Мальчик, который хотел стать роботом (и стал)

Что может произойти, если постоянно транслировать свои ожидания по поводу того, каким должен быть ребенок

Кадр из фильма «Я – киборг, но это нормально»
Кадр из фильма «Я – киборг, но это нормально»
+T -
Поделиться:

История, напрямую продолжающая мой предыдущий материал. Так сказать, иллюстрация из жизни к литературному произведению. Должно быть, вроде бы, наоборот, но уж такой парадоксальный мир нам с вами достался.

Сначала пришла встревоженная мама.

— Вы знаете, вроде бы у нас ничего такого плохого не происходит, но мне как-то жутко. Может быть, конечно, это такая игра, но какая-то она… нечеловеческая, что ли. Да и возраст уже… я знаю, сейчас и взрослые дяденьки в компьютерные игры играют, но ведь не все время же.

— Расскажите поконкретнее, что именно у вас происходит.

— У нас есть сын, Михаил, пятнадцати лет. Очень хороший мальчик. Учится в гимназии, в девятом классе. Гимназия далеко не самая сильная в городе, но все-таки на неплохом счету. Учится хорошо, тройки бывают редко. И учится самостоятельно, к нам обращается крайне редко, если чего-то не знает или не понимает, читает или слушает в интернете соответствующий урок. В школе отношения хорошие и с учителями, и со сверстниками. Раньше Михаил был невысокого роста, но в последние года полтора очень вырос, и теперь девушки просто телефон обрывают. Компьютерными играми чрезмерно не увлекается, хотя и может иногда поиграть часок. Занимается дополнительным английским (это необходимо — в гимназии, увы, дают не так уж много), настольным теннисом (это замечательно развивает координацию, а у него с детства были с этим проблемы) и плаванием (нам ортопед рекомендовал).

— Гм… Девять из десяти мам пятнадцатилетних подростков уже на зависть изошли бы, слушая вас. А что же не так?

Женщина замолчала, несколько раз нервно сплела, а потом расплела пальцы, и подняла на меня исполненный тревоги взгляд:

— Где-то года два назад Миша впервые сказал нам, что хотел бы быть не человеком, а роботом. А теперь… теперь он им практически и стал. По крайней мере, по виду.

— Ни фига ж себе! — непрофессионально, но очень заинтересованно воскликнула я. — А каким именно роботом он стал? Из старых фильмов? Или каким-то современным? Может, он просто косплеит в реале какой-то культовый подростковый фильм, роман, сериал?

— Что? Что? — мать явно растерялась.

Я быстренько рассказала ей, что такое косплей, манга и прилегающая к ним субкультура.

— Нет, почти наверняка — нет, — женщина печально помотала головой. — Никаких признаков. У него нет никаких специальных костюмов, он ничего никуда не выкладывает, ни с кем таким не встречается.

— Нет костюмов, образа? А что же тогда есть?

— Он постепенно становится все более неживой какой-то…

Тут я конечно перестала весело ухмыляться и встревожилась.

— А кто-то где-то еще это замечает? В школе? В кружках?

— Не знаю. Мне никто ничего не говорил. В школе им как раз очень довольны. Недавно классная руководительница на собрании говорила об общем падении успеваемости в классе, о сложностях подросткового периода и сказала: ну вот есть же дети, на которых этот самый переходный возраст никак не отразился. И назвала Михаила первым номером.

— То есть эта странная, замеченная вами и озвученная когда-то самим Михаилом метаморфоза практически никак не отразилась на его школьной и внешкольной жизни, на общении Михаила со взрослыми и сверстниками? — я несколько успокоилась.

— Пожалуй, что так.

— Последний вопрос: сам Михаил как-то объяснял вам свое желание — хочу быть роботом?

— Не помню. Кажется, толком не объяснял. Хотя вот, он сказал: так удобнее. Когда я его сейчас напрямую спрашиваю: что с тобой происходит? — он отвечает так: мама, тебя что-то не устраивает в моем поведении? Сформулируй, что именно, и я изменю программу.

— Вы пробовали формулировать?

— Да. Он меняет.

— Приведите пример.

— Я сказала ему, что он слишком холоден к младшей сестре. Она очень его любит, и вообще очень ласковая девочка. Постоянно к нему тянется. А он только изредка снисходит, играет с ней.

Он уточнил: если бы проявления моих эмоций по отношению к Кире было, по твоему мнению, достаточно, как бы ты об этом узнала? По каким моим словам, поступкам?

Я сначала растерялась, а потом сказала: ну ты бы хоть иногда сам ее обнял, сказал что-то хорошее, предложил сам поиграть.

— И… — я просто ужасно заинтересовалась. То, как Михаил сформулировал запрос к матери — это же и многим взрослым недоступно. И сколько из-за этого бывает глупых конфликтов, например, между супругами.

