Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Все новости

big.jpg

Саша Щипин

Когда расстрел — лучший выход: о новом фильме Дуни Смирновой

Редакционный материал
К 190-летию со дня рождения Льва Толстого на экраны выходит фильм Авдотьи Смирновой «История одного назначения» — обаятельный и трагичный рассказ о законе, милосердии и неумолимом роке, который превыше и того, и другого
6 сентября 2018 10:35

Было у отца-генерала три сына. Двое — герои войны и достойные офицеры, а третий — поручик Гриша Колокольцев, который в свободное от балов время на спор поит слонов шампанским. Выслушивать отцовские нотации и бесконечные сравнения со старшими братьями ему надоело, поэтому Гриша переводится из гвардии в Тульскую губернию. В поезде он знакомится со Львом Толстым и делится с ним своими мечтами стать солдатам другом и наставником, уча их грамоте и ремеслам. Граф, еще чернобородый и буйный, всегда готовый взять за кадык очередного хама, к идеям поручика относится скептически, но, кажется, видит в нем молодого себя и приглашает юношу в Ясную Поляну, тем более что Колокольцев дружил в детстве с его женой Софьей Андреевной.

В результате Гриша оказывается попеременно в двух мирах. Первый — усадебный рай, где учатся арифметике серьезные светлоглазые дети, нежно хрюкают черные японские поросята, весело пикируются супруги Толстые, и только несчастный управляющий никак не может взять в толк, зачем нужно выписывать гуано из далекой Аргентины. В Ясной Поляне, конечно, тоже не все безоблачно, и, стоит только подойти к окну или внезапно открыть дверь, как отовсюду лезут семейные тайны, которых лучше бы не знать. И все равно этим неприятностям не сравниться с бедами второго мира — серого унылого ада, где фельдфебель ворует, прапорщик пьет, а командир, который мало того, что поляк, так еще и непьющий, изводит всех шагистикой, кляузами и мелочными придирками. В последнем круге этой закоптелой вечности — писарь Шабунин, которого шпыняют все, кому не лень, а в конце концов приговаривают к расстрелу, когда он, не выдержав, дает пощечину капитану Яцевичу.

Гриша, идеалист и либерал, бросается за помощью к графу, и тот даже назначает себя адвокатом Шабунина, выступая в его защиту с пламенной и трогательной речью об идиотах и огурцах, но все бесполезно: в 1866 году из-за Польского восстания в армии еще действуют военно-полевые суды, и для рядового есть только одно наказание за такое преступление — «казнь через расстреляние», хотя для всех очевидно, что оно несоразмерно проступку.

О создании этой картины авторы столько уже говорили в интервью, что пересказывать ее подробно, наверное, нет смысла. В двух словах — Авдотья Смирнова вычитала историю Шабунина в книге «Святой против Льва», где описание событий занимает три страницы (да и то попало в это исследование взаимоотношений Иоанна Кронштадтского и Льва Толстого почти случайно), после чего вместе со своим постоянным соавтором Анной Пармас написала сценарий, позвав третьим самого автора, Павла Басинского. В результате получилась основанная на реальных событиях история, которую хочется назвать притчей, но не поворачивается язык — настолько она живая и обаятельная, с очень настоящей четой Толстых, которых играют Евгений Харитонов и Ирина Горбачева. При этом фильм, собственно говоря, не совсем или даже вовсе не о Льве Николаевиче, хотя в этой истории он играет не последнюю роль, а герои временами начинают разговаривать цитатами из его книг (от выхода Толстого в финале и вовсе веет арзамасским ужасом).

После премьеры на «Кинотавре» картину Авдотьи Смирновой поспешили объявить очень своевременным и чуть ли не злободневным фильмом — рассказом про то, как бездушная государственная машина перемалывает застрявшего в ее шестеренках маленького человека. История эта, случившаяся полтора века назад, и вправду кажется вполне современной — но только потому, что находится абсолютно вне времени. Вообще любые параллели с жертвами судебной системы наших дней следовало бы проводить очень осторожно. Начать с того, что несчастный писарь Шабунин — едва ли не главный отрицательный персонаж фильма. Он трус и пьяница, который пошел в армию вместо односельчанина, польстившись на предложенные деньги, он спит с женой другого солдата, своего товарища по несчастью, он придумал себе какого-то несуществующего отца, то ли князя, то ли генерала, и оттого считает себя лучше и тоньше своих сослуживцев. При этом за душой у Шабунина нет ничего, кроме красивого почерка, и хотя на суде, пытаясь спасти писаря, Толстой пытается выставить его идиотом, на князя Мышкина он никак не похож. Откровенно говоря, Шабунин просто гадок со всеми своими прыщами и претензиями.

