Чехов присматривал, Давидовы жили. Кто снимал дачи в Царицыне
Дачную эпоху в Царицыне принято отсчитывать с 1858 года — тогда здешние земли начали сдавать в аренду под строительство дач. Дачников прибавилось, когда по Московско-Курской железной дороге пустили пассажирские поезда: добираться из города стало проще.
Публика собралась блестящая. В Старом Царицыне стояла дача изобретателя Дмитрия Езучевского — его дом в 1904 году собирались купить Антон Чехов и Ольга Книппер. Первый Кавалерский корпус несколько лет подряд снимала семья археолога и нумизмата Алексея Орешникова: вместе с соседом по даче, историком Иваном Забелиным, он вёл в Царицыне раскопки. На престижной Покровской стороне — от неё сохранилась только структура улиц, которые теперь называются Радиальными, — сразу шесть участков занимала дача председателя Государственной думы Сергея Муромцева. Его племянница Вера впоследствии вышла замуж за Ивана Бунина. В Новом Царицыне жила семья купца Аршинова: разбитый им парк в советское время назвали Аршиновским, и часть его дожила до наших дней. Погостить сюда приезжали Владимир Соловьёв, Фёдор Тютчев, Алексей Плещеев, Леонид Андреев, Андрей Белый, Пётр Чайковский, Леонид Собинов, Константин Коровин, Станислав Жуковский.
Купец в павильоне Баженова
Самый известный дачный адрес Царицына — Третий Кавалерский корпус, одноэтажный кирпичный павильон с башней-бельведером, который Василий Баженов построил в 1776–1779 годах на мысу между Нижним Царицынским прудом и Большим оврагом. Башню возвели на том самом месте, откуда Екатерина II смотрела фейерверк во время визита в Царицыно в 1775 году. В XIX веке павильон приспособили под гостиницу для посетителей, потом отдали под трактир, и к 1859 году, судя по описи, он требовал срочного ремонта.
В 1870 году московский купец И. Ю. Давидов подал в удельную контору «объявление» о желании арендовать корпус, «отстроить оный для жилья в летнее время», разбить перед ним сад и цветник и поставить на пруду купальню. Контора согласилась, добавив в договор пункт: «при отделке павильона арендатор не имеет права изменять архитектурный стиль павильона». С 1 января 1872 года Давидов получил «каменный круглый павильон» с участком почти в полтора гектара на 24 года. Плата была значительной — 500 рублей в год, а после продления аренды вдовой Давидова в 1908-м выросла до 700.
Из баженовской постройки получилась, по воспоминаниям падчерицы Давидова Татьяны Волконской, «прелестная дача — корпус с верандой и оранжереей». Со стороны пруда к дому пристроили застеклённую террасу, с другой стороны — сени и две полукруглые террасы, всё накрыли железной крышей зелёного цвета. На участке за глухим забором появились сараи, конюшня, курятник и отапливаемая оранжерея, в которую вёл застеклённый коридор. После всех переделок в бывшем павильоне насчитывалось 22 окна и 28 дверей.
Здесь выросло несколько поколений большой семьи. В доме постоянно звучала музыка: хозяйка прекрасно играла на рояле, подолгу гостил профессор А. Ю. Давидов, который «сам недурно играл на скрипке», приезжал младший брат хозяина — известный виолончелист и композитор К. Ю. Давыдов с женой Александрой Аркадьевной, издательницей журнала «Мир Божий». Царицыно своего детства Волконская запомнила как «уединённый и тихий уголок, очаровательный развалинами дворца, великолепным парком и прудами».
Парадокс в том, что аренда пошла памятнику на пользу. Дом, простоявший сорок лет в распоряжении одного хозяина, к началу XX века сохранился лучше остальных баженовских построек. Исследовательница Н. М. Девель писала в 1910 году: «пожалуй, и не жаль другого павильона, сданного теперь в аренду богатому московскому купцу Давидову, устроившему на нём свою дачу».
«Бесчинства и игры»
Дачу Давидовых конфисковали одной из первых в Царицыне. В январе 1918-го «представители царицынской молодёжи» явились к вдове арендатора с предложением уступить помещение «для нужд политическо-спортивного союза» — и предупредили, что в случае отказа дачу реквизируют. Получив ключи, союз занял павильон в обход местного совета, и бывшая дача стала «Большевистским клубом». Вскоре жители и члены приходского совета начали писать жалобы с просьбой закрыть клуб или перевести его подальше от церкви: поскольку там «производятся бесчинства и игры».
Дальше здание переходило из рук в руки. Народный дом задолжал совету 2335 рублей, поселковый клуб устроил в круглом зале сцену, Дачный трест сдал бывшую дачу «некоему Курносову», а участок разбили на три части и плотно застроили деревянными времянками. Акт обследования 1926 года зафиксировал плачевную картину: выбранные из цоколя кирпичи, прогнивший и обвалившийся потолок, отсутствующие полы и оконные переплёты. В том же году павильон признали имеющим историческую ценность, и с 1927-го в нём работал Ленинский краеведческий музей садово-огородного района. В 1937-м музей закрыли: понадобилось место для клуба имени Шкулёва. Филипп Шкулев был известным революционным поэтом, автором слов песни «Мы кузнецы». Кроме того, он написал рассказ «Человек паук», то есть, в некотором смысле опередил время. В 1930 году, по время показа фильма «Златые горы» Шкулев сгорел по вине пьяных киномехаников. Клуб его имени — с библиотекой, бильярдной и, как бы трагично это ни звучало, кинозалом на 350 мест проработал в бывшей даче до 1970-х. Однажды в нем проводилась сельскохозяйственная выставка, которую посетил Никита Хрущёв.
Волконская подытожила судьбу семейного гнезда одной фразой: «из нашей дачи сделали кино».
