Kак плавится лед. Интервью Тамары Москвиной в журнале «Сноб»
Возможно, причина такого успеха — ее отношение к жизни. Москвина много работает и сама выходит на лед — не только на тренировках и мастер-классах, но и в шоу: зимой она исполнила роль черепахи Тортиллы в постановке Ильи Авербуха. Правила в фигурном катании постоянно меняются, но Тамара Николаевна не боится сложностей: они, как и ученики, ее вдохновляют.
В летнем номере «Сноба» поговорили — о самых необычных вызовах в ее тренерской карьере, о важности связи между поколениями и о том, как влиять на судей в субъективном спорте.
Что вы считаете прогрессом в фигурном катании?
Техническое усложнение, повышение зрелищности, использование каких-то неожиданностей и сюрпризов — в костюме, в элементах. Появление необычных персонажей — например, очень возрастных или молодых. Выбор музыки или сюжетов, о которых раньше даже не думали. Интернет очень ускоряет прогресс: можно онлайн наблюдать за тем, что происходит за тридевять земель.
Почему правила в фигурном катании так часто меняются? В футболе, например, все гораздо консервативнее.
Без изменений в жизни никуда, честно. В фигурном катании намного больше критериев оценивания, чем в видах спорта, основанных на точных измерениях. Ты либо забил гол, либо нет. А у фигуристов все дискуссионно: был недокрут или нет? Что лучше — классическая музыка или современная? Субъективизм у судей всегда присутствует.
При царе Горохе проводились соревнования по начертанию фигур на льду. Когда их отменили (в 1990-м), многие были против, поскольку это полезно для развития скольжения. Но сейчас практически все забыли, что такое вообще существовало.
Самая необычная задача, которую вам приходилось решать как тренеру?
В жизни тренера постоянно происходит что-нибудь неожиданное. Иногда спортсмен заболевает за неделю до соревнований, и нужно придумывать, как его подготовить. Или, допустим, фигурист психологически неустойчивый — и тогда необходимо научить его на турнирах показывать безошибочное катание. Я не считаю такое сложностью. Просто берешь и делаешь, а не говоришь, что это невозможно.
Не всегда партнеры в хороших отношениях между собой. Если пара дружная, достаточно, например, одному сказать, во сколько завтра тренировка, а если нет — приходится напоминать обоим. У меня была ученица, которая очень напрягалась на тренировках. Но однажды на катке ее навестил муж, и я заметила, что она расцвела, поехала в удовольствие, чтобы показать близкому человеку, какая она привлекательная.
И я подумала: нужно, чтобы его лицо было на каждой тренировке. Тогда я попросила свою ученицу принести мне маленький портрет ее мужа в рамке. Я брала его с собой и держала в руках — как только спортсменка это видела, сразу начинала улыбаться.
Когда мы приехали на Олимпиаду в Нагано, эта рамочка была у меня в кармане. Я стою у бортика, волнуюсь, но не подаю вида. И тут вижу, что моя ученица пытается что-то мне показать. Оглядываю себя: вроде бы причесана, сумка на месте, ничего не забыла — а потом понимаю, что не достала фотографию. Спортсменка сразу заулыбалась, расслабилась и заняла в итоге первое место (речь о спортивной паре Оксана Казакова и Артур Дмитриев. — Прим. ред.).
Знаю, что недавно вы помогли Петру Гуменнику экстренно получить визу для поездки в Италию на Олимпиаду.
В советское время с визами проблем было еще больше. Однажды меня назначили руководителем группы спортсменов, которые поехали в международный тур. Находясь в Австрии, я пришла в консульство, чтобы оформить им визы.
И вот пытаюсь объяснить вперемешку на французском, английском и немецком, почему нам необходимо попасть во Францию, где проходило очередное шоу. Собрала весь свой словарный запас, долго уговаривала — и убедила. А когда забирала паспорта, консул на чистом русском пожелал всем хороших выступлений.
