«Мы разговариваем с пустотой». Что происходит с Шуховской башней — объясняет историк архитектуры Айрат Багаутдинов
О строительстве Шуховской башни ходит легенда. Точнее, реальная история, но я не уверен в деталях: кажется, четвёртая её секция упала из-за того, что прогнулась третья. Погибли двое рабочих. После этого Шухова якобы приговорили к расстрелу, но с отсрочкой. Сказали: «Так и быть, достройте башню, а потом мы вас расстреляем». Вот в таком сюрреалистичном изложении эта история кочует из источника в источник. Что вы об этом знаете?
Есть несколько правок: четвёртая секция упала из-за того, что лопнул один из тросов в процессе её подъёма. Люди в этот момент стояли снаружи, и никто не погиб. За всё время строительства, действительно, два человека погибли, но это было при других обстоятельствах. Что касается истории с расстрелом, я встречал только один источник, подтверждающий эту историю, но такой, который нельзя игнорировать: личный дневник самого Шухова. В нём он, да, пишет, что ему вынесли приговор: «условный расстрел». Однако, насколько мне известно, никто не пытался найти подтверждения в архивах ФСБ, где наверняка могут быть какие-то более подробные сведения об этом.
Что такое «условный расстрел»? Расстреляем, но позже, или расстреляем, если случится ещё одно ЧП?
Не знаю. Как я уже сказал, никакого другого источника у нас нет. Возможно, приговор звучал иначе. Мы вообще не знаем, что это был за документ, какой он носил характер, что в нём было написано. А в дневнике Шухова запись об этом довольно короткая. В отличие от условного Бунина, который в годы Гражданской войны вёл очень подробный дневник, Шухов конспектировал сухо — чаще всего сам процесс работы: сколько и чего построили за день, сколько клёпок поставили, сколько тонн металла израсходовали. Там иногда встречаются какие-то живые человеческие заметки, но они даны пунктирно, «телеграфным» стилем. Это была одна из них.
С Шухова в итоге сняли обвинения?
Про снятие обвинений я информации не встречал.
Тогда к архитектуре. Башня на Шаболовке представляет собой так называемый гиперболоид вращения. Если предельно просто: что это такое и почему никто до Шухова такую форму воплотить не догадался?
В 1894 году Шухов совершил революцию в строительной инженерии. Он придумал новый тип конструкций — сетчатые. Всё началось с перекрытий: сетчатые перекрытия Шухов впервые построил на котельном заводе Бари в Симоновой слободе. Уже на следующий год он представил их на выставке в Нижнем Новгороде и там же построил первую сетчатую гиперболоидную башню.
Сетчатый принцип привлёк Шухова рациональностью: он позволил равномерно распределить нагрузку между всеми элементами. Здесь напрашивается сравнение с Эйфелевой башней: когда мы стоим на её смотровой площадке и любуемся Парижем, наш вес передаётся на какую-нибудь балку, затем на подкос, ещё какую-то стойку, потом на стойку побольше. Все элементы бесконечно «собирают вес», и это приводит к огромному расходу металла. Шухов придумывает такую конструкцию, которая позволяет распределить нагрузку равномерно между всеми элементами. Соратник Шухова инженер Галанкин сравнивал её с социалистическим обществом, где все (в теории) равны.
Допустим, башня состоит из 48 ног, и на каждую из них приходится одна сорок восьмая веса. Это значит, что каждая нога может быть тонкой, и вся башня выходит лёгкой. По первоначальному проекту высота Шуховской башни составляла 350 метров.
И это чуть выше Эйфелевой. То есть Шухов отталкивался от её габаритов?
