Юбилей деда решили праздновать в Нью-Джерси, куда его брат уехал еще в девяностые. Восемьдесят лет — дата круглая, откладывать на «как-нибудь потом» никто не собирался, и большая семья — из Москвы, Петербурга и Тель-Авива — стала собираться в одну точку на один и тот же уик-энд в конце августа.
Логистически это выглядело просто: билеты, отель, аренда машины. На практике поездка разделилась на два совершенно разных пути, и граница между ними выстроилась не по возрасту, не по достатку и не по загруженности на работе — а по паспорту.
Часть семьи — те, кто в свое время оформил гражданство Израиля по праву возвращения, — заполнила анкету ESTA прямо с телефона, между делом. Другая часть — только с российским паспортом — к моменту, когда билеты остальных уже лежали в почте подтвержденными, все еще не знала, состоится ли ее поездка вообще.
История эта не единична и не выдумана ради контраста. С семидесятых и особенно с девяностых годов евреи из СССР, а потом из России разъезжались в разные стороны: кто-то, как брат деда, оказался в Америке, кто-то — в Израиле, и сегодня во многих больших семьях можно найти обе ветки — и американскую, и израильскую. Долгое время это оставалось просто фактом семейной биографии, а не практическим вопросом. Для тех, кто в итоге остался в России, гражданство, которое можно было получить и там, и там, было делом добровольным и не срочным — «оформим, когда пригодится».
Сегодня этот вопрос звучит куда конкретнее: можно ли долететь на торжество, дата которого не подлежит переносу?
Сценарий первый: 20 минут — и можно ехать
ESTA — Electronic System for Travel Authorization, электронная система разрешений на въезд, которую администрирует американская таможенно-пограничная служба (CBP), — существует с 2007 года и распространяется на граждан стран-участниц безвизовой программы США (Visa Waiver Program).
Израиль вошел в эту программу не сразу: переговоры велись с начала 2000-х, и только в 2023 году госсекретарь США Энтони Блинкен и глава Министерства внутренней безопасности Алехандро Майоркас подтвердили официально — с конца ноября 2023-го граждане Израиля получили право въезжать в США с туристическими и деловыми целями на срок до 90 дней без визы, по одной электронной авторизации.
Саму анкету, по расчетам CBP, заполняют в среднем за 23 минуты — в ней нужно указать паспортные данные, адрес в США на время поездки, ответить на несколько стандартных вопросов о цели визита. Решение по заявке при этом нередко приходит почти сразу: ведомство официально просит закладывать до 72 часов на всякий случай, но у заявителя без сложной миграционной истории ответ, как правило, приходит в течение нескольких минут — система сверяется с базами данных в автоматическом режиме, и только спорные случаи уходят на ручную проверку. Для бабушки, дедушки и их старших детей, получивших Даркон много лет назад, вся процедура заняла меньше времени, чем сборы чемодана.
Сценарий второй: очередь
У родственников только с российским паспортом сюжет вышел куда длиннее. Прямых рейсов из России в США нет, а значит, поездка неизбежно проходит через третьи страны — и вот тут в игру вступает шенгенская виза, даже если Европа не была конечной целью путешествия: без нее не получится законно сделать пересадку или короткую остановку по пути.
Российский союз туриндустрии (РСТ) в конце июня оценивал уровень отказов в шенгенских визах для россиян как относительно умеренный, но подчеркивал, что визовый режим постепенно ужесточается. Как объяснил РИА Новости гендиректор туристической компании и эксперт РСТ Михаил Абасов, вместо единого политического решения об ограничении виз консульства разных стран действуют по-своему:
- увеличивают сроки рассмотрения заявлений,
- ужесточают требования к документам,
- сокращают количество доступных слотов на подачу.
Формального запрета нет — но и предсказуемости тоже нет: часть Европы, по его прогнозу, продолжит становиться менее доступной для россиян, а часть сохранит возможность путешествовать в ЕС, но на заметно более жестких условиях.
Показательный пример — Франция, одна из немногих европейских стран, чьи консульства еще активно работают с российскими заявителями: по данным Еврокомиссии, в 2025 году она выдала россиянам 156,5 тысячи шенгенских виз, отказав лишь в 3,5% случаев. Казалось бы, неплохой ориентир.