Звучит чудовищно, но смертный приговор — едва ли не лучшее, что могло случиться с Шабуниным, который со своим вечно расчесанным и раздраженным самолюбием грозил стать каким-нибудь Смердяковым. Зато в ожидании приговора он вдруг похорошел и успокоился, сделавшись тих и светел, а после смерти и вовсе прослыл мучеником, так что к месту, где закопали его тело, непрерывным потоком пошли крестьяне из окрестных деревень, пока начальство не приказало срыть могилу.

А доводят Шабунина до смерти совершенно прекрасные люди. Они все действительно хорошие — даже поляк Яцевич, который, если б не писал кляузы, был бы просто образцовым офицером, пусть суховатым и педантичным. Что уж говорить о Толстом, Колокольцеве или Стасюлевиче. Последний кажется вообще чуть ли не ангелом, пусть даже несколько опухшим от пьянства, — до тех пор, пока не задумываешься, отчего прапорщик не пытался защитить Шабунина до инцидента с пощечиной и закрывал глаза на происходящее в роте, хотя было очевидно, что писарь рано или поздно либо сам удавится, либо проломит кому-нибудь голову чугунным пресс-папье. При этом Гриша Колокольцев тоже хорош: со своими прожектами и прекраснодушием именно он распустил солдат, отчего те начали жечь бани, чтобы пощупать голых девок, и еще больше измываться над писарем. И даже Лев Николаевич невольно поспособствовал трагическому финалу, сначала объяснив поручику, как важно исполнять свой долг, а потом, вместо того, чтобы нанять хорошего адвоката или сразу попросить о помощи тетушку-фрейлину, решив блеснуть в суде красноречием.

В финале всех мог бы спасти разве что бог из машины, которого, как в древнегреческом театре, деревянный кран спустил бы на сцену с сизого неба. Но в небе, как всегда, пусто

И вот все эти замечательные люди, взяв золотушного писаря под белые руки с перепачканными чернилами пальцами, привязали его к столбу, надели на голову мешок и дали по нему залп из длинных тяжелых ружей. Виновны все, и в то же время никто не виноват. Можно, конечно, рассказывать, что милосердие должно быть выше закона (и с этим, конечно, сложно спорить), а можно ставить себя на место героев и пытаться понять, как можно было бы поступить иначе. Соврать под присягой, что Шабунин никого не бил, и потом, считая себя обесчещенным, пустить пулю в лоб? Объявить писаря невиновным и потом ждать, сколько народу погибнет, когда солдаты узнают, что можно ударить офицера и быть полностью оправданным? В фильме нет ответов, да их, в общем, и не существует. Тем более что все герои, даже ошибаясь, поступают единственно возможным для них способом. Конечно, хорошо бы всем вдруг стать лучше, но в то время даже Толстой еще не считал, что знает, как это сделать.

«История одного назначения» никого не учит, не обличает и не бичует. Это история о роке, о фатуме, не различающем добра и зла, не знающем милосердия. В этом смысле фильм Авдотьи Смирновой — античная трагедия, где все разыгрывают свои роли, не смея противиться судьбе. Все будет так, как должно было быть: Колокольцев примется муштровать солдат, Стасюлевич с застывшим лицом пойдет к пруду, Дашутка будет плакать на затоптанной могиле, а Толстой вернется за письменный стол, чтобы продолжить «Войну и мир», где Анатолю как раз отрезали ногу, а князь Андрей, глядя на него, вспоминает первый бал Наташи Ростовой. В финале всех мог бы спасти разве что бог из машины, которого, как в древнегреческом театре, деревянный кран спустил бы на сцену с сизого неба. Но в небе, под которым медленно плывет камера Максима Осадчего, как всегда, пусто.

Поддержать лого сноб
1 комментарий
Эдуард Гурвич

Вопрос к ДР. Хотел бы посмотреть на Лондонском фестивале  фильм " История одного назначения" Авдотьи Смирновой, попробовать попасть на обсуждение, если его устраивает Сноб, задать ей несколько вопросов, и, возможно, написать что-то для Сноба. Как это сделать? Сейчас отправлю это письмо в ДР. Вдруг откликнуться...

Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Станислав Кучер посмотрел новый фильм Авдотьи Смирновой «История одного назначения» и поговорил с ней о том, чем россиянам ХХI века может помочь Лев Толстой, зачем Авдотья учила сына вставать при появлении женщины и почему в финал картины не вошла песня Бориса Гребенщикова «Небо цвета дождя», без которой этого фильма бы не было
Осенью в Москве пройдет премия «Сноба» «Сделано в России». Номинант на премию в категории «Культура» — режиссер Борис Хлебников за фильм «Аритмия». Исполнительница главной женской роли в фильме Ирина Горбачева рассказала «Снобу» об интуиции и внутренней химии, тусовках, стрессе и скетчах в инстаграме
Ксения Соколова
Режиссер и сценарист рассказала Ксении Соколовой о мужской харизме Чубайса, советских панках 80-х годов, фильме «Кококо» и о том, грозит ли России упасть в бездну