Опять же, сложно сказать. В дневнике Шухова есть записи про Эйфелеву башню. Он пишет о ней (вскоре после получения заказа на свою башню): «Высота 300 м, основание — квадрат со стороной 104 м, на 5 м ниже реки Сены. 4 фундамента 12000 куб. м. Металла 7000 тонн». Заметка очень сухая, но из того, что она вообще есть, наверное, следует, что Шухов собирался построить нечто соперничающее. Хотя у высоты Шаболовской башни были чисто практические соображения: стояла задача обеспечить радиосвязь на определённую дальность, от Нью-Йорка до Красноярска, и для этого нужна была соответствующая высота. Вот он и рассчитал, что весить такая башня будет 2200 тонн…
Почти в четыре раза легче Эйфелевой.
Да, но здесь нужно делать поправку на то, что Шуховская конструкция должна была нести только провод, а в Эйфелевой башне были ещё два ресторана и смотровая площадка. Но, действительно, принцип Шухова всё равно дал бы большую лёгкость. Нынешняя башня весит всего лишь 240 тонн: это чуть больше, чем Царь-колокол, хотя высотой она с пятидесятиэтажный дом. Сетчатый принцип отвечал инженерным задачам: с одной стороны, конструкция получалась лёгкая и дешёвая, с другой — оставалась прочной, возводилась быстро — и выглядела красиво.
А как мы от перекрытий перешли к башне?
Свои перекрытия Шухов в патенте уже называл «гиперболоидными»: там тоже использовалась гипербола, только пологая. Если её вытянуть вверх, то получится башня. Так что по сути это одно и то же, просто конфигурация разная.
Шухова на «гиперболоид вращения» действительно вдохновил случай, когда кто-то из прислуги перевернул бочкообразную корзину и поставил на неё что-то тяжёлое?
Это легенда, которая не подтверждается никаким источником. Трудно даже предположить, кто её впервые выдумал. Кажется, это был Григорий Ковельман, первый биограф Шухова, который написал о нём книгу в конце 1950-х годов. Я глубоко не вникал в этот вопрос. Но нельзя не отметить, что на фотографиях Шухова в конторе Бари у него под столом действительно стояла корзина необычной формы…
Гиперболоидной?
Нет, она представляла собой усечённый конус, как и любая другая корзина для бумаг, но сплетена была в виде ажурной ромбической сетки. Так что, наверное, эта легенда появилась не без оснований. Как и любая другая легенда (смеётся).
Есть и другая легенда, будто «гиперболоид вращения» своим строением напоминает тазобедренную кость. Шухов мог подсмотреть форму из анатомии, которую, как мы точно знаем, он изучал?
Я бы не называл это легендой, поскольку легенда всё-таки должна «ходить». Это скорее искусствоведческое размышление.
Но они действительно похожи между собой?
Губчатое вещество в шейке тазобедренной кости, действительно, устроено похожим образом. Более того: сходство между тазобедренной костью и линиями напряжений в инженерных конструкциях заметил швейцарский инженер-механик Карл Кульман ещё в 1866 году. Шухов учился в Императорском техническом училище в 1870-х, а значит, об этом открытии уже мог слышать от своего преподавателя или прочесть в книге. Не исключено, что такое было.
Вы упомянули, что Шуховская башня должна была быть 350 метров высотой. А что помешало сделать её именно такой, почему она в два раза ниже? Да, металла не хватало из-за последствий Гражданской войны, но ведь эта стройка началась по прямому распоряжению Ленина, и он лично писал какие-то записки на оборонные заводы, чтобы Шухову выделили металла побольше…
В своих дневниках Шухов постоянно писал о том, что на стройке чего-то не хватало: металла, инструментов, рабочих в достаточном количестве, пайка и зарплат для них. Любопытно, что именно в годы Гражданской войны его дневник наиболее детален. Видимо, события были такие драматические, что даже Шухов стал писать больше.
При этом мы знаем, что на стройку выделили металл с военных складов в Смоленске — ещё довоенного немецкого производства. На первой секции башни видны клейма немецких заводов. Но, полагаю, башня была чуть менее приоритетной постройкой, чем другие работы, которые велись прямо на линии фронта — нужно было восстанавливать мосты, железные дороги… Поэтому металла давали столько, сколько могли. При этом радиобашня тоже была военным объектом: она строилась для того, чтобы передавать телеграфные сообщения, а не только музыкальные передачи.