Но с 15 июля 2026 года визовый центр Франции в Москве перестал принимать документы по нотариальной доверенности. Теперь заявитель в большинстве случаев обязан явиться лично — исключение сделано для несовершеннолетних, документы за которых подают родители или опекуны, и для близких родственников, которые могут подавать документы друг за друга: супруги, родители и дети. Ассоциация туроператоров России (АТОР) уточняет: около 90% заявлений сейчас рассматривается в пределах месяца, но при ранней подаче срок может растянуться до шести недель, а если требуется дополнительная проверка — и дольше. Свободные слоты на запись при этом разбирают заранее, а в благоприятные для поездок месяцы — почти мгновенно.
Иными словами: даже в «удачном» сценарии, когда консульство работает штатно и не отказывает по формальному признаку, счет идет не на дни, а на недели — и это без учета форс-мажоров вроде дополнительного запроса документов, отпуска визового офицера или временной приостановки записи, которые в 2026 году уже никого не удивляют. Родственники деда из российской части семьи в итоге забронировали билеты заранее и до последнего момента не могли сказать точно, полетят они или нет.
Почему все устроено именно так
Дело здесь не в везении и не в «правильно» или «неправильно» выбранном гражданстве, а в том, как устроены современные визовые режимы. ESTA — это система для стран, которые США сочли достаточно надежными партнерами, чтобы отказаться от предварительной проверки их граждан в посольстве и заменить ее автоматической сверкой баз данных.
Израиль получил такой статус только недавно — после многолетних переговоров и после того, как страна перешла на биометрические паспорта и согласилась делиться данными о въезжающих. Россия в списке стран Visa Waiver Program никогда не значилась.
Шенгенский же режим для россиян с 2022 года последовательно ужесточается — не через единое политическое решение, которое требовало бы консенсуса всех стран зоны, а через накопление административных барьеров в отдельных консульствах:
- более строгие требования к документам,
- сокращенные квоты,
- удлиняющиеся сроки проверок,
- отмена мультивиз для россиян,
- теперь еще и обязательная личная явка там, где раньше хватало доверенности.
В сумме это дает тот же эффект, что и формальный запрет, — только формально такого запрета не существует, а планировать что-либо заранее почти невозможно.
При этом разговор о более радикальном шаге не прекращается. В конце июня СМИ со ссылкой на источники в Евросоюзе писали, что там обсуждают полный запрет на выдачу туристических виз гражданам России. Опрошенный РИА Новости эксперт РСТ считает такой сценарий маловероятным в ближайшей перспективе: резкий и единовременный отказ политически неудобен для самого Евросоюза не меньше, чем для российских заявителей, и происходящее отражает скорее внутренние противоречия в самом ЕС и попытку оказать давление, чем готовность к радикальному шагу. Но сам факт, что подобный вариант обсуждается на полном серьезе, — часть той же картины растущей непредсказуемости, в которой планирование поездки превращается в отдельный проект с открытым финалом. А юбилей дедушки на этом фоне не становится менее значимым.
Один паспорт — разные реальности
Особенность этой истории в том, что речь идет не о двух разных семьях с разным уровнем ресурсов, а об одной. Бюджет на поездку у всех примерно одинаковый, уровень английского сопоставимый, документы собирают одни и те же люди. Разница — исключительно в том, какой график и какая степень неопределенности стоят между решением поехать и посадкой в самолет.
Для одной части семьи оформление заняло 20 минут и потребовало оплатить небольшую комиссию за обработку заявки. Для другой — комплект документов, собранных с запасом на случай дополнительных запросов, недели ожидания свободного слота, поездка в визовый центр лично, и до последнего момента открытый вопрос: получится или нет. Юбилей в итоге отпраздновали в полном составе — но для этого одной половине семьи пришлось начинать подготовку почти на два с половиной месяца раньше другой, просто чтобы шансы сравнялись.
Это, пожалуй, и есть самое честное описание того, что сегодня означает гражданство в практическом смысле: не декларация принадлежности к другой стране и не вопрос идентичности, а количество шагов между желанием куда-то поехать и разрешением это сделать.
Никто не думал о гражданстве как о стратегическом активе, когда много лет назад члены семьи подавали документы на репатриацию. Тогда это было про корни, про сохраненные архивные документы, про историю предков — не про будущий августовский рейс в Нью-Джерси. Но именно так практическая ценность гражданства обычно и проявляется: годы спустя, в совершенно бытовой ситуации — когда нужно просто приехать на день рождения пожилого родственника, который давно не видел внуков.