Снег идёт двести лет: почему «Метель» Ференца Листа по-прежнему завораживает

Слово «этюд» звучит довольно просто: это произведение, которое помогает пианисту развивать определённый технический навык. Одним из главных мастеров этого жанра был Карл Черни — пианист, композитор и учитель Листа.

Но Лист меняет суть жанра: техническое упражнение становится художественным произведением.

История «Трансцендентных этюдов» начинается в 1826 году. Тогда 15-летний Лист опубликовал 12 пьес, задуманных как начало большого цикла из 48 упражнений во всех мажорных и минорных тональностях. Иоганн Себастьян Бах использовал такой же подход к формированию цикла «Хорошо темперированный клавир».

Через десятилетие Лист вернулся к этому материалу и радикально его переработал. Вторая версия под названием «Большие этюды» была опубликована в 1839 году. В 1851 Лист завершил ещё одну редакцию. И в следующем году цикл вышел в печати под названием «Трансцендентные этюды» — он был посвящён Карлу Черни. Именно эта версия сегодня является канонической.

В окончательном цикле девять из двенадцати этюдов имеют образные названия: Paysage — «Пейзаж», Mazeppa — «Мазепа», Feux follets — «Блуждающие огни», Vision — «Видение», Eroica — «Героическая», Wilde Jagd — «Дикая охота», Ricordanza — «Воспоминание», Harmonies du soir — «Вечерние гармонии» и Chasse-neige. № 1, № 2 и № 10 названий в этом смысле не имеют и обозначены темповыми указаниями.

Chasse-neige — французское слово, которое в наши дни прежде всего означает «снегоочиститель». Но у него есть другое, более старое значение: сильный ветер, поднимающий и закручивающий в воздухе снег. Это значение зафиксировано во французской лексикографии XIX–XX веков и прямо учитывается в современных программных материалах о произведении Листа.

Поэтому перевод «снегоочиститель» не совсем передаёт смысл названия. Здесь скорее возникает образ стихии.

В основе фактуры лежат непрерывные тремоло (быстрое повторение звука, создающее ощущение дрожания, словно мерцание света фонаря зимним вечером сквозь падающий снег), на которые ложится мелодия. Затем звучат более активные хроматические движения, расширяется регистровый диапазон, фактура становится плотнее, динамика усиливается. В кульминации отдельные элементы начального движения словно собираются в единый поток, после чего музыка постепенно утихает.

«Метель» интересно слушать вживую именно потому, что в концертном зале к самому звуку добавляются акустика помещения, физическое ощущение динамики и масштаба инструмента. Широкий диапазон и быстро меняющаяся плотность фактуры воспринимаются не только как последовательность нот, но и как стремительное движение звука в пространстве и времени.

Особенно это заметно в исполнении пианиста, для которого техническая сторона музыки не становится самостоятельным аттракционом. Исполнитель должен настолько контролировать технику, чтобы слушатель перестал её замечать. Например, Борис Березовский в своей интерпретации смог соединить виртуозность с завораживающим зимним образом.

Как это слушать?

Лист не оставил нам единственного правильного способа услышать «Метель». Произведение, написанное почти двести лет назад, каждый раз возникает заново — в другом исполнении, в другом пространстве, в другом слушателе.

В этом и есть удивительное свойство музыки: партитура остаётся той же, а опыт встречи с ней меняется. Однако поделюсь личной рекомендацией.

«Метель» я слушаю так, чтобы дать музыке время захватить внимание. Не обязательно искать сюжет или пытаться представить конкретную картину — важнее войти в состояние и некоторое время в нём побыть. Можно прислушаться к собственному ощущению: что возникает первым — тревога, холод, одиночество, ожидание, движение — и как это чувство постепенно меняется под воздействием музыки. Тремоло словно раскачивает пространство, пассажи начинают звучать быстрее, напряжение растёт, и то, что вначале было почти незаметным, постепенно превращается в мощный поток. Интересно следить именно за этим превращением — как одно внутреннее состояние становится другим, как оно нарастает, достигает своей высоты и наконец стихает. Тогда метель происходит не только в музыке: на несколько минут она становится частью собственного опыта слушателя.

«Метель» начала свою историю в 1826 году. С тех пор изменились инструменты, концертные залы, способы записи и сама культура слушания. Но её основа осталась прежней: несколько простых музыкальных элементов постепенно превращаются в ощущение большой стихии.

Двести лет спустя метель продолжается.