Бывают наверняка и другие смешные истории…
У меня есть блокнот, где записываю самые неожиданные, печальные, интересные и смешные события для будущей книги. Помню, мои ученики Мишкутенок и Дмитриев великолепно откатали произвольную. И когда журналистка спросила меня, что я с ними сделала на тренировке, в шутку ответила, что загипнотизировала партнершу.
После соревнований мы с фигуристами сидим в самолете — и тут заходит девушка с папой и кричит на весь салон: «Вот та самая тренер, которая загипнотизировала Наташу!»
А когда вы планируете сесть за написание книги?
Работа отнимает очень много времени: это не только тренировки, но и планирование, придумывание программ, контакты с людьми из разных сфер. Когда мы могли ездить на международные соревнования, меня часто спрашивали: «У вас это последняя Олимпиада?» А я думаю: ну вот уйду на пенсию — чем там заниматься? Здесь так интересно: вокруг люди разных поколений, воспитания, образования.
Ведь общаешься не только со спортсменами, но и с коллегами, с болельщиками. Иногда идешь по улице, а навстречу какой-то поклонник расплывается в улыбке. Подходит, рассказывает, что смотрел соревнования, спрашивает, почему фигуристы упали или что-то не сделали.
Вы ему объясняете?
Да. Восхищение твоими учениками — это всегда приятно. Когда оператор на турнирах показывает меня, зрители откликаются, хлопают, радуются. Но они реагируют на достижения моих фигуристов. Я просто помогаю сделать так, чтобы ребята смогли восхитить публику своим мастерством.
Олимпийские медали не у меня, а у моих спортсменов. Я к ним имею опосредованное отношение, даже, может быть, никакого. Я должна предусмотреть, спланировать, организовать. Научить справляться со сложностями и достижениями, потому что период успеха тоже нужно уметь перенести.
Я понимаю свое место. Сначала я должна быть впереди, повести ребят за собой, убедить, научить. А потом встать у них за спиной, потому что дальше они показывают то, что наш тренерский коллектив заложил. Если спортсмены хорошо справятся, все скажут о том, какая Москвина молодец. А если плохо — возмутятся, что музыку не ту выбрала или костюмы старомодные.
Насколько для вас важно чужое мнение? Если сразу несколько журналистов напишут о том, что программа не удалась, а костюм старомодный, это может заставить вас что-то изменить?
Первично мнение судей. Мы готовим спортсменов для того, чтобы они успешно выступали и получали хорошие оценки. Конечно, я учитываю и мнение зрителей. Они аплодируют — и этим выражают свое отношение к происходящему. Может быть овация стоя, а может быть тишина. И судьи поддаются этому влиянию: хотели поставить меньше, но раз народ так реагирует, наверное, в программе что-то есть. Чистая психология.
Я не только советуюсь с поклонниками, но и задаю провокационные вопросы людям, которые, как знаю, относятся к спортсменам негативно. Надо жить в реальном мире и не считать, что владеешь истиной в последней инстанции.
Вы упоминали, что вам нравится работать с молодым поколением, узнавать от него что-то новое. Чему ваши нынешние ученики научили вас?
Каждый день, работая с ними, я стараюсь настроиться на их возраст и желания. Вспоминаю, что мне самой было интересно в 15 лет. Добираться до катка нужно было час, тренировки начинались в восемь утра, а мне хотелось пойти в школу на вечер танцев, тем более за мной в классе ухаживали три мальчика. И вот я раз схожу, два — а ехать на каток все так же к восьми утра. В следующий раз уже выберу тренировку, потому что мне это интереснее.
Сейчас танцев, наверное, уже нет, но все ребята ведут свои блоги, социальные сети. Я раньше конспектировала соревнования, спектакли, отмечала какие-то фишечки, чтобы потом пересказать ученикам. А теперь посылаю видео и наутро спрашиваю: вы посмотрели, какой хват был в элементе? Стараюсь все донести наглядно и перепроверить, что они точно поняли, зачем я это отправила.
