«Самый митьковский художник из “новых“». Каким был Иван Сотников
16 ноября 2015 года не стало Ивана Сотникова, одного из основателей «Новых художников». «Сноб» поговорил с его семьёй и друзьями о том, каким он был в жизни, и узнал то, что раньше не выходило за пределы узкого круга. Об Иване Сотникове вспоминают его жена Татьяна и дочь Ника, искусствовед и куратор Екатерина Андреева, художники Александр Флоренский и Олег Котельников.
Иван Сотников на выставке «Ёлы», 1990 год Фото: фонд Ивана Сотникова / коллекция музея современного искусства «Гараж»
Иван Сотников вырос в ленинградской Коломне. Его мать Марина Петровна Сотникова изучала древнерусские монеты в Эрмитаже, отец Юрий Иванович Штакельберг был историком и архивистом, а дядя Геннадий Сотников оформлял спектакли. В искусстве Иван стал известен под фамилией матери. В 2004 году он официально вернул себе отцовскую фамилию в её старой форме — фон Штакельберг. По отцу он происходил из рода балтийских немцев.
В 1980-е в квартире Сотниковых собирались художники. Однажды Иван предложил друзьям написать один и тот же вид из окна. Так появился «Обязательный пейзаж» — шутка над школьным заданием, когда всему классу дают одну постановку. К тому времени Сотников уже был одним из основателей «Новых художников». Вместе с Тимуром Новиковым он объявил прямоугольную дыру в выставочном стенде произведением искусства и назвал её «Ноль-объектом». Вдвоём они придумали и «Утюгон» — самодельный синтезатор.
Учился Иван в Детской художественной школе № 1 на Фонтанке (1971–1976) у живописца Феликса Волосенкова. Посещал кружок «Юные друзья искусства» в Эрмитаже — там же занимались другие «эрмитажные дети»: Екатерина Андреева, куратор выставочных проектов и историк искусств, и Семён Михайловский, сегодняшний ректор Академии художеств.
«В самом начале 1970-х мы с Ваней Сотниковым ходили в искусствоведческий кружок Эрмитажа — отменно скучный, типа продлёнки: мы ждали, когда наши мамы закончат работу, и с ними возвращались домой. Осенью и зимой было уже темно. Мы с мамой шли по набережной Невы, колокольню собора в крепости перекрёстно вырезали из тьмы два прожектора. Думаю, что Ванины ночные виды города и особенно Фонтанки возникли из таких же впечатлений», — рассказывает «Снобу» подруга Сотникова, куратор и историк искусства Екатерина Андреева.
Сотников с семьёй Фото: Сергей Свешников
Ёлки на ножках
Фото: фонд Ивана Сотникова / работа находится в собрании МИСП
Главное влияние на Сотникова оказали живопись «арефьевского круга» и выставка Михаила Ларионова в Русском музее (1980). Ему был близок русский авангард — то, как Ларионов «протыкал плёнку пафоса» на музейной стене и сокращал дистанцию между зрителем и картиной: сохранял богатство живописи, но добавлял юмор. Сотников любил художников старшего поколения — Рихарда Васми и Владимира Шагина. Из современников ценил Тимура Новикова и Олега Котельникова, Александру и Ольгу Флоренских, а также московских авангардистов: Костю Звездочётова, Гошу Острецова, Сергея Шутова, группу «Мухоморы». Не просто ценил их творчество, но и дружил с ними.
Искусство Сотникова стояло между двумя главными группировками Ленинграда 1980–90-х — «Новыми художниками» и «Митьками». Александр Флоренский назвал его «самым митьковским художником из “новых“ и самым “новым“ из митьков».
В первой половине 1980-х Сотников делил своё искусство на две части: картины из жизни и картины из головы. Первые — то, что он видел вокруг: дворы, улицы, сквер на площади Тургенева. Вторые — то, что рождалось внутри: образы, которые не существовали в реальности, но были для него не менее настоящими.