— И теперь он обнимает ее утром и перед сном, два раза в день говорит ей комплименты типа «Какие у тебя смешные милые косички!» и раз в два дня предлагает поиграть пятнадцать минут во что она захочет. Кира счастлива, а я понимаю, что он просто включил ее в свою чертову роботовскую программу.

— А вы чего же хотели? Чтобы он по вашей указке полюбил младшую сестру?

— Не знаю. Я уже ничего не знаю. Потому к вам и пришла.

— Я хочу познакомиться с Михаилом.

Я уверена — юноша ничего не изображал специально в плане крупной моторики, но движения его действительно выглядели чуть-чуть скованными, механическими. Или это мне просто казалось из анамнеза?

Хорошего среднего роста, правильные черты лица, аккуратная стрижка, чуть тускловатые серые глаза.

— Ты не хочешь ничего у меня спросить? Рассказать? Обсудить?

— Нет, но я готов ответить на все ваши вопросы.

Абсолютно пустая встреча. У Михаила хорошая речь, он спокойно и, кажется, откровенно рассказывает о семье, учебе, жизни в гимназии, внешкольных занятиях. Ничего нового, все это я уже знаю от матери. Отвечает строго на мои вопросы. Не отклоняется в сторону. Заканчивает все предложения. На прямой вопрос: зачем ты делаешь из себя робота? — отвечает то же, что когда-то ответил матери: так удобнее. На вопрос: в чем же удобнее? — ответ: практически во всех областях жизни.

— Тут есть какая-то закавыка, но я ее никак не могу словить, — честно призналась я. — Либо я чего-то еще не знаю, либо не вижу очевидного. Если ты захочешь еще поговорить, приходи.

Михаил кивнул без улыбки. И уже уходя, с чем-то вроде вызова в тусловатых глазах, задал вопрос:

— Назовите хотя бы одну причину, почему человеком быть выгоднее, чем роботом?

— Выгоднее? — я не сразу нашлась. Он кивнул понимающе: ну вот видите — и ушел.

Я потом еще некоторое время с ним мысленно дискутировала (все знают, как это бывает; у психологов после неудач — то же самое, только короче, иначе быстро рехнешься), подбирала хорошие, яркие аргументы, один, мне показалось, нашла. Но Михаила-то рядом не было…

Опять мать.

— Мы его спросили о профориентации. Он сказал: а как вы думаете, куда было бы целесообразно — с моими оценками, после моей гимназии? Тут я завизжала, что это он должен решать. Это же его жизнь! Он тут же сказал: хорошо, я решу. И замолчал. Я «побегала по стенкам», потом сказала: может, к психологу сходить, посоветоваться? Он сказал: очень хорошая идея, спасибо, мама.

Я опять подумала, что большинство родителей шестнадцатилетних (Михаилу уже исполнилось шестнадцать) мальчиков от зависти бы взвыли. И вместе с этой мыслью показалось — что-то нащупала!

— Зовите.

— Главное стремление человека — быть счастливым. Иногда — делать счастливыми других. Твое решение — стать как робот — не сделало счастливым никого.

— Вы уверены?

— Безусловно. Твоя мать пришла ко мне со своей тревогой: помогите, с сыном что-то не так. Ты сам тоже счастливым, уж извини, не выглядишь.

— То есть вы хотите сказать, что если бы я хамил родителям и учителям в ответ на любое их указание, зависал в стрелялках и «ВКонтакте», орал, бил посуду, получал двойки, срывал уроки и прыгал по крышам, как обычный, не роботизированный подросток — количество счастья вокруг и внутри меня резко увеличилось бы?

— Ну, подростковый максимализм в тебе по крайней мере присутствует в нормальных, положенных по возрасту дозах. И на том, как говорится, спасибо.

— Ответьте! — потребовал Михаил. Глаза гневно заблестели.

Я мысленно похвалила себя: выманила из норки. И что теперь?

— Когда это началось? — спросила я. — Ты помнишь?

На положительный ответ не надеялась, просто тянула время, собираясь с мыслями. Однако, как ни странно, он помнил.

У родителей Михаила всегда, сколько он себя помнил, был стандартный речевой оборот: что это ты такое делаешь? Такие мальчики нам не нужны! Нам нужны такие мальчики, которые… (далее внятно излагалось, что конкретно делают или не делают потребные им мальчики).

Пример: чего это ты разнюнился? Нам такие мальчики не нужны! Нам нужны мальчики, которые уже взрослые, не изводят маму и идут своими ножками.

