От болот до садов: как в Петербурге выросли ананасы

Летний сад

На месте Летнего сада когда-то не было ни мраморных скульптур, ни фонтанов, ни аккуратных аллей. Ещё в начале XVIII века это был лесистый заболоченный участок в дельте Невы.

Впрочем, земля не пустовала. Пётр I для своей новой резиденции выбрал уже обжитую и выгодно расположенную мызу на мысе между Невой и Безымянным ериком — будущей Фонтанкой. Ериком называли узкую речную протоку. Здесь находилось имение шведского майора Эриха Берндта фон Конау: небольшой дом, хозяйственный двор и сад. Владение Конау можно найти ещё на картах конца XVII — начала XVIII веков.

Исследователи предполагают, что первое время Пётр пользовался домом Конау, пока для него строили отдельную резиденцию. Её созданием, по одной из версий, занимался Иван Угрюмов, который в 1705–1707 годах руководил всеми инженерно-строительными работами на бывшей шведской мызе.

Каким был этот первый царский дом, можно представить благодаря описанию Петербурга 1710–1711 годов, изданному в Лейпциге в 1713 году автором под инициалами H.G.: «Вплоть у речки царская резиденция, то есть небольшой домик в саду голландского фасада, пёстро раскрашенный с золочёными оконными рамами и свинцовыми орнаментами».

Весной 1704 года на этой территории заложили Летний сад. Сначала он занимал только северную часть участка, которая выходила прямо к Неве, а на протяжении двух следующих лет сад постепенно превращался в регулярную резиденцию. За его архитектурный облик взялись лучшие специалисты своего времени — Иван Угрюмов, Жан-Батист Леблон и Михаил Земцов. А садово-парковым устройством занимались Ян Роозен, а позднее Илья Сурмин.

Так на месте шведской усадьбы, огорода, леса и болот появился Летний сад — один из первых больших садов Петербурга и его символ.

Михайловский сад

Ещё одним садом, который появился по соседству с угодьями Конау, был Михайловский. В 1716–1717 годах Пётр I заказал Жан-Батисту Леблону Генеральный план трёх Летних садов. Два из них превратились в современный Летний сад, а третий располагался там, где находился дворец Екатерины I.

Территория Михайловского сада входила именно в этот третий сад и называлась «шведским садом». Для строительства дворца Екатерины I в 1711–1712 годах болотистый участок осушили и заложили резиденцию — деревянные «Золотые хоромы». Своё название они получили потому, что их крышу венчал высокий золотой шпиль, а стены некоторых комнат были от пола до потолка оклеены позолоченной кожей.

Сад при дворце сначала называли Царицыным, или садом Её Величества. Здесь росли фруктовые деревья и ягодные кусты, пели привезённые из разных губерний соловьи, а южнее дворца располагались пять прудов для живой рыбы. В оранжереях и парниках выращивали даже бананы и ананасы.

При Анне Иоанновне Третий Летний сад перестроили. Огород и фруктовый сад перенесли на восточный берег Фонтанки, а освободившееся место собирались превратить в «ягд-гартен» — площадку для стрельбы по диким животным.

Новая большая перемена ждала сад при Елизавете Петровне. В 1741 году Франческо Бартоломео Растрелли начал строить рядом с ним Летний дворец для императрицы. К 1745 году он был готов, а сам сад перепланировали в регулярном стиле: деревья постригли в геометрические формы, вдоль аллей расставили скульптуры, вырыли фигурные пруды, разбили цветники, клумбы и организовали павильоны. На берегу Мойки устроили императорскую баню, а в центре сада — качели, карусели и горки.

В 1768 году по приказу Екатерины II «Золотые хоромы» разобрали. А уже в XIX веке архитектор Карл Росси по заказу Александра I занялся масштабной перестройкой всей территории. На месте старых оранжерей, примыкавших с юга к Верхнему Летнему саду, он спроектировал Михайловский дворец для великого князя Михаила Павловича. Вместе с этим Росси перепланировал сад и благоустроил площадь перед южным фасадом. Новый дворец был завершён в 1825 году, и бывший Третий Летний сад получил название Михайловского.

В 1822–1825 годах его благоустраивали архитектор Адам Менелас, художник Иванов и садовник Шуман. Регулярную основу сохранили, но сад сделали более пейзажным: вместо строгой симметрии появились свободные композиции, напоминающие естественный ландшафт.

Таврический сад

В наши дни Таврический сад трудно представить без аккуратных дорожек, газонов и пруда. Но до конца XVIII века здесь был совсем другой пейзаж: заболоченная территория за Литейной слободой, по которой протекала небольшая речка Саморойка.

При Петре I это место получила неожиданное назначение. Здесь располагалась «Лаборатория для фейерверков» — площадка, где испытывали пиротехнические изделия для царских праздников, изготавливали «потешные огни» и ракеты. Руководил пиротехническими работами Василий Корчмин — артиллерист, инженер и один из ближайших сподвижников императора. Сам он тоже активно занимался фейерверками: участвовал в разработке составов и, по имеющимся сведениям, придумал рецептуры для зелёных и голубых огней.