Иван Юрьевич часто изображал дворы, улицы и площади Петербурга в своей экспрессивной манере — серии «Фонтанка», «Покровская площадь», «Верфи». Работы отличает примитивистская форма в духе Михаила Ларионова и интенсивный цвет. Два ключевых образа в его творчестве — «ёлки» и «чёрные машины». «Ёлочки» в его неповторимой манере — они всегда на ножках — стали узнаваемыми.
«Ёлы», 1992 год / «Ёлки», 1987 год Фото: фонд Ивана Сотникова / работа находится в архиве автора / работа находится в собрании Владимира Добровольского
«Я вам ёлку принёс», конец 1980-х годов Фото: фонд Ивана Сотникова / работа находится в частном собрании
«Ёлка», 31 декабря 1988 года / «Ёлка», 1989 год Фото: фонд Ивана Сотникова / работа находится в собрании Владимира Шинкарёва / работа находится в собрании Александра Флоренского
«Ваня всю свою жизнь, как я помню, рисовал свои ёлок. У меня до сих пор хранятся некоторые из них. Есть, например, интересная работа с ёлками на фанере — метра так два размером. Сейчас стоит, замотанная в целлофан», — делится с «Снобом» друг Сотникова, художник Олег Котельников.
К концу 1980-х ёлки и длинные чёрные автомобили стали постоянными героями картин Ивана Сотникова. С машинами то расправлялись огромные муравьи, то они оказывались на морском дне. А ёлкам художник посвятил целый цикл — «Про ёлы». В картине «Машинка и ёлки» два его любимых мотива встретились на одном холсте. Последнюю ёлку закончил после смерти Ивана Олег Котельников. Сотников планировал украсить её кошачьими мордами, но успел написать только хвою и фон. Котельников уже на свой вкус разработал тему кошачьей физиономии. Сейчас работа хранится сейчас у близкого друга семьи Марии Патюковой.
«Машинка и ёлки», конец 1980-х Фото: фонд Ивана Сотникова / работа находится в собрании Вадима Егорова
«По-моему, Таня (жена Ивана Сотникова. — Прим. ред.) попросила меня дорисовать её. Я сейчас уже не помню. На ёлке висели шарики, я изобразил на них разных котиков», — дополняет Олег Котельников.
Во второй половине 80-х и начале 90-х картины из головы объединяются в два больших цикла — «Персонажи компьютерных игр» и «Ёлы». Сотников первым из «новых» освоил виртуальную реальность. С сериями в 1986-м он тоже первым в своём кругу стал работать. В 80-е игровые автоматы стояли в кинотеатрах, на вокзалах и в аэропортах — гонки и стрелялки «захватывали» и детей, и взрослых. Сотников изображал машинки, похожие на игрушечные модели чёрных правительственных «чаек» и «волг», иногда на ножках-кочергах. Наивное ли творчество художника? Да. Но Иван считал, что сравнение его искусства с детскими работами — лучшая похвала.
Фото: фонд Ивана Сотникова
«Обязательный пейзаж»
Окна квартиры Сотниковых выходят прямо на Тургеневскую (Покровскую) площадь. Иван очень любил этот вид и много раз изображал его в разной манере.
В 1983 году он предложил приходившим к нему в гости художникам и просто друзьям написать вид на площадь Тургенева. Приглашены были друзья-художники и нехудожники, соседи, одноклассники. Все писали по-разному: разные ракурсы, материалы, техники. Кто-то изображал с рамой окна, с подоконником, с решёткой балкона. Кто-то — только часть пейзажа, кто-то — план площади, кто-то — вид сверху.
Название — «Обязательный пейзаж. Вид из окна Ивана Сотникова». Это была и выставка, и перформанс одновременно. Игра в обязательность: художник как бы говорил — вот вид, вот холст, а дальше каждый делает что хочет.
