Этим вопросом несколько лет занимается Евгений Сединкин — создатель Вероятностно-Временной Теории Стоимости (ВВТС), выпускник МГУ им. М. В. Ломоносова, University of Rochester и AIBEc, практикующий финансист и экономист с международным опытом работы. Разработанная им концепция объясняет сущность ценности и показывает, что она определяется количеством будущего времени, которое способен предоставить ресурс, с учетом вероятности получения необходимого результата. А если простым языком, ценность — это ожидаемое будущее время и свобода выбора.
К этому Евгений пришёл не как академик, а как практик, которого однажды накрыло совпадение обстоятельств: рабочие задачи, только что прочитанная биография Канта и слова дочери-подростка — зачем учиться в мире, где к успеху есть столько лёгких путей? Из этого совпадения выросло решение проблемы, которую, как выяснилось, не решила ни одна из главных школ экономической мысли, хотя каждая пыталась: в чем фундаментальная природа ценности?
— Евгений, расскажите, с чего всё началось. Как физик вообще оказывается в экономической теории?
— В какой-то момент несколько вещей совпали одновременно. Я работал с финансовыми вопросами, параллельно читал биографию Канта и под её влиянием мучился над тем, что вообще можно считать знанием. А ещё у меня была ситуация с дочерью-подростком, которая не понимала, зачем учиться в мире, где любую информацию можно найти за секунду, а состояние можно сделать на одном видео или меме, не трудясь годами. И все эти вещи вдруг сошлись в один большой вопрос: ради чего мы вообще что-то делаем? Не может же наша жизнь быть просто несвязным набором желаний, страхов и случайностей.
Ответ пришёл не как логическая цепочка, а как озарение. Я понял, что любой наш поступок — это стремление получить больше свободы выбора, больше возможностей для будущего. Как физик, я привык к тому, что почти всё можно измерить, и поэтому мне показалось естественным искать ответ в экономике: она особенна тем, что там есть и измеримость, и человеческий выбор. Физика вообще удобный язык для этих размышлений — она совмещает важное свойство, которое есть и у стоимости как ценности: одновременное наличие видимой и подлинной стороны. Например, мы видим цвет, но его не существует — это наш мозг сообщает нам о разной длине волны света. А еще физика говорит нам, что любая система стремится к хаосу — энтропии. Жизнь — это попытка сопротивляться этому распаду. Именно поэтому мне нравится говорить не просто о природе выбора, а о термодинамике выбора.
— И вы пошли смотреть, что уже сделано. Что нашли?
— Разочарование. Над вопросом природы ценности бились величайшие умы — от Аристотеля до Смита, Маркса и Мизеса. Но все существующие теории делятся на три части, и у каждой свой фундаментальный изъян.
Затратные теории говорят, что ценность определяется затратами на создание. Но когда вы выбираете врача, вы считаете, во сколько или какими усилиями ему обошелся диплом? Нет, вам важно, что он вам даст.
Главенствующая в наши дни теория предельной полезности объявляют ценность субъективной. Когда я слышу слово «субъективный» для меня это синоним «еще не раскрытый наукой». Это признак, что наука на этом участке пока сдалась.
Поведенческая экономика фиксирует когнитивные искажения, но не объясняет их природу. Это блестящая теория, изящно обходящая главный вопрос экономики. В итоге у всех существующих теорий стоимости нет ответа на один вопрос: в чём фундаментальная природа ценности? Значит, есть место для нового решения.
— И каков ваш ответ?
— Ценностью обладает всё, что способно создать для нас время или его сохранить. Это не метафора — это физическое определение. Когда человек нанимает кого-то выкопать яму или покупает лопату — он платит не за работу и не за инструмент, а за время, которое сэкономит.
— Но будущее непредсказуемо — лопата может сломаться, мастер всё испортить.
— Именно поэтому в формуле есть второй элемент — вероятность. Ценность (V) любого ресурса равна времени (T), которое он способен дать или сохранить, умноженному на вероятность (P) того, что это действительно случится:
V = T × P
Картофель на полке магазина рядом с домом ценнее, чем тот же картофель в поле, потому что вероятность его получить значительно выше. За знакомый бренд вы платите больше, потому что ниже риск получить не то, что ожидаете. Формула работает везде и всегда независимо от того, о чём именно идёт речь.