Со временем этот оборот формально из речи исчез, но по сути никуда не делся. Смышленому Михаилу всегда было вполне ясно, какие именно мальчики нужны родителям, учителям, преподавателям в кружках и т. д. Послушные, вежливые, услужливые, готовые помочь, упорно решающие поставленные перед ними задачи, не сдающиеся от неудач, не проявляющие ярко своих эмоций (прыгать и вопить от радости, орать и ругаться от горя — все это равно не одобрялось), говорящие и делающие ровно то, чего от них ожидают (ожидания всегда озвучиваются, если правильно спросить). Где-то лет в 12 Михаил, который много читал, спросил себя: что же это за мальчики-то такие, которые удовлетворяли бы всем этим требованиям? И довольно быстро нашел ответ: это мальчики-роботы.

— Сколько я живу, у меня никто никогда не спрашивал ничего моего, человеческого, — сказал мне Михаил. — Никому не было интересно и нужно, чтобы были противоречия, чтобы я говорил, делал что-то свое, наперекор им. Всем нравится, чтобы с ними соглашались. Придумывали — в тех рамках, которые они сами задали. Учитель задает вопрос — если догадаешься, какой у него ответ(ы) в голове уже готов(ы) — все в порядке. Сейчас вот с девушками — все то же самое. Если говоришь то, чего она от тебя ждет (а догадаться, поверьте, нетрудно) — ты хороший. Меня, самого меня, человека противоречивого и часто просто жалкого, унылого и противного, никто никогда нигде не ждал, понимаете? А что, если представить себе, что я — робот? — подумал я. Представил, сыграл. Сразу все так упростилось. Я не особо умный, не особо красивый, совсем не сильный — ну, вы сами видите. Но меня сразу стали хвалить, в пример ставить. Мальчики-роботы всем нужны. И всем нравятся. Вы говорите: перестань! Стань обратно человеком. Вы думаете, будет лучше? Кому? Давайте спросим хоть бы и у мамы. Ну вот я стану как мои одноклассники. Сброшу панцирь, стану человеческим подростком — буду говорить, что думаю, спорить со всеми (потому что большинство взрослых несет такую чушь!), хамить, если достанут, сидеть в инете… Она хочет?

Мы тут же и спросили (благо мама сидела в коридоре). Как вы думаете, что она ответила? И что вообще было дальше?

Предлагайте варианты. А я дня через два-три повешу в комментариях окончание этой истории.

Читайте также

Комментировать Всего 14 комментариев

Пусть Электроника посмотрит

Гм. Рами, а чем ему это, по-вашему, поможет? Там же драматургия совершенно из другой оперы...

Я бы скорее сослалась на старый-престарый "Я - робот".

Мне кажется этот фильм вполне отражает разницу между роботом и обыкновенным мальчишкой - они близнецы и робот, со всеми его преимуществами, завидует мальчику...

Посмотрев этот фильм, кем бы вы хотели стать, роботом или Сергеем Сыроежкиным?

Кем бы вы хотели стать

Вообще-то профессором... ;) (забыла как его звали) И еще я хотела собаку-робота (там ведь продолжение есть, Вы помните?)

Если серьезно: утопический мир советской фантастики не запрашивал мальчиков-роботов. А сегодняшний? Как Вы думаете: что ответила мама?

Хм... Профессор это конечно здорово, но я ограничил выбор межды двумя альтернативами. А вот собака-робот это cool.

Рами, ну что я могу поделать: мне не очень нравились Сыроежкины и очень нравились ученые ;).  А что мама-то Михаила сказала, по-вашему?;)

Ну, я ведь не писал, что мне особо нравились Сыроежкины ;) А советские ученые были очень! 

Про маму Михаила не скажу и буду ждать продолжения (кстати, фраза, "что мама сказала", напомнила анекдот про Вовочку, но точно не тут).

Я полагаю, что мама выразила бурную радость?

читала - плакала и продолжаю прямо сейчас.в связи с тем, что сейчас есть огромный социальный тренд на обсуждение ошибок воспитания, меня терзает вопрос: как воспитывали людей два поколения назад и как оно потом "аукалось"? предъявляли ли к детям больше или меньше требований, когда они были совсем маленькими, вроде "такие мальчики нам не нужны"? были ли подростковые самоубийства? selfharm?был ли уровень саморефлексии ниже, или же люди умели глубже вминать в тайники души все свои ужасы, страхи, демонов?все эти вопросы я задаю не с вызовом. почти все мои друзья из одного со мной поколения несчастны. они лечатся от депрессии, тревожного расстройства, имеют зависимости и те или иные проблемы с головой. вот просто что ни знакомый - то диагноз и рецепт от психиатра. из всех них усиленно лепили хороших мальчиков и девочек. так вроде во все времена были хорошие мальчики и девочки, - выходит, пару поколений назад из них тоже вырастали несчастные люди?