«Вид на Покровскую площадь», 2014 год Фото: фонд Ивана Сотникова / работа находится в собрании семьи автора
«Покровская площадь» Фото: фонд Ивана Сотникова
«Покровская площадь ночью», 1986 год Фото: фонд Ивана Сотникова / работа находится в частном собрании
«Покровская площадь» Фото: фонд Ивана Сотникова / работа находится в собрании Розенберга
«Акция Ивана носила разовый характер, но я продолжил этот проект. Ровно через год после той выставки в квартире Ивана у меня появилась мастерская — тоже с красивым видом из окна. И все мои друзья, Иван в первую очередь, стали рисовать пейзажи из моего окна, тем более что я всем давал холсты и краски в любом количестве. Постепенно набралось огромное количество холстов, рисунков и фотографий самых разных авторов. Проект так и называется — “Обязательный пейзаж“. При любой публикации я непременно ссылаюсь на историю происхождения этого названия. Проект до сих пор открыт — как говорится, work in progress. Как точно заметил сын Ивана Тихон, появился новый жанр в живописи. Теперь есть портрет, натюрморт, пейзаж и обязательный пейзаж», — говорит друг Ивана, художник Александр Флоренский.
«Канал Грибоедова», 1980-е годы Фото: фонд Ивана Сотникова
«Фонтанка», 2006 год Фото: фонд Ивана Сотникова / работа находится в собрании Александра Коблова
Многие художественные акции рождались в моменте, но это не уменьшает их значимости. Стихийные события в мире искусства обусловлены подготовленной к их рождению средой. Название Иван придумал, опираясь на термин из академической среды — «обязательный натюрморт».
Бунтари 80-х — рождение культовых феноменов
С Тимуром Новиковым, 1982 год Фото: фонд Ивана Сотникова / коллекция музея современного искусства «Гараж»
12 октября 1982 года — знаковый день для Сотникова и Новикова. Хотя тогда они даже не могли об этом догадываться. Друзья прогуливались по залам ДК имени Кирова, где готовили выставку нового объединения андеграундных ленинградских живописцев — ТЭИИ. Было довольно много бракованных стендов с дырами — впрочем, классика тех времён в отношении к неофициальным художникам. Друзья спонтанно выбрали один стенд с горизонтальной прямоугольной дырой, над работой художника Митавского, и объявили его «Ноль-объектом».
«“Ноль-объект“ — произведение-акция. Художникам группы ТЭИИ удаётся договориться о первой выставке в ДК имени Кирова. В то время выставляться могли только члены Союза художников. Участникам нужно было развесить свои картины по стендам — некоторые из них были бракованными — с прямоугольными отверстиями. И Тимур Новиков с Иваном Сотниковым тут же назвали один из них “Ноль-объектом“. Повесили этикетку, стали в нём фотографироваться. Выставком ТЭИИ пытался этому противостоять, уничтожал этикетки, запрещал художникам приходить на выставку. Они боялись, что комиссия из Минкульта запретит всю выставку из-за неучтённого произведения, и вели себя как чиновники. Иван с большим юмором рассказывал об этом. Он с Тимуром печатал шутливые постановления “ноль-комиссии“ в ответ на реакцию выставкома. Так они поняли, что им не по пути с ТЭИИ, и родилась группа “Новые художники“», — комментирует Татьяна, жена Ивана Сотникова.
Иван Сотников с сыном Тихоном у своего объекта «Тяни-толкай» на выставке «Гардероб» в Манеже, 1993 год Фото: фонд Ивана Сотникова / коллекция музея современного искусства «Гараж»
Екатерина Андреева вспоминает, что друзья даже сразу сочинили и стали всем показывать текст с утверждением, что «вся выставка — это лишь рамка» для их необычного высказывания: «Хеппенинг “Ноль-объект“ Тимура Новикова и Ивана Сотникова, с которого история “Новых“ начинается, обновил импульс безудержного восторга жизни, окрасившего акции Михаила Ларионова с товарищами (“Почему мы раскрашиваемся“). ХХ век в Петербурге — эпоха великого молодёжного искусства, всегда радостного, часто театрального. Его вспышки — “Мир искусства“, ОБЭРИУ, Арефьевский круг, хеленукты, “Новые“, митьки и некрореалисты — светят в угрюмой ночи академического и соцреализма разноцветной гирляндой, наподобие сияющих мостов и берегов “Фонтанок“ Сотникова».