Если гиперболоидные конструкции такие выгодные, почему мы не строим их сегодня? Почему все ЛЭП, например, ферменные, а единственная гиперболоидная стоит в излучине Оки в Дзержинске как памятник тому же Шухову, который её и спроектировал?
Шухов стремился к стандартизации строительства, составлял специальные таблицы, но его конструкции всё равно требовали сложного расчёта при проектировании. Ферменные башни оказалось проще «размножить»: когда встал вопрос о строительстве уже не десятков, а тысяч опор линий электропередачи по всей стране, стало понятно, что инженерных кадров на реализацию шуховских конструкций просто не хватит.
Для раннесоветского инженера, который не прошёл даже полного пятилетнего курса строительного образования, спроектировать такое было бы слишком сложно. Я сам учился на инженера-строителя пять лет, и нас все пять лет учили проектировать рамные конструкции и фермы. Более того, 99% моих однокурсников так этому и не научились. Что уж говорить про сетчатые конструкции. Это абсолютная утопия — до сих пор. Стране нужно было такое решение, с которым даже троечник мог бы справиться.
Уже спроектированную башню нельзя просто «собрать» на нужном месте?
Много разных факторов важно учитывать ещё на этапе проектирования: это и вертикальная нагрузка, которая приходится на башню, и ветровая, где-то — сейсмическая. Здесь можно задать следующий вопрос: «Почему бы какому-нибудь толковому инженеру не проектировать разные варианты Шуховской башни под конкретные условия и не отправлять этот проект на место, чтобы его оставалось только реализовать?». Дело в том, что шуховские конструкции сложнее возводить: они требуют чуть более сложной разметки стоек (где именно в них нужно просверлить отверстия) и их кручения в процессе строительства. Нельзя просто поставить балки под углом, они косо сойдутся…
То есть Шуховская башня дольше возводится?
Я бы сказал иначе: она быстровозводима, если у тебя уже намётана рука. А с нуля и в первый раз строить её довольно проблематично: нужно приноровиться организовывать это кручение, ту же разметку. Вот вам кейс: недавно происходило перемещение Шуховской водонапорной башни в Выксе с территории завода, на которой она находилась, в Шухов-парк. И коллеги на первых порах были в растерянности: никогда прежде никто из проектной организации не сталкивался с такой задачей на практике. К концу работы, когда башню уже разобрали и собрали, они и сами разобрались в её конструкции и теперь, как Шухов в 1895-м, могут свой опыт масштабировать дальше. Другое дело, что их опыт остаётся уникальным: его довольно трудно масштабировать на всю страну.
Инженерия зачастую идёт по тому пути, который отлажен, а не по тому, который оптимален. Отсюда огромное количество ситуаций, когда инновационное решение оказывается невостребованным в своём времени, потому что под него инфраструктура не заточена. Приходит человек и говорит: «Есть более рациональное решение» — но под него ещё надо перестроить индустрию, кадры подготовить. Решения Шухова оказались просто несвоевременными. Их трудно было типизировать, поскольку они относятся к области высокого инженерного искусства.
Но и нельзя сказать, что это была какая-то тупиковая ветвь: идеи Шухова нашли распространение, просто не в типовых, а в уникальных сооружениях. По сетчатому гиперболоидному принципу построена телебашня в городе Гуанчжоу, вторая по высоте в мире. Уникальное сооружение. В своё время это была амбициозная заявка Китая на мировое лидерство. Или, например, небоскрёб в Дохе, столице Катара. Само по себе появление такого проекта — это способ заявить: «Теперь мы — новый центр мира. Поэтому у нас есть уникальный гиперболоидный сетчатый небоскрёб». И в Японии в 1962-м тоже была башня-манифест, одно из первых зримых воплощений их «экономического чуда».
