Свобода с оговорками: как живут независимые театры
Что вы, как культурная институция, можете предложить зрителю? Чтобы он покинул уютный диван, где можно смотреть Reels и пришёл в театр.
Татьяна Лукьянова: Прежде всего — совместное переживание и мне кажется, что сейчас на это есть большой запрос. Поэтому возникают книжные клубы, просмотры фильмов с обсуждением, комьюнити. И театр в последние годы тоже стал более популярен.
Вы сидите дома на диване или идёте в театр, где вместе с большим количеством людей разделяете эмоции – это два совершенно разных опыта,
Я с вами согласна, что имеет смысл идти в театр, если есть совместное живое переживание. Но когда происходящее на сцене тебя не тронуло, не заставило подумать или почувствовать, то можно остаться на диване…
Татьяна Лукьянова: Мы работаем именно для того, чтобы затронуло, что-то получается, что-то нет. Но в нашем камерном зале на 50 мест, где действие происходит на расстоянии вытянутой руки, почти не остаётся шансов быть не вовлеченным. Мы стараемся использовать камерность для создания общего пространства сцены и зрительного зала на каждом спектакле.
Как пространство общего переживания?
Пространство общего переживания в том числе.
Буквально недавно обсуждали, что театр – это психотерапевтическое переживание, сопоставимое с расстановками по Хеллингеру. Ты смотришь на что-то, возможно, имеющее отношение к твоей жизни, но проживаешь это не ты. Во время спектакля случается не только обмен энергией, человеческое взаимодействие, но и «примерка» на себя чужого опыта проживания, сопричастность к драматургии. Если пространство небольшое, то между зрителем и актерами возникает больше доверия, и опыт проживается еще интенсивнее. Что касается популяризации театра, то скажу спасибо хайповым премьерам, сейчас факт театрального похода становится обязательным светским мероприятием. И даже достойной заменой похода в бар, например, так что лишь благодарность всем, кто создает этот контекст.
Я абсолютно согласна с Алёной – театр дает возможность переживать что-то важное, причем в абсолютно безопасном пространстве. Но не стоит забывать, что зрители разные. Кому-то важно посмотреть спектакль со «звездой», а в антракте съесть бутерброд и выпить бокал просекко, а кто-то идёт за эмоциональным, интеллектуальным опытом. Мы работаем именно на такого зрителя, его всегда меньше.
У нас страна с очень высоким процентом людей с высшим образованием и сложная школьная программа по литературе. Мы воспитаны, чтобы, в том числе, потреблять интеллектуальный контент, а не только шоу и рилсы.
Мы уже упомянули, что в последнее время театр и современное искусство стали обязательным элементом светского досуга. Неким способом проявить свой статус. Как вы относитесь, что люди иногда посещают премьеры и превью, потому что «так сейчас модно» и бравируют псевдоинтеллектуальностью?
Мне кажется, если псевдо- или не псевдоинтеллектуальность связана с искусством – это просто замечательно и двигает индустрию вперед. Да, не все идут ради спектакля, но всегда есть шанс вовлечься и действительно получить опыт, а не фото с события для социальных сетей. Так что прекрасный тренд!
Я не вижу проблемы, во все времена и в любом виде искусства было что-то светское и как антитеза – андеграунд. Мы скорее андеграунд, который делает насыщенней, смелее, интереснее театральную жизнь. В противовес статусным большим институциям маленькие театры более мобильны, готовы к поискам, экспериментам.
У независимых театров есть возможность поиска, гибкость, возможность соединять разные жанры и артистов. Любопытно наблюдать, как что-то рождается на экспериментальных камерных площадках, чтобы потом выйти на большой сцене и обрести популярность.
Мы можем позволить себе больше, потому что цена ошибки меньше, если сравнивать с государственными театрами, ответственными за бюджетные деньги. Нам проще справиться с неудачей, когда получилось не так, как планировалось, а значит рискнуть и решиться тоже легче.
Какой «материал» сейчас актуален, учитывая, что время сложное, турбулентное? Есть ощущение, что приветствуются легкие жанры, чтобы не перегружать зрителей. Или легкой должна быть подача, чтобы говорить о серьезных вещах, не погружая в еще большую депрессию?
Я в 2023 году наконец-то выпустила «Калки» — спектакль про конец света и пандемию, это была очень красивая постановка с великолепной музыкой и Мастерской Брусникина в «Боярских палатах». И мне все (особенно критики) говорили, что сейчас не время! А как не время? Нужно же отрефлексировать пандемию. В вопросах формы…. предлагаю вот такой перевод с разговорного на письменный. В вопросах формы компромиссов быть не может, она должна быть интересна зрители. А вот если речь о содержании, то не обязаны все театры быть комедийными или музыкальными. Обычно на другой полюс ставят остросоциальную повестку. Думаю, между этими двумя крайними точками есть огромное количество тем, на которые можно говорить по-разному. Задача же не бесконечно отвлекать и развлекать зрителя, иногда просто подумать или дать повод для раздумий.
Мне кажется, что в это трудное время важно быть честными, несмотря ни на что. Впрочем, как и в любое другое. Не развлекать или откликаться исключительно на современную ситуацию, а давать режиссерам и авторам возможность говорить о том, что их по-настоящему тревожит. У нашего театра есть выбор не развлекать, но при этом находить своего зрителя.
Но интеллектуальные развлечения тоже развлечение и огромное удовольствие.
Абсолютно согласна с Алёной. У нас есть спектакль по Карлу Марксу «Капитал», который был сыгран 100 раз, и он местами уморительно смешной. Так что любая форма возможна для серьезного разговора.
Где проходят границы смелости откликаться на то, что происходит/ волнует и не подвергать себя опасности?
В законодательстве Российской Федерации всё написано. Подчеркну, что мы считаем себя независимыми и в том смысле, что независимы и от правой, и от левой идеологии. Огромное количество тем можно обсуждать вне политического контекста, давайте, например, поговорим про выгорание, и это будет очень актуально. Как и в случае с развлечением зрителя, нет необходимости театру освещать колонки новостей.
Как именно вы понимаете слово независимость театра? Это независимость от институции, компании, контекста? Независимый театр в каждом из ваших случаев независим от чего?
Я считаю, что мы зависимы даже больше. Прежде всего от зрителей, доноров и даже артистов, потому что они работают не на постоянной основе. К независимым относятся обычно негосударственные театры, но для меня – это прежде всего легкость и свобода, как следствие, возможность эксперимента, творческого поиска.
Независимый театр — скорее смысловое определение, если говорить профессионально - оно некорректно. Но мы постоянно используем это определение, и оно мне нравится. Независимость – это самостоятельность, мобильность, свобода и ответственность.
Есть ощущение, что это мнимая свобода и буквально «свободы бремя, взвалив на плечи»?
Конечно, бремя. И обратная сторона этой свободы – финансовая и организационная нестабильность. Но для меня самое главное – это возможность работать с теми, с кем тебе хочется, с кем интересно.
Какой материал вы точно не смогли бы выпустить в репертуарном государственном театре, но можете в своих?
Большинство спектаклей театра «Среда 21» не смогли бы выйти в государственном театре. Ни «Капитал» Нади Кубайлат, ни спектакль Дмитрия Волкострелова «Русская смерть. Воспоминание в спектакле», ни панк-кабаре «Философия другого переулка» Андрея Родионова и Екатерины Троепольской. Личные современные истории, сложные формы, вроде «Форума» и режиссёрские интерпретации текстов, которым больше 200 лет — все это сложно представить на сцене государственного театра.
А мы 12 лет с момента открытия живём в парадоксе. У «Театра труда» репертуар строится вокруг Человека внутри работы и деятельности. Как ни забавно, но эта тема интересна зрителям, но не интересна государственным институциям. Последние 30 лет в попытках отмахиваться советского страдает почему-то именно производственная драма. В частности, очень сложно найти современные хорошие пьесы про человека внутри дела. Но мы, тем не менее, продолжаем идти своим путём. Выпустили, например, спектакль про челночников «Свидетели рынка», «Копенгаген» про физиков, «Сталеваров», как очень современную форму со сторителлингом и видеоартом. Ну в общем, планируем оставаться в выборе репертуара в своей нише – важной, но все еще не флагманской.