Иван создавал и масштабные декорации — огромные картины на ткани (холсты и подрамники были в то время доступны только членам Союза художников). Правда, не для всех, только для «Поп-механики» Сергея Курёхина. В них можно найти отсылки к русскому авангарду и народному творчеству. Одна из работ содержала зашифрованный в двоичном коде лозунг «АССА Е-Е» — магический клич «Новых художников», который, по словам Тимура Новикова, не поддаётся однозначной трактовке.
Фото: фонд Ивана Сотникова
«Для “Поп-механики“ папа создал не только задники выступлений и костюмы, но и первый русский аналоговый синтезатор — “Утюгон“. Конечно, я не присутствовала на выступлениях Курёхина, но помню, как в 2005 году в Музее звука была реконструкция выступления Ивана Сотникова с Олегом Котельниковым на утюгоне. Частично такие реконструкции я наблюдала и дома: папа мог взять длинный нож или металлическую линейку, прижать рукой к столу и делать звук “дррр-дррр-дррр“, покачивая конец линейки, извлекая тибетский плавающий звук. Дома были необычные музыкальные инструменты — антикварные цимбалы, барабаны, скрипки, варган, губные гармошки, аккордеон и др. Папа очень любил музыку. Слушал “Роллинг Стоунз“, “Дорз“, “Зизи-поп“, Жанну Агузарову, группу “Кино“, джаз, Дженис Джоплин. Мы с ним ходили на концерты. Помню, как он с мамой ходил на “Кольцо нибелунга“ (вся опера шла несколько дней) в Мариинку. Вместе мы ходили на восстановленный балет “Весна священная“ в декорациях и костюмах М. Шемякина. Для меня это во многом стало ориентиром в моих музыкальных вкусах», — рассказывает «Снобу» дочь Ивана Сотникова, искусствовед Ника фон Штакельберг.
Создание «Утюгона» (с Олегом Котельниковым) Фото: фонд Ивана Сотникова
Дружба и окружение
Тимур Новиков, Олег Котельников и Саша Флоренский были лучшими друзьями Ивана Сотникова. Их объединял общий взгляд на искусство. Если с Новиковым и Котельниковым Сотников создал «Новых художников», то с Александром Флоренским в 2004 году, после путешествия на Соловки, основал «Общество любителей живописи и рисования». Первая выставка общества прошла на следующий год в Музее фресок Дионисия в Ферапонтово.
«Ферапонтово», 2005 год Фото: фонд Ивана Сотникова
«Идея была в том, что в постмодернистское время человек с этюдником выглядит уже “пощёчиной общественному вкусу“. В последующие годы мы организовали ряд творческих поездок (Ферапонтово, Нижний Новгород, Норильск, Красноярск), в которых участвовали Михаил Иванов, Ирина Затуловская, Олег Котельников, Ирина Васильева, Ольга Флоренская, Катя Флоренская, Александр Дашевский. После смерти Ивана в 2015 году такие поездки продолжались и продолжаются, но название “О. Л. Ж. и Р.“ я уже не использую», — говорит Александр Флоренский.
Музыкой Сотников тоже увлекался, даже играл с друзьями. Например, для вступления в рок-клуб панк-группе «Автоматический удовлетворитель» (Котельников, Андрей Панов по кличке «Свинья») нужен был ударник, и они позвали Ивана. Это изображено на картине Ивана «Концерт», которая хранится в ГРМ.
«Есть, к слову, и забавная история посещения концерта группы “Кино“. В СКК зимой 1989 года было выступление “Кино“. Мама и папа пошли большой компанией. Олег Котельников отдал проходку папе, но милиция долго не пропускала его в зал из-за внешнего вида (несоветский, слишком творческий), а также маму, Циркуля и Мишу Крашенинникова. Пока ждали, чтобы Айзеншпиц провёл папу, Юрий Циркуль с портфелем, набитым общим вином, исчез. Во время концерта его все искали — Иван всё беспокоился, куда же делся Циркуль. После концерта, когда все пошли общаться и поздравлять группу “Кино“, в конце коридора показался очень довольный Циркуль с пустым портфелем», — делится дочь Сотникова.