Юлия, спасибо за коммент и Ваше мнение. Сейчас попробую сказать, как я это вижу. Пару поколений назад действительно дискурса про "ошибки воспитания" в обществе практически не было, рассуждения об этом можно было найти только в романах, да и то в переводных (у нас-то даже Фрейда было не прочитать). Но при этом и фиксации на том, "какие мальчики нужны" практически не было. Ну какие? Чтоб в школу не вызывали и в инспекцию по делам несовершеннолетних. Не вызывают? Ну и значит все в порядке. Со стороны ребенка: этот взрослый мир. Они ничего не понимают, но это нормально, да им и не надо про нас ничего знать. Мы сами как-нибудь. Потом детско-родительские отношения постфрейдовской цивилизации оказались "под фонарем". Что-то стало понятней. Но одновременно ребенок вдруг оказался "в фокусе" скрещивающихся лучей прожектора. И вот тут и появилось: а какой он? А нам какой нужен? Может я плохая мать? Ну вот я стану хорошей, как на лекциях говорят и в журналах пишут. А чего же он-то не становится таким, как мне надо? Где-то так...

Мама Михаила все взвесила и отказалась. Ладно, сказала она, если так ставить вопрос, то к текущему положению дел я уже как-то приспособилась. А как будет, если он сейчас возьмется другую роль играть - да еще и с перехлестом? Трудный подросток, чтоб нам жизнь малиной не казалась, типа "получи фашист гранату"? Не, я этого не хочу. Пусть уж дорастет как есть и дальше делает что хочет. Хоть в театральный институт поступает. "Вот видите..." - сказал Михаил. Смотрел он в сторону и говорил бесстрастно. Может быть, мне просто показалось, что в уголке его глаза блеснула слеза...

к текущему положению дел я уже как-то приспособилась. А как будет, если он сейчас возьмется другую роль играть - да еще и с перехлестом?

- перед матерью поставили классическую "ложную дилемму". Почему она должна была выбирать из плохих вариантов? 

А если Михаил - настоящий "робот", то ему нужно понять, что "целесообразнее" было бы "очеловечиться". И, соответственно... :) Тем более если там где-то "слеза блеснула" (так же "заржаветь" можно!). А он вместо этого тоже попал в ловушку "ложной дилеммы" - "или робот, или хулиган". А "Настоящим человеком быть очень трудно", как сказал когда-то Электроник, человек этими двумя ролями не исчерпывается.

Разумеется не исчерпывается. Но я бы здесь не возлагала ответственность на Михаила. Нмв именно мать должна была заорать: конечно, хочу человека! Мне нужны ЖИВЫЕ мальчики!

"Очеловечиться" в сложившихся обстоятельствах - целесообразнее? Аргументируйте, пожалуйста. Я в этом далеко не уверена. Вы ведь обратили внимание, что Михаил уже опробовал "робота" в межполовых отношениях и выяснил, что и там это прекрасно работает. Девушки тоже хотят чтоб их выслушивали, соглашались и говорили им именно то, что они хотят услышать и в ответ на это - охотно дарят свою благосклонность. В чем целесообразность (какая цель?) отказа от всего этого?

""Очеловечиться" в сложившихся обстоятельствах - целесообразнее? Аргументируйте, пожалуйста"

- поскольку мы, роботы, любим наукообразие (и целесообразие, и прочее безобразие :)), наверно, можно сказать такое слово "эмоциональный интеллект" (и отослать к соответствующим книжкам). Как я понимаю, человек с более высоким эмоциональным интеллектом более адаптирован.

А если не умничать, то можно спросить: а ему самому чего хочется? Хочется жить вот так "механически", только откликаясь на запросы? А свои запросы он как будет составлять?

"Девушки тоже хотят чтоб их выслушивали, соглашались и говорили им именно то, что они хотят услышать и в ответ на это - охотно дарят свою благосклонность. В чем целесообразность (какая цель?) отказа от всего этого?"

- а не обязательно отказываться "целиком". Слушать девушек и угадывать, что именно они хотят услышать - полезный навык. Но ГОВОРИТЬ нужно то, что хочется сказать ему самому. Если его единственная цель - угодить девушке, чтобы добиться её благосклонности, это одно. А если у него самого есть какие-то чувства, которые он хочет выразить? И не обязательно "позитивные" - например, что он будет делать, если вдруг рассердится? он же может рассердиться, например, если девушка опоздала на свидание?

И в общем девушки рано или поздно понимают, разговаривают ли они с "эхом" или с самостоятельным существом. У людей таки есть встроенный тест Тьюринга :). И захочет ли девушка строить какие-то длительные отношения с роботом? Или длительные отношения у нас не планируются?

 

Новости наших партнеров