Для самого Шухова эстетика имела значение?
Прежде всего он, как всякий инженер, думал об экономичности, о простоте возведения, чтобы требовалось меньше людей и меньше материалов. Инженерия — это всегда про деньги. Но в какой-то момент его точно стали интересовать и вопросы эстетики. На эту мысль наводят воспоминания Александра Галанкина, инженера, который с Шуховым проработал около 40 лет.
Он писал, что Шухов любил делать макеты своих сооружений. Это были специальные вращающиеся макеты: можно было примерить, какая получится форма, если «закрутить» чуть больше или чуть меньше. Так что его, очевидно, интересовало сочетание экономичности, технологичности и красоты — такая витрувианская триада. Красота, пожалуй, была на втором месте, но он её никогда не упускал из внимания. Подавляющее большинство инженеров об эстетике не думают вообще.
Давайте о грустном. Что сейчас происходит с Шуховской башней?
Давайте, но нужна будет предыстория. В 2001 году башня перешла на баланс «Российской телевизионной и радиовещательной сети» (РТРС). Это государственное предприятие, подвед Минцифры (тогда — Минсвязи). Как собственники, они стали получать предписания о её реставрации. Так началась абсурдная бюрократическая игра в духе произведений Франца Кафки, которая длится уже 25 лет. Сначала они полностью игнорировали предписание. Потом, в 2009 году, лично Владимир Владимирович Путин, тогда премьер-министр, дал распоряжение этим вопросом заняться: провели обследование башни, начали разрабатывать проект реставрации. В 2011-м первый проект уже был согласован Минкультом и Москомнаследием.
Но Минфин отказался финансировать этот проект. Это тоже безумная история: сначала выделили деньги, и только потом составили проект. Оказалось, что выделенных средств недостаточно, чтобы этот проект реализовать, но дополнительные деньги Минфин выделять отказался. Тогда ребята из Минсвязи стали пытаться эту башню отдать Москве, а Москва ответила: мы не готовы принимать объект с таким тяжёлым обременением, сначала отреставрируйте. В Минсвязи решили: «Башня не эксплуатируется, денег на неё не дают, забирать никто не хочет. Давайте просто разберём её — и всё». С таким предложением они и выступили в 2014 году: разобрать башню, а вместо неё поставить муляж где-нибудь на ВДНХ.
Что значит «муляж»?
Новую башню, просто в тех же очертаниях.
По сути предлагалось снести памятник, а вместо него поставить копию, как Эйфелева башня в Лас-Вегасе. Ситуация была вопиющая, и большое количество людей объединились, чтобы не допустить такого сценария. Вряд ли ошибусь, если скажу, что это была самая крупная градозащитная кампания за всю историю нашей страны: с ежедневными дежурствами возле башни, пикетами, митингами, огромным коллективным письмом от российского и мирового архитектурных сообществ. Его подписали Рем Колхас, Тадао Андо, Кэнго Кума. Президенту тогда писали из всех международных организаций: ИКОМОС (Международный совет по сохранению памятников и достопримечательных мест), Docomomo. Такого резонанса больше не было никогда: ни Военторг, ни гостиницу «Москва» мировое сообщество не воспринимало как что-то настолько же ценное, как Шуховская башня. В июне 2014-го под общественным давлением РТРС отказалась от своих планов: они объявили, что проведут за свой счёт противоаварийные, укрепительные работы. А ещё пообещали провести открытый международный конкурс на лучший проект реставрации башни.
Надо сказать, что первую часть своих обещаний они выполнили: в 2016-м в башню встроили внутренний каркас и сняли с неё антенную секцию, добавленную в 1991 году, которая выглядела как ёршик для мытья бутылки.
Разве «ёршик» исчез тогда же, одновременно с появлением вот этого внутреннего каркаса?
