Век без нафталина. Театру Ермоловой — 100 лет
Если бы вам предложили выбрать один спектакль за все сто лет истории Ермоловского, который максимально точно отражает дух этого театра, — неважно, видели вы ее вживую или только на записях и фото — что бы это была за постановка?
«Сильва». Спектакль дарит радость — настоящую, без подделки, такая музыкальная терапия без побочных эффектов. И это точно про дух Ермоловского: мы умеем делать праздник и делаем его честно. Если после спектакля у зрителя настроение лучше, чем до, а у меня не болит спина, — значит, все сделали правильно.
Ой, как сложно. Я же не жила так много… Мне кажется, в каждом сезоне, в каждом человеке — и именно благодаря людям — и есть «дух» театра!
Кого из легендарных «ермоловцев» прошлого или настоящего — будь то великий актер, режиссер или уникальный мастер закулисья — вы считаете своим главным профессиональным ориентиром в этих стенах?
Меньшиков. Потому что он пришёл и сказал: «Мы будем делать театр, в который интересно ходить». И просто начал это делать. Без долгих разговоров.
Актриса Наталья Гаранина.
Вспомните момент из вашей практики, когда перед театром стояла почти невозможная техническая или творческая задача, которую все-таки удалось решить общими усилиями. Что это был за случай?
Спектакль «Из пустоты». Декорации — рулоны бумаги, которые жили своей жизнью. Каждый спектакль они разматывались, падали, норовили накрыть сцену с головой. Я сидел в оркестре на сцене и каждый раз переживал за происходящее, одновременно восхищаясь самообладанием актёров. Казалось: ну всё, ещё чуть-чуть — и мы «встанем», сейчас этот рулон накроет мизансцену, и конец. Но нет. Актёр за актёром выходили, поправляли эту бумагу, обрывали, уносили — молниеносно, с таким видом, будто так и задумано. И каждый раз — финал, каждый раз — успех и аплодисменты. Как это получалось, до сих пор не знаю, но это было что-то.
Я второй год в театре — и всё, тьфу-тьфу-тьфу, хорошо!
Какую часть своей работы вы считаете самой важной для того, чтобы зритель в зале почувствовал магию, даже если он никогда не увидит вас лично?
Как музыкант я часто попадаю в ситуацию: смотрю на сроки и понимаю — это нереально. Физически не успеть, не расписать, не выучить. Кажется, тот, кто это придумал, живёт в другой вселенной, где часы идут медленнее. Но приходит день икс — и задача решена. Не потому, что случилось чудо, а потому что я просто взял и сделал, а потом долго не мог вспомнить, как именно. Зритель об этом никогда не узнает. Для меня самая важная невидимая работа — это умение в последний момент сделать то, что казалось невозможным, и сделать так, чтобы никто не заметил паники.
Моя работа — это выйти на сцену. И я выхожу!
Если бы вы могли отправить короткую телеграмму в 1925 год тем людям, которые только-только создавали этот театр, что бы вы им сообщили о сегодняшнем «Ермоловском»?
Ребята, театр жив. Тут сейчас круто, хотя и не всегда просто. У вас всё получилось. Спасибо за базу! P.S. Буфет всё так же кормит бутербродами, ничего не меняется.
Театр держится! Мы работаем!
Существует ли, по-вашему, особый «ермоловский характер»? Какими качествами должен обладать человек, чтобы стать здесь своим — независимо от того, выходит он на сцену или работает за кулисами?
Наверное, главное — это надёжность. Можно быть гениальным, можно быть неудобным, можно ругаться матом в коридоре, но если на тебя можно положиться в сложной ситуации — ты свой.
Тут человеки! Это замечательно!
Какую традицию театра Ермоловой — пусть даже самую маленькую, цеховую или закулисную — вы считаете обязательной для сохранения и передачи тем, кто придет сюда работать в следующем веке?
Рукопожатие перед выходом. Даже если ты с этим человеком только что поругался!
Все видят друг друга и здороваются — это счастье!