Премьеру в Театре «Шалом» по пьесе Майкла Ардитти «Магда» театралы ждали с большим интересом, и я бы даже сказала — с какой-то тревогой.
С одной стороны, белорусский режиссёр Евгений Корняг хорошо знаком нам по своим работам в родном театре кукол и уже доказал, что умеет быть драматургически цельным и точным. Но с другой, всем понятно, что у современного зрителя изменилась точка сборки, и как избежать опасных параллелей и интерпретаций, какую позицию в оценке этой человеческой драмы выбрать — не совсем ясно.
Мне на выручку пришел Фейсбук*, и среди своих постов (тогда писала о каждом посмотренном спектакле) я нашла отзыв на постановку 2019-го года Дмитрия Крестьянкина по этой же пьесе. В доковидную эпоху тема виделась как несколько абстрактная, понятное дело. А вывод, который я сделала, был примерно такой: Магда Геббельс — просто фашистская фанатичка, готовая на все, чтобы ни она, ни ее дети не стали свидетелями и жертвами неизбежной «капитуляции».
В спектакле «Шалома» эта идея тоже есть, но она не акцентируется. Главным же, как мне увиделось, Корняг делает более тонкое объяснение случившегося — возмездие всегда неизбежно по другим законам. Собственно, с «голосов» и начинается спектакль. Звучит песня (автор музыки Екатерина Аверкова) с явным и очевидным использованием характерного для еврейской музыки мелодического ряда. На протяжении всего спектакля жертвы Холокоста поют, как бы издалека, и эта песня не превращается в набат к финалу, но именно она постепенно окончательно разрушает жизнь палачей. Колонны в подземелье, где прячется ближний круг Адольфа Гитлера, после каждой песни одна за другой падают, постепенно превращая бункер в одну общую могилу.
Эта режиссерская находка с присутствием на сцене условных жертв значительно облегчает зрительскую работу по поиску опоры в такой сложной «чувствительной» теме, когда вроде бы речь идет о детях, вроде бы о материнстве, и вроде бы о смерти. Пишу «вроде бы» не потому что это происходит в театре, а потому что это всё-таки история хоть и реальных людей и их реальных детей, но преступников, от жалости и сочувствия к которым мы можем себя освободить, но мы же люди…
Так вот, режиссерское решение — внести очень тактичное, но перманентное, напоминание о Холокосте, о самом неоспоримом преступлении немецкого фашизма, дает зрителю возможность выбрать позицию.
Знаю, что после прочтения самой пьесы у некоторых остается некое недоумение: как же относиться к поступку Магды Геббельс, убившей собственных детей. В спектакле Театра Шалом позиция абсолютно ясная: преступников настигает наказание по духовным законам скорее, чем до них доберется международное право.
«Магда» — прекрасное пополнение в репертуаре «Шалома». Спектакль очень зрительский. В нем есть все, что часто ищет зритель: эмоциональная составляющая и запоминающаяся символизация жизни.
Еще прекрасные актерские работы хочу отметить. Особенно две женские: Магду играет Анна Котляр, а Еву Браун — Милана Владыкина. Вероятно, это осознанное режиссерское решение — сделать женские образы более объемными и сложными. Мужские же у Корняга — схематичные и понятные, а Гитлер — и вовсе карикатурный скорее.
Редко пишут о переводчиках текста пьесы. Но в этот раз многие отметили, что перевод сделали Ольга Варшавер и Татьяна Тульчинская. Да, пожалуй, это та самая пьеса, где нюансы, отдельные слова имеют вес и значение. Магда Геббельс, мать, убившая собственноручно шестерых своих детей, в спектакле произнесла: «Я участвовала!».
*Соцсеть принадлежит компании Meta, признанной в России экстремистской организацией