sharp Pins, Current Union TM, TV Buddha, Free Range, Uniflora). К релизу прилагается 20-страничный зин — о представителях сцены, её истории и ключевых концертных площадках, на которые обязательно надо зайти, когда (и если) окажетесь в Чикаго.

Вторая волна

Первая волна успешных Hallogallo-групп не только помогла многим молодым исполнителям пробиться к слушателю, но и вдохновила множество молодых людей просто взять в руки гитары. В итоге за пять лет оформилась совершенно новая инди-сцена национального масштаба. Сейчас движение переживает вторую волну, во главе которой — Sharp Pins, Free Range и TV Buddha.

«По-настоящему особенной ту первую, маленькую Hallogallo-сцену делала её обособленность — то, как наглухо она была закрыта от внешнего мира», — вспоминает своё знакомство с чикагским андеграундом Коул Хант, фронтмен TV Buddha. Мини-альбом группы 10,000 Buddhas называют одним из лучших релизов второй волны Hallogallo.

TV Buddha вдохновляются The Velvet Underground, Pavement и Брайаном Ино и играют эйфорический дроун, хаотичный нойз-рок, отлично подходящий для свободной импровизации. По мнению Ханта, поворотным событием для всей сцены стало большое выступление Horsegirl в 2022-м: «Все посмотрели на это и сказали: “Класс, я тоже могу так жить!“».

Ему вторит Кира Исбелл, барабанщица даб-постпанк-группы Current Union TM: «Помню, как ходила на все эти концерты Lifeguard, Post Office Winter и Horsegirl и почувствовала, что тоже так могу — и могу быть частью этого». В 2023-м Кира вместе с братом собрала шугейз-дуэт Twin Coast, а уже на следующий год они выступали на одной сцене с TV Buddha и Sharp Pins на фестивале New Static! Revival Now. Играть сразу в нескольких проектах для Hallogallo-сцены — обычное дело.

Изменения неизбежны

Со времён того знакового концерта Horsegirl в 2022 году Hallogallo-сцена изменилась кардинально. Многие тогдашние подростки стали двадцатилетними. Инди-сцена, которая когда-то не выходила за пределы Чикаго и была рассчитана на тинейджеров, разрослась — и раскололась на тех, кто добился успеха, и тех, кто остался в местном андеграунде.

Horsegirl теперь называют родным городом Нью-Йорк. Вместе с Friko и Lifeguard они стали любимчиками музыкальных критиков и редакторов инди-плейлистов, а их туры вышли на международный уровень.

Но и в родном Чикаго Hallogallo-сцена заметно раздвинула границы: независимых концертов стало в разы больше, выходит больше зинов, записывается больше музыки. У всего этого огромный потенциал — привлечь новых фанатов и музыкантов.

Некоторых новичков уже заметили на национальном уровне. Например, Sharp Pins — соло-проект того же Кая Слейтера, в котором он играет шестидесятнический психоделик-поп. Его второй альбом Radio DDR (2024) требовательные редакторы Pitchfork отобрали для рубрики «Лучшая новая музыка», а интервью с музыкантом опубликовал мейнстримный Rolling Stone. С тех пор многостаночник Слейтер успел съездить в тур на разогреве у инди-звезды Snail Mail и выпустить ещё два альбома под вывеской Sharp Pins — Balloon Balloon Balloon 2025 года и Mod Mayday 23, вышедший в этом сентябре.

Дух Hallogallo распространился по всей стране, но Чикаго остаётся путеводной звездой движения. «Это что-то вроде штаб-квартиры или культурного центра, где люди могут встречаться и вместе заниматься творчеством», — говорит нью-йоркская студентка и издательница зина My Little Underground Шэннон МакМейхон. Она познакомилась с Hallogallo-сценой, когда брала интервью у участников Lifeguard на Pitchfork Music Festival в 2024 году.

Продолжение следует

Сможет ли машина шоу-бизнеса подмять под себя движение Hallogallo и поставить его плоды на конвейер — или сцена так и останется штучным андеграундным явлением? Вопрос пока открытый.

Гранж быстро загнулся и породил чудовище — волну слащавых постгранж-групп. Новая рок-революция нулевых вскоре переросла в полномасштабный постпанк-ревайвл, который к середине 2010-х мутировал в то, что сейчас несколько цинично называют инди-слизом. С такими картами на руках молодые и независимые участники Hallogallo-сцены вроде бы не должны повторить ошибок предыдущих поколений. Пока наблюдать за этим аналоговым бунтом посреди бесконечного думскроллинга — одно удовольствие!

Автор Роман Дранников