А если, например, Александр Галлямов (чемпион мира и двукратный бронзовый призер Олимпиады-2022 в паре с Анастасией Мишиной) попросит поставить показательный под его любимый рэп?
Такие разговоры были. Я всегда готова попробовать. Когда наш тренер Игорь Борисович Москвин предлагал то, что мне не нравилось, я говорила своему партнеру Алексею Мишину: «Леша, давай попробуем один раз этот бред сделать. У нас тренер хороший, он сам поймет, что его предложение не годится. А может, мы с тобой чего-то не видим и окажется здорово».
Если я понимаю, что не могу повлиять на ученика, подойду к другому тренеру нашей группы и попрошу его предложить то же самое другими словами. И уже от него моя идея может сработать. Иногда спортсмены просто боятся попробовать что-то новое, и приходится придумывать, каким образом от них этого добиться. Раньше я сама могла что-то показать на льду, сейчас приходится только словами доносить мысль. Могу попросить другую пару помочь, но для некоторых спортсменов неприемлемо, если их учит молодежь.
Вы называете себя тренером-либералом. Применимы ли те же методы в воспитании детей и внуков?
Наверное, применимы, но моих дочерей Анну и Ольгу воспитывали моя свекровь, моя мама, а также школа и секции. У нас с Игорем Борисовичем было мало времени на это, поскольку мы работали тренерами сборной команды СССР. Но я очень счастлива, что воспитала чужих детей, а моих воспитали педагоги в различных сферах.
У Анны, например, была наставницей ее преподаватель по классу флейты, а у Ольги — репетитор по истории. И они сохранили дружеские отношения на всю жизнь. Внуков пытаюсь воспитывать, но не получается: двое живут не в Петербурге, а одна не поддается воспитанию.
В июне вам исполняется 85 лет. Как выглядит идеальный день рождения?
Спросите любую женщину, счастлива ли она сказать, что ей скоро будет 85. Думаю, нет, поэтому говорю, что мне 15 до первой сотни. Конечно, это уход от признания того, что годы идут быстро. Но я себя чувствую полной сил и здоровой — физически, эмоционально, профессионально.
Моя спортивная карьера в паре с Алексеем Мишиным, тренерская, моя семейная жизнь с Игорем Борисовичем сложились счастливо. Праздников у меня много, потому что любое соревнование — это уже праздник, даже если результаты не самые хорошие. А лучший день рождения — с семьей, она дарит естественное ощущение радости.
Многие люди не понимают, где брать силы в 85 лет, особенно для работы.
Судьба ввела меня в лабиринт, по которому я шла всю жизнь, стараясь улучшить сначала поведение, свое катание, затем программы и выступления моих учеников. И всегда меня оценивают другие люди.
Но у меня есть прием, который помогает быть счастливой и чувствовать себя в своей тарелке. Когда есть свободное время, я посвящаю его обыкновенным бытовым делам: помыть посуду, пропылесосить, обрезать сухие веточки у растений. Я занимаюсь совершенно разными вещами — многие даже не подумают, что я умею. А мне доставляет удовольствие выполнение работы, которой занимаются миллиарды людей.
А они, в свою очередь, вдохновляются вами.
На соревнования приходят не только ради удовольствия, но и в поисках какого-то примера — допустим, для детей. Раньше все хотели быть похожими на Ирину Роднину (трехкратную олимпийскую чемпионку в парном катании).
Люди старшего поколения думают про меня: «Ну если эта бабушка в 85 лет еще бегает, полна сил, тренирует, развлекает нас — почему я так не могу?» Я не играю роль мотиватора, это моя жизнь. Но жизнь разная даже у очень известных людей. В ней есть отрицательные моменты — этим она и интересна. И вот каким человек выходит из неприятностей, таким он себя ощущает. Нужно либо стать сильным, многогранным, изворотливым, способным со всем справиться — либо признать, что в данной сфере ты не специалист, и заняться чем-то другим. Тем делом, в котором каждый день будешь доволен своим вкладом в общество и профессию.