Художник в рясе
Иван Сотников в служении Фото: фонд Ивана Сотникова
Художник Владимир Шагин вспоминал: в 1982 году на заседании ТЭИИ утверждали устав. Спросили — все ли согласны. Иван ответил: «Я не согласен! Цели и задачи художника — попасть в Царствие Небесное». Ему тогда было двадцать с небольшим. До того, как он надел рясу, оставалось четырнадцать лет.
В 1993 году он стал старостой церкви Рождества Богородицы в деревне Кирва Новгородской области. Храм 1850-х годов стоял в руинах. Денег и материалов на ремонт не было. Сотников собрал по деревням обломки тракторов и обменял это железо на металлургическом заводе на кровельное — чтобы покрыть крышу и остановить разрушение. В 1996-м принял сан. С 2002 по 2006 год учился в Православном Свято-Тихоновском богословском университете.
«Для меня папа оставался прежним — добрым, интересным, духовно богатым. То, что он стал священником, для детей не было странным — мы просто жили ту жизнь, которую нам предлагали родители. Мы помогали в храме: пели в хоре с мамой, ездили по деревням на праздники, мама шила облачения для папы (так как в 90-е ничего не было). У меня нет особых воспоминаний и представлений о папе как о несвященнике, так как в 1996 году мне было 6 лет», — комментирует Ника.
Фото: фонд Ивана Сотникова
Morte nature Фото: фонд Ивана Сотникова
«Поцелуй» Фото: фонд Ивана Сотникова
Фото: фонд Ивана Сотникова / работа находится в собрании семьи автора
В мастерской на Садовой Фото: фонд Ивана Сотникова
Друзья относились к его сану серьёзно. Тимур Новиков и Георгий Гурьянов обращались к Сотникову как к священнику. После их смерти Иван ежегодно служил панихиды на их могилах — и на могиле Сергея Курёхина.
Последние годы Иван Юрьевич проводил в Санкт-Петербурге, Черногории и Вырице, где служил в храме Казанской иконы Божией Матери. Там же его отпели и похоронили на церковном кладбище. Крест христианского служения пересекался у него с крестом живописца: на листах с набросками композиций он записывал для памяти церковные службы.
«Вырица. Казанская церковь» Фото: фонд Ивана Сотникова
В том, что Сотников совмещал служение церкви и психоделическую жизнь ленинградского панка, нет ничего удивительного. Это было нормальным явлением для культурного слоя тех времён. Несмотря на историю с «Обязательным пейзажем», ни один пейзаж Сотников не писал так часто, как виды на церковь Казанской иконы Божией Матери в Вырице, где он служил.
«Искусство было естественной частью нашей жизни — папа коллекционировал, спасал старинные иконы, сам их реставрировал, пристраивал кому-то, кто ценил. Все дети ходили в эрмитажные кружки, музыкальную школу. Папа говорил, что рисовать должны все — для него это было как дышать. В такой атмосфере для нас было обычным ходить в музеи, на открытия выставок, общаться с разными интересными людьми. Папа собирал книги по искусству — часть этой библиотеки сейчас у меня дома — даже детские книги подбирались по эстетическому принципу, например много книг с иллюстрациями Конашевича. Фильмы, книги, мультики — мы не смотрели всё подряд, а только то, что имело культурную и художественную ценность. Папа не пропускал ни одной выставки, ни одного события в мире культуры. Все эти принципы сейчас я применяю в своей семье, для меня это само собой — водить детей в Эрмитаж и держать пастель и бумагу в доступе», — делится с «Снобом» дочь Ивана Сотникова, искусствовед Ника фон Штакельберг.
Фото: фонд Ивана Сотникова
В семье Ивана Сотникова семь детей. По стопам отца пошли трое.* *Ника стала искусствоведом, Иван Сотников младший тоже стал художником, а младшая дочь Варвара фон Штакельберг учится на скульптора.
Произведения Ивана Сотникова хранятся в Русском музее, Третьяковской галерее, Centre Pompidou в Париже, Victoria and Albert Museum в Лондоне, Музее современного искусства в Москве и во многих других собраниях.