Чуть раньше, в 2015-м. Но это было комплексом укрепительных работ: башню чуть-чуть разгрузили за счёт того, что сняли дополнительную секцию и добавили внутреннюю опору, чтобы она потенциально не могла деформироваться под собственным весом.
Без этой внутренней опоры совсем нельзя было обойтись? Она же нарушает внешний вид памятника…
Да, к этому решению есть вопросы: оно предполагалось как краткосрочное, но стоит уже 10 лет, из-за чего изменилась механика работы башни, как и распределение нагрузки внутри неё.
Что значит «предполагалось как краткосрочное»? Что должно было произойти по плану?
Проект реконструкции предполагал, что две верхние секции будут сняты вертолётом, отвезены в цех и отреставрированы там. Нижние четыре секции планировали реставрировать на месте, с помощью той самой внутренней опоры, которая позволяет разгружать узлы, чистить их и скреплять обратно. Этот проект реставрации снова был согласован с Минкультом и Москомнаследием, но его тоже не реализовали.
Почему?
Неизвестно: к тому моменту публично освещать работу уже прекратили. Но известно, что в 2021 году был заказан проект нового предмета охраны, и в 2022-м его утвердили. Парадоксальным образом новый предмет охраны оказался короче, чем старый: из него исключили большой пункт, где подробно описывалось, что сама материальность башни — её детали, узлы, соединения — это тоже наследие. Сейчас там написано просто: «материал — металл». И на основании этого нового предмета охраны был составлен новый проект реставрации, который предполагает замену «старого» металла новым.
То есть мы вернулись к идее муляжа вместо оригинальной башни?
Именно так.
У Шуховской башни нет международного охранного статуса?
Нет, это объект культурного наследия федерального значения. А ещё совсем недавно у неё был не федеральный, а региональный статус. И мы давно просили изменить его на федеральный, потому что даже водонапорная башня Шухова в Выксе, типовая, является федеральным памятником, а Шаболовская считалась памятником регионального значения. Нонсенс. И вот в 2022 году, к своему столетию, башня стала федеральным памятником, но одновременно с этим ей изменили предмет охраны. Только про федеральный статус выпустили торжественный пресс-релиз, мы все очень радовались, а про то, что башню теперь можно законно разобрать и построить вместо неё муляж, никто, естественно, пресс-релизов не выпускал, мы об этом совершенно случайно узнали гораздо позже, весной этого года. Никому, честно говоря, даже в голову не могло прийти, что такое возможно.
Сейчас вы понимаете, как это произошло?
Только догадки. Наверное, коллеги из РТРС сказали, что башня в аварийном состоянии, нужно что-то предпринимать, и для Минкульта это прозвучало убедительно. Хотя в Минкульте есть специальный орган, Федеральный научно-методический совет по вопросам наследия. И вот эта экспертная институция внутри Минкульта, ознакомившись с проектом, дала отрицательное заключение.
Отрицательное? То есть Минкульт сказал, что так делать нельзя?
Разумеется, отрицательное — какой эксперт одобрит «работы по сохранению» памятника, которые предполагают его уничтожение?
Вы же говорите, что Минкульт всё согласовал. Я запутался!
А это нас возвращает к кафкианскому абсурду всей этой истории: есть орган внутри Минкульта, который специально создан, чтобы разбираться в вопросах наследия, он говорит «нельзя согласовывать этот проект», но «большой» Минкульт всё равно его согласует.
Какой вы видите выход? Есть памятник, который, если ничего не делать, рано или поздно рухнет в обитаемом и довольно оживлённом районе Москвы. К кому-то придёт прокуратура, начнёт задавать неприятные вопросы. Вот вы говорите, что даже Москва в своё время не захотела брать башню на баланс с таким обременением. А кто это должен сделать, чтобы реставрация в итоге состоялась?