— Получается, вы решили знаменитый парадокс воды и алмаз алмазов Адама Смита, над которым бились столетиями?
— С точки зрения Вероятностно-Временного подхода (ВВТС) здесь нет никакого парадокса. Когда воды много, риск не удовлетворить потребность в ней очень мал (P стремится к нулю), и платить не за что. Когда алмазов мало и они удовлетворяют важную для кого-то потребность — социальную, статусную — риск ее не удовлетворить высок. Ценность определяется не редкостью как таковой, а способностью снизить риск неполучения желаемого. Редкость выступает лишь косвенным признаком того, что шансы получить желаемое невелики, но без ценности она сама по себе ни о чём не говорит. Есть неисчислимое множество редких вещей, которые никому не нужны.
— Как это работает в обычной жизни?
— Мы выбираем опытного врача не за красивый диплом, а потому что выше вероятность достичь нужного результата. Его ценность не в знаниях как таковых, а в снижении нашего риска не выздороветь.
Или вот контраст, который меня всегда поражал. Люди легко переплачивают в сто раз за брендовую вещь, которая даёт им фальшивый социальный сигнал, и те же самые люди жёстко торгуются с сантехником или электриком, хотя хороший мастер экономит им дни и недели, снижает риск повторной поломки и избавляет от стресса. Если считать по формуле, мастер часто создаёт гораздо большую реальную ценность. Но рынок платит иначе, потому что у нас нет встроенного органа восприятия стоимости.
— Поясните эту мысль.
— Люди тысячелетиями чувствовали тепло и холод, но не умели измерять температуру. Мы сейчас в такой же ситуации с ценностью — чувствуем её, но часто расходимся в оценке с другими. Мы воспринимаем ее косвенно: не хотим энергию — хотим есть, не просчитываем вероятность опасности – испытываем страх, не просчитываем шансы выживания — хотим статуса. Именно поэтому мы так часто ошибаемся и так легко поддаемся манипуляции.
— То есть маркетинг — это эксплуатация этого разрыва?
— Бизнес, политики и мошенники, извините, что ставлю их в один ряд, научились пользоваться тем, что мы считываем ценность лишь косвенно. Обратный отсчёт на распродаже, срочная скидка, аналитик на бирже, кричащий об уникальном моменте, прекрасное будущее при новом президенте — всё это создаёт ощущение риска потерять что-то ценное. Ценность при этом кажущаяся, а страх — самый настоящий, и именно понимание подлинной природы ценности от таких манипуляций защищает.
— Почему ценность так остро ощущается именно в момент потери, а не обладания?
— Стоимость в рамках ВВТС математически определяется через объём неполученных возможностей, а не через полученные. Любителю пива можно налить целый океан — это не сделает его настолько счастливым, насколько несчастным его сделает полное лишение пива, хотя за всю жизнь он не выпьет и миллиардной доли этого океана. Заберите у человека в море лодку — он погибнет. Дайте ему ещё пять лодок — это никак не приблизит его спасение. Потеря — это идеальное мерило ценности, потому что она показывает, какой объём будущего, какую степень вашей свободы забирает отсутствие этого блага. Мы ценим вещи не за то, что они нам дают, а за ту пропасть, в которую мы провалимся без них.
— Вы постоянно подчеркиваете различие цены и ценности. Почему это важно?
— Потому что цена и ценность — это вообще не одно и то же. Цена — это точка на графике, где в данный момент сошлись субъективные иллюзии потребителей, и возможности их удовлетворить в данный конкретный момент. Деньги — это очень удобная линейка, но ужасная валюта. Рубль, доллар или евро — не важно: сегодня, вчера и завтра — это три разные субстанции, его покупательная способность непрерывно течёт. А время — абсолютно. Люди часто помешаны на накоплении денег, хотят стать миллионерами, но с трудом понимают, что они будут с ними делать. Вся стоимость денег только в том, что их можно обменять на то, что действительно имеет ценность для вас: на время, здоровье, свободу выбора. Деньги, наверное, самая переоцененная вещь на свете. Погоня за ценой — это погоня за фантомом, а стремление к ценности — это путь к сохранению себя.
— Давайте вернёмся к дочери. Вы нашли для неё ответ?
