Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Шоу Сноба на Youtube Шоу Сноба на Youtube
Все новости
Редакционный материал

«Пищеблок». Отрывок из романа

На следующей неделе в «Редакции Елены Шубиной» готовится к выходу новый роман Алексея Иванова «Пищеблок». Его сюжет разворачивается в пионерском лагере, где становится явью одна из популярных детских страшилок. «Сноб» публикует отрывок
11 ноября 2018 11:20
Иллюстрация: «Редакция Елены Шубиной»

— Ярко галстуки горят! — в лад выкрикивали девочки.

— На груди! На груди! — кричали мальчики.

Четвёртый отряд топал строем на обед в столовку.

— Горны звонкие трубят!

— Впереди! Впереди!

— Пацы, если сёдня не сыграем в Морской бой, я начну конфеты жрать, — зашептал соседям Гельбич. — Или поменяюсь с кем-нибудь на чё-нибудь.

«Или Жанке Шалаевой скормлю», — за Гельбича добавил Валерка.

— Нельзя! — возмутился Горохов. — Все терпят, и ты терпи!

— У меня силы воли ваще нету!

— Давайте на тихом часе сдёрнем, — предложил Титяпкин.

На том и порешили.

Жизнь в лагере шла своим чередом. Когда по трансляции прозвучали сигналы отбоя, Ирина Михайловна загнала пионеров в палаты, дождалась тишины и отправилась к себе в третий корпус, поручив дежурство Игорю Александровичу. Игорь Александрович побродил по коридору и поднялся наверх. Тогда в дверь Валеркиной палаты просунулся Гельбич.

— Толстая свалила, Усатый дрыхнет, — сообщил он. — Двигаем, пацы!

— Вы куда? — приподнялся на койке Лёва.

— Да мы по-пырому, — успокоил его Гурька.

Их было пятеро: Гельбич, Гурька, Валерка, Титяпа и Горох. Пригибаясь, они опрометью пробежали от корпуса к умывалке, от умывалки — к забору, перелезли сетку и очутились возле куста, в котором спрятали кораблики.

— Погодь, пацы! — остановил всