Юрий Аввакумов о выставке «Татлин. Конструкция мира»
На вашей работе 1990-х годов из серии «Временные монументы» башня Татлина обрамляет силуэт «Рабочего и колхозницы». Почему вы решили «соединить» именно их?
«Временные монументы» — серия проектных моделей, посвященных героям русского авангарда. Это своего рода оксюмороны — монументы, собранные из временных строительных конструкций. В работе, о которой вы спрашиваете, все началось со скелетов «Рабочего и колхозницы». Они довольно комичны, и я давно думал как-то их использовать. Почти случайно сделал набросок будущей модели, окруженной строительными лесами, и рисунок лесов оказался похож на татлинскую башню. Получилась скульптура внутри конструкции (и наоборот), конструктивизм внутри соцреализма (и наоборот). Эту модель я посвятил Вере Мухиной.
В той же серии есть и прямое посвящение Татлину — «Красная вышка». Это такая специальная установка (строительные леса и пожарные лестницы) для безопасных испытаний летательных аппаратов типа «Летатлин». Спроектирована для парков культуры и отдыха. Еще одна модель, посвященная Маяковскому, называлась «Летающий пролетарий» и представляла собой луна-парковые качели для спортивных состязаний на открытом воздухе. Участвовали две команды из шести спортсменов, сиденье каждого было оборудовано рычагом, приводящим в движение пару крыльев.
Почти коллективный «Летатлин».
Кстати о «Летатлине»: что это за проект? Он ведь значительно фантастичнее башни. Да и серийное воспроизводство «Летатлина» представить трудно.
Серийно «Летатлин», конечно, воспроизводиться не мог. В отличие от «Памятника» попыток реконструировать его один в один не предпринималось, настолько это фантастическая ручная работа. Когда смотришь на этот орнитоптер, веришь, что он может летать. В этом сила искусства, превосходящая инженерную алгебру. Помните, как в фильме «Гудзонский ястреб» полетел летательный аппарат Леонардо? Ну вот.
В сопроводительном тексте к выставке вас называют ее архитектором: что это значит?
Я занимался сценографией: размещал в пространстве выставочного зала отобранные кураторами экспонаты (их около 220), структурировал и пространство, и группы экспонатов по заданным темам. Еще определял рамки графического оформления выставки, над которым работал Миша Аникст. Обычно выставочные архитекторы ограничиваются «архитектурой» выставки, а обживают ее кураторы, но я в своей работе привык выходить за рамки обычного. К слову об этом: в серии оммажей Татлину от современных художников есть и моя «Красная вышка», и фроттаж колумбарной доски Татлина из Новодевичьего, и копия его утерянной «Мадонны» 1913 года. А еще я озвучиваю самого Татлина в аудиоцитатах. Последнее мне самому бы и в голову не пришло, но в «Зотове» решили, что я вполне гожусь для этой роли.
У разных разделов выставки есть собственные названия: «Плаватель», «Летатель», «Делатель» и так далее. Что они скрывают за собой?
Эти «имена» дал им я. Разделы выставки раскрывают разные ипостаси Владимира Татлина через будетлянский словарь. «Плаватель», «певец», «управник», «вестник», «учитель», «летатель» и «делатель» — эти слова старославянского происхождения служат ключом к пониманию ролей художника.
Давайте определим эти роли.
Родившийся в Москве, выросший в Харькове и учившийся в Пензенском художественном училище, потомственный дворянин Татлин в ранний период — это «плаватель», поэт тугих парусов. Неслучайно в известном автопортрете он изображает себя матросом на легендарном миноносце «Стерегущий». Затем Татлин становится «певцом» — но не традиционных мелодий, а железных струн и новых форм. Создает контррельефы и «материальные подборы». Этот период определяют визит в мастерскую Пикассо в 1914 году и участие в знаменитой футуристической выставке «0,10» вместе с Малевичем годом позже.
Приняв революцию, Татлин в 1918-м становится «управником»: входит в отделы Наркомпроса, руководит Музеем живописной культуры и создает свой самый амбициозный проект — «Памятник III Интернационалу». В 1922 году он — «вестник», ставит в ГИНХУКе футуристическую драму Хлебникова «Зангези» (само название и означает «вестник»). А с 1925 по 1930 год Татлин — «учитель», профессор Киевского художественного института, а затем московского ВХУТЕМАСа.
Верил ли он в утопию или стремился к чистой форме, но в 1929–1932 годах Татлин — «летатель». Именно тогда он конструирует орнитоптер «Летатлин» — летательный аппарат, приводимый в движение силой ветра и человеческих мускулов. В 1931 году он, единственный авангардист среди лауреатов, получает звание заслуженного деятеля искусств РСФСР. В 1933 году следует его первая (она же последняя) прижизненная персональная выставка, где были представлены «Летатлин», контррельефы, живопись и графика. После этого его язык оказывается невостребованным. Вынужденно работая в театре и создавая традиционные натюрморты, Татлин до конца остается «делателем» — художником-тружеником.
Выставка охватывает всю творческую биографию Татлина, отсюда вопрос: его поздние работы ведь значительно уступают ранним? Кажется, что да.
Я считаю, что ключ к творчеству Татлина — это дуга. Напряженная гнутая линия, «кривая высшего порядка» — какое-то время размышлял о таком названии для выставки. Во всех его работах периода 1911–1932 годов есть эта парусность: в композиционном анализе русской иконы, в живых обводах натурщиц, в металлических изгибах контррельефов, в двойной спирали «Памятника», в ясеневых извивах «Летатлина»…
А вот потом, после 1932 года, она действительно куда-то исчезает. Ее не найти ни в театральных работах, ни в натюрмортах — только, может быть, в круглой Луне на сцене. В 1932 году Татлин из авангардного стал просто хорошим художником.