— Вопрос «зачем учиться, если есть столько легких путей» — это ровно вопрос о ценности образования, и ответ здесь совершенно конкретный: образование повышает вероятность достичь нужного результата в важных жизненных ситуациях. Оно снижает риск неудачи, расширяет пространство выбора, увеличивает свободу действий в будущем. Лёгкие пути действительно есть, шанс, что твоя песня, твоё видео, твой рисунок, твой твит, твой любительский блог вдруг «зайдёт» миллионам есть, но крайне мал. Пробуют сотни миллионов, а побеждают сотни.
Есть реальный пример. Один мой знакомый заканчивал первый курс юридического вуза. Летом перед ним стоял выбор: море с друзьями или работа в международной исследовательской организации: разъезжать по тюрьмам, опрашивать заключённых. Скучно, тяжело, без моря, но он все равно выбрал второе. После завершения исследования вместо денег он получил рекомендацию и грант в американский университет. Сейчас может позволить себе любое море в любое время. Всегда выбирай то, что расширяет твоё поле возможностей в будущем, а не то, что кажется желаннее прямо сейчас.
— Значит, ценность — это и есть свобода?
— В каком-то смысле — да: чем больше ресурс открывает нам возможностей в будущем, тем больше в нем ценности. Точнее сказать, что ценность — это мера степеней свободы, которые мы можем получить. Именно поэтому я убеждён: никакая человеческая деятельность не имеет смысла, если она не создает ценность. Это касается не только бизнеса, но и медицины, науки, искусства, воспитания детей, любых отношений. Если деятельность не создает времени, не расширяет возможности, не снижает риски, то она либо бесполезна, либо деструктивна.
— Что бы вы посоветовали человеку, который хочет начать думать в этой логике?
— Возьмите любой важный выбор, который стоит перед вами прямо сейчас, и задайте себе два вопроса: сколько времени или возможностей мне это сохранит или добавит, и насколько вероятно, что это действительно произойдет? Некоторые вещи, казавшиеся выгодными, выглядят совсем иначе, когда добавляешь вероятность, например, идея найти спутника жизни в ночном клубе обнуляется вероятностью того, что такой тип личности вам там встретится. А некоторые, казавшиеся дорогими, оказываются очень выгодными, например, решение положить плитку в доме руками опытного мастера, а не самому. И непременно всегда задавайте себе ещё один вопрос: пытаются ли повлиять на ваши эмоции? Если да, то значит вами манипулируют и пытаются придать чему-то видимую ценность больше, чем она есть на самом деле — ваш градусник ценности пытаются взломать. Т.е. именно то, что с нами всеми постоянно пытаются сделать маркетологи, мошенники и политики.
Деньги — это только коэффициент перевода из времени в цену. У каждого он свой, но само время одинаково для всех. Час сегодня длится ровно столько же, сколько будет длиться через сто лет. В этом и есть его непреходящая ценность как меры всего остального.
— Пожалуй, главный вопрос, который останется со мной после нашего разговора: Какую ценность я создаю в работе, семье, отношениях, собственной жизни? И какую ценность создают для меня другие люди?
— Знаете, если без мистики, с точки зрения науки, мы все — открытые термодинамические системы. И мы все обречены. Рано или поздно энтропия победит, и мы все перейдем в термодинамическое равновесие с окружающей средой, проще говоря, умрем. Весь наш жизненный путь — это восстание против энтропии. Но в этом восстании мы не можем победить в одиночку. Поэтому, если отбросить весь экономический или религиозный налёт, ответ на ваш вопрос звучит так: единственная ценность, которую мы можем подарить другому человеку — это время и свобода выбора. Когда вы создаете бизнес, который решает проблему клиента — вы дарите ему время и выбор. Когда вы лечите человека — вы дарите ему время и выбор. Когда вы любите, воспитываете ребенка или просто поддерживаете друга в трудную минуту — вы снижаете его внутреннюю энтропию, его хаос и страх. Вы дарите ему вероятность того, что его будущее состоится. Никакая человеческая деятельность не имеет смысла, если она не создает ценность. А ценность — это будущие время и свобода, которые мы дарим друг другу, чтобы у каждого из нас было право на выбор. Вот зачем мы всё это делаем.