О ЛОКШИНЕ
С Александром Лазаревичем меня познакомил музыковед Игорь Карпинский; он был в восторге от музыки Локшина и привел меня к нему, чтобы я разделила его чувства. Послушав сочинения Локшина, я была поражена трагической силой и невероятной красотой этой музыки. Захотелось поделиться своими впечатлениями: так возник замысел статьи. В результате я написала даже две статьи и опубликовала их в журнале "Советская музыка" с перерывом в год: "Заметки о симфонической драматургии А.Локшина" (1974) и "Стилистические особенности симфоний А.Локшина" (1975).
Мы подружились с Александром Лазаревичем, я стала приезжать к нему: он давал мне слушать записи своих сочинений или играл отрывки из них, напевая вокальную партию "композиторским голосом" (а это были в основном вокальные сочинения – ему принадлежит 11 вокальных симфоний, не считая других композиций с голосом). Кроме того, он иногда читал мне вслух повести Михаила Зощенко. Я тогда совсем не знала этого автора, и это было для меня открытием.
В нашем отношении к Локшину мы были солидарны с Ирэной Владимировной Лаврентьевой <...>. У нее было онкологическое заболевание, с которым она мужественно боролась, и письма от Локшина были для нее поддержкой. Мы с Александром Лазаревичем очень тяжело пережили смерть Ирэны: это нас еще больше сблизило (она прожила только 50 лет).
Вообще это был тяжелый момент в моей жизни: после кончины моего первого мужа, Виктора Петровича Бобровского, у меня был резкий спад и в настроении, и в моих отношениях с людьми. Мне казалось, что после светлого взлета в своей судьбе я была буквально низвергнута в пропасть. Этот контраст меня страшил.
И именно Александр Лазаревич дал мне практический совет, который помог мне выровнять кривую моей жизни. В это время я оказалась связанной – чисто символически – с человеком не достойным моего прошлого. И А.Л. сказал мне простые слова: "Человек иногда должен совершать поступки". Мы расстались с этим человеком, и постепенно все в моей жизни встало на место.
Когда я только пришла к Локшиным, я поразилась тому, что они – и Александр Лазаревич, и его жена Татьяна Борисовна Алисова (специалист по итальянской литературе, работала в МГУ) – живут как бы в некой изоляции. Я еще не знала, какой след тянется за личностью Локшина: клевета, которая сломала ему всю жизнь. Это была сплетня, в которой Локшин обвинялся в доносительстве. Его сын, Александр, <…> всю свою жизнь посвятил разоблачению этой клеветы, написав две небольшие книжечки: "Музыка, оскорбительная для Сталина" и "Гений зла".
Однако, раз возникнув, сплетня эта продолжала периодически всплывать вновь и вновь – вплоть до того, что она проникла в зарубежную науку. Вот последний факт: в книге Элизабет Уилсон, написанной в жанре академической биографии, посвященной Марии Юдиной, загадочным образом выпало известное нашему читателю письмо Юдиной историку книги В. С. Люблинскому от 12 февраля 1961, где Мария Вениаминовна восторженно отзывается о "Реквиеме" Локшина и приводит свои слова, высказанные ею композитору: "Я всегда знала, что вы гений". Но также в этом письме есть не менее важное признание: "Я рада, что человек осуществил свою задачу, не зря живет на свете, что я не ошиблась, веря в него, и не ошиблась, помогая ему в обычной жизни[1], и была ему другом в тяжелые дни и часы" (понятно, какие тяжелые дни имела в виду Юдина). Эти слова Юдиной дорогого стоят: мы знаем ее исключительную этическую принципиальность, ее бескомпромиссность – она никогда не подала бы руку подлецу[2].
Казалось бы, в любой нормальной ситуации одного этого юдинского письма должно быть достаточно, чтобы остановить клевету.
Вспоминается еще один трогательный факт. Как-то после смерти моего первого мужа у меня образовался долг по выплате пая за кооперативную квартиру. В этот момент у меня были проблемы с деньгами. И тут два человека старой формации предложили мне помощь: это Виктор Абрамович Цуккерман ("Жанна, Вы обязаны взять эти деньги, я же друг Виктора Петровича!") и конечно, Алексадр Лазаревич Локшин ("Женя, берите эти деньги – они просто лежат и никому не нужны!"). Но в конце концов долг выплатил муж моей старшей сестры, которого я считала своим старшим братом.
На этом я обрываю свои воспоминания о Локшине и в заключение хочу сказать: я счастлива, что на моем жизненном пути встретился такой замечательный человек и такой прекрасный композитор – от этого жизнь кажется еще богаче.
28 августа 2026
[1] В частности, Юдина пыталась его устроить на работу в Академию им. Гнесиных.
[2] Не могу удержаться от воспоминания о вечерах, которые устраивала Юдина для творческой молодежи. На сцене, рядом с роялем, ставили небольшой круглый столик, на котором лежали книги. Юдина, периодически подходя к столику, читала что-то оттуда. Это были в основном запрещенные или полузапрещенные в советское время стихи. Все это было подобно священнодействию. Подходя затем к роялю, она играла. Однажды я, будучи преподавателем Мерзляковского музыкального училища, присутствовала на таком концерте. Она играла почти неизвестных в то время нам Бартока и Стравинского, причем по два раза каждую пьесу, т.к. была уверена, что после одного исполнения эта музыка не станет нам понятной.