Это может, во-первых, сделать структура, которая владеет башней — РТРС. Я уже упомянул, что в 2011 и в 2017 годах были два проекта реставрации, которые незначительно отличаются друг от друга, но соответствуют духу и букве закона. И мы, к сожалению, не знаем, по какой причине РТРС не реализует эти проекты, зато хочет реализовать проект, противоречащий всем реставрационным принципам. С нами никто не выходит на связь. К сожалению, сегодня судьба любых проектов, находящихся не в зоне явного или скрытого меркантильного интереса, может решиться только благодаря политической воле первых лиц.
Как эта башня и была построена.
Очень хорошее наблюдение, действительно. Нужно, чтобы Владимир Владимирович лично сказал: «Реставрируйте». Как в своё время Владимир Ильич сказал: «Стройте». Башню можно передать другому, более целевому ведомству. Сергей Семёнович может тоже проявить волю — и забрать башню себе. Наверное, перспективнее всего просить об этом именно его. Деньги-то, кстати, относительно небольшие. В цифрах 2011 года проект стоил 350 миллионов рублей.
Допустим, что сейчас это миллиард.
Да. Ну что такое миллиард в масштабах Москвы, если, например, дорожная развязка в среднем стоит пять миллиардов?
С Сергеем Кузнецовым (бывшим главным архитектором Москвы — Прим. ред.) вы не говорили об этом?
Кузнецов был одним из тех, кто настаивал на сохранении башни в 2014 году. В новой роли главного архитектора ВЭБ.РФ я с Сергеем Олеговичем ещё не говорил. Спасибо за подсказку.
Что конкретно нуждается в реставрации? Есть, например, такая теория, что во время реконструкции башни в 1970-х годах опорные узлы основания залили бетоном, и это ускорило коррозию металла. Насколько это верно?
Верно, что в 1970-х были произведены работы по реконструкции башни. Потому что изначально она должна была нести только провод радиоантенны, а в итоге на неё повесили радиопередатчики, а потом ещё и телепередатчики, и это заметно увеличило нагрузку. Если опираться на обследования башни от 2022 года, то самая большая её проблема на сегодняшний день — это, действительно, коррозия. Понятно, откуда она взялась: кольца расположены горизонтально, влага на них скапливается, а башню ещё и не красили с 1964 года.
Как не красили?
Вот так. Я бы посмотрел, как бы себя чувствовала опора ЛЭП, если бы её не красили 62 года. И здесь мы возвращаемся к инженерному гению Шухова: за эти 62 года башня вообще не изменила свою форму, нисколько не деформировалась. Это только доказывает гениальность и колоссальный запас прочности той конструкции, которую мы пытаемся сохранить.
Насколько коррозия глубокая?
По тем фотографиям, которые опубликованы, видно, что есть даже дыры, вот только находят их на кольцах, добавленных позже, в 1970-е. Как себя чувствуют оригинальные кольца — вопрос. В результатах обследований мы постоянно видим манипуляции: на фотографии сквозная коррозия, но, если приглядеться, то видно, что это кольцо не заклёпано, а прикручено на болтах, то есть оно более позднее и по реставрационному проекту должно быть снято. Ржавчина развилась в местах стыка стоек первой секции и фундамента, залитого в 1971 году, и это уже реальная проблема, но ведь она тоже локальная. С ней можно локально работать: например, усиливать эти стыки. Какое отношение это имеет к башне целиком? Давайте укреплять те места, в которых образовалась коррозия. Это требует точечных конкретных решений, а не одного огульного «давайте всё снесём». И проект 2017 года предусматривает такую работу с отдельными проблемами: предполагалось, что за счёт вывешивания башни на внутреннюю опору получится раскрыть эти узлы, всё почистить, «нарастить» металл и соединить всё обратно.
Мы не предлагаем ничего нового, просто просим вернуться к уже готовому решению. В середине мая прошло совещание в Госдуме, которого добилась наша инициативная группа, но коллеги из РТРС решили просто не приходить в Госдуму. Так что мы, к сожалению, разговариваем с пустотой.
Беседовал Чермен Дзгоев