Ход коня в сторону памяти: каким будет новый музей «Первая дача» в писательском Переделкине
Как появилась идея создания музея «Первая дача»?
Коттедж № 1 был передан Дому творчества Переделкино всего три года назад, и сразу начались работы. Мы решили провести именно историческую реставрацию — полностью сохранить дом, который был на тот момент в чудовищном состоянии. И сохранить, таким образом, музейный объект. Писателям давали здесь дома «пожизненно», а потом следующий писатель переделывал все по собственному вкусу, поэтому только стены и есть то самое материальное наследие Переделкина.
Как появилось определение формата нового мемориального объекта как «музея разговоров»?
Я долго думала, из чего должен состоять музей городка писателей. Идея уже давно витала в воздухе. То количество замечательных авторов, которые жили в Переделкине, произведений, которые были здесь написаны, — вот о чем надо рассказывать. Но сложно было подступиться к такому масштабному явлению. И, размышляя о сменах поколений писателей в Переделкине, о том, сколько тут жило очень разных литераторов с разными позициями, подчас трагическими судьбами, я поняла, что все здесь происходило в процессе разговора.
Переделкино — это не дом, не объект, не чашка на столе, не мемориальный стол. Все здесь менялось — а разговоры оставались. Люди гуляли, разговаривали, встречались. Были рукопожатные, нерукопожатные, были конфликты и беседы, которые никогда не состоялись. А еще есть разговор автора и его героя. Есть разговор книги с другой книгой. Разговор с властью, естественно. Из таких разговоров и создавалась литература, и именно они стали главной идеей музея.
Его задача — не показать материальное наследие, не придумать искусственный интерьер дома, а взять нематериальное: переписки, тексты, воспоминания — то, что действительно у нас есть, — и из этого создавать ткань экспозиционного пространства.
На то, что первым героем выставки «Ход коня» станет Виктор Шкловский, повлияла передача его мемориального кабинета?
Да. Варвара Викторовна и Никита Ефимович Шкловские решили передать мемориальный кабинет Шкловского — стол и книжные полки с полным собранием сочинений Толстого, в которых очень много маргиналий Шкловского, пометок, закладок. Он довольно вольно обращался с источниками, много с ними работал. Это настоящая капсула рабочего писательского процесса.
Виктор Шкловский прожил огромную жизнь, и эта жизнь затронула самые разные литературные кружки и эпохи, среди которых и 1920-е годы, и футуристы, и «Серапионовы братья», и ЛЕФ, и сложное время 1930-х годов, и создание Союза писателей. Менялся он сам, менялись его тексты. И сам его литературный подход был биографическим. Он обладал ярким стилем, совершенно неподражаемой манерой. Исследовать жизнь Виктора Шкловского оказалось невероятно увлекательным путешествием, в котором я пребываю вот уже год. И очень надеюсь, что это передастся и нашим гостям.
Почему вы решили не пересказывать всю биографию Шкловского, а сосредоточиться на одном периоде и построить экспозицию по принципу текста и монтажа?
Есть разный подход к литературным выставкам. Для меня всегда очень интересен сам текст. Хочется, чтобы именно текст получил новую жизнь, чтобы из одного произведения создавалось новое. Кроме того, приёмы самого Виктора Шкловского (остранение и монтажный метод) тоже повлияли на подход именно к самой выставке.
Дом — небольшой, но, тем не менее, в нём удалось создать центральное пространство — большой зал, для которого художник Алексей Лука сделал потрясающую инсталляцию из 10 писательских столов разных фактур — старого и нового дерева и даже переработанного. Эта композиция из десяти столов может становиться одним большим столом или десятью экспобоксами, в которых мы будем выставлять реальные объекты. И каждый из них посвящён определённой теме: ОПОЯЗ или футуристы, военное время в жизни Шкловского и так далее.
Вокруг, в частных покоях (кухня, кладовая, спальня, кабинет и комната с печью), создано пространство для погружения в жизнь героя через аудиоспектакли, видео, через разного рода объекты. Наш драматург Алексей Синяев составил из текстов и воспоминаний самого Виктора Борисовича Шкловского, статей о нём, мемуаров, книг, где он был прототипом, множество материалов для выставки. Словом, мы проделали гигантский «монтажный» труд по созданию совершенно нового портрета героя.
Мне бы хотелось, конечно, чтобы эти мемориальные стены заговорили. И чтобы возникло ощущение присутствия, как будто посетитель стал тенью, а дом живёт и будет жить всегда разговорами разных персонажей, среди которых не только Шкловский, а огромное количество писателей, его коллег, друзей и оппонентов. Таким образом, через обстоятельства жизни Шкловского или любого другого героя мы будем понимать обстоятельства жизни литературы XX века.