Таврический сад начали создавать под руководством английского мастера Уильяма Гульда в 1783 году одновременно со строительством дворца для князя Григория Потёмкина, а окончательно его оформили к 1800 году. Сначала сад занимал только восточную часть территории, а позже его расширили на запад, где появился большой оранжерейный комплекс: здесь выращивали фрукты, овощи и теплолюбивые растения.

На месте Саморойки в южной части Таврического сада устроили два пруда, соединили их протоками и наполнили водой из Лиговского канала. В них запустили стерлядь, а из вынутой земли насыпали видовые горки — небольшие холмы, с которых открывались виды на сад. В Большом пруду появились два острова. На одном посадили деревья, на другом устроили холм с видом на дворец. К острову вели два моста, один из которых в 1793 году создал Иван Кулибин по модели несостоявшегося деревянного моста через Неву.

Лопухинский сад

Сегодня Лопухинский сад занимает участок между Каменноостровским проспектом, улицей Академика Павлова и Малой Невкой. Но когда-то это была территория военных укреплений, аптекарского огорода и загородных дач.

С 1705 года здесь находились укрепления русских войск, а во время Северной войны на этой территории регулярно происходили столкновения со шведами. В 1717 году участок отдали под дачу князю Михаилу Гагарину, который четыре года спустя был казнён за взятки. Тогда по приказу Петра I здесь устроили Аптекарский огород и выращивали растения для нужд медицины, а селиться посторонним на этой территории запрещалось.

Всё изменилось в конце XVIII века. С 1798 года Каменный остров стал летней резиденцией царского двора, а окрестные земли начали раздавать под дачи петербургской знати. Участок от Малой Невки до современной улицы Чапыгина получил адмирал Александр Кушелев-Безбородко, а в начале XIX века он перешёл к князю Петру Лопухину. Улица, проходившая через его владения, позднее тоже стала Лопухинской — сегодня это улица Академика Павлова.

После Лопухина дача принадлежала председателю Государственного совета Владимиру Кочубею, а затем — Василию Громову, одному из крупнейших петербургских лесопромышленников и главе Санкт-Петербургской лесной биржи. Именно при нём территория превратилась в эффектную загородную усадьбу. Архитектор Георгий Винтергальтер построил двухэтажный дачный дом, Алексей Горностаев — несколько оранжерей, а садовник Евгений Одинцов занялся перепланировкой парка. В саду появились фонтаны, беседки, гроты, пруды и протоки с висячими мостиками.

Ботанический сад

На картах XIV–XVII веков Аптекарский остров, где сейчас находится Ботанический сад имени Петра Великого, обозначался как «Корписаари». Финское korpi означает и «глушь», и «дремучий лес», и «ворон» — отсюда и произошли разные русские названия этого острова: Дикий, Вороний, Лесной. Его также называли Еловым: здесь рос густой еловый лес, который первые жители Петербурга рубили на дрова для расположенных поблизости пороховых заводов.

В 1712 году из Москвы в Петербург перевели Аптекарский приказ и разместили его на острове, который вскоре получил название Аптекарского. В 1714 году здесь разбили огород, где выращивали лекарственные растения для армии и флота. Вокруг него постепенно выросла Аптекарская слобода. В 1719 году здесь появилась «Инструментальная изба», где изготавливали медицинские инструменты, а после учреждения в 1721 году Медицинской канцелярии в слободе стали жить её служащие.

Вскоре аптекарский огород превратился в настоящий сад редких растений. В 1726 году французский путешественник Обри де ла Мотре писал, что в нём выращивали растения из разных уголков Европы, Азии, Персии и Китая. В оранжереях даже созревали ананасы, которые подавали к царскому столу.

В 1735 году руководить Медицинским садом назначили немецкого ботаника Иоганна Сигизбека. При нём начались научные исследования, подготовка фармацевтов и составление каталога растений. При Елизавете Петровне сад, напротив, стал работать преимущественно на придворную кухню: отсюда во дворец поставляли свежие фрукты.

В конце XVIII века сад передали Медико-хирургической академии, однако из-за нехватки финансирования он пришёл в упадок. Новый этап развития начался в XIX веке. В 1823 году сад преобразовали в Императорский Ботанический, а в 1830-м подчинили Министерству императорского двора. Лекарства здесь больше не изготавливали — сад стал научным центром. Появились новые оранжереи, музей, библиотека и гербарий.

Коллекция быстро росла: к 1836 году здесь насчитывалось около 15 тысяч растений, а филиал сада существовал аж в Рио-де-Жанейро. В конце XIX — начале XX века здесь построили новые оранжереи, школу садоводов, рабочие казармы и новое здание Гербария и Библиотеки.

А чтобы узнать, как сады из утилитарных пространств превратились в произведения искусства, что любительница прогулок Екатерина II кардинально изменила в московских садах и почему в позапрошлом веке женщины не могли одни гулять по паркам, слушайте подкаст #ИсторияСадов, созданный проектом «Не придумали!» совместно с музеем-заповедником «Коломенское».

Подготовила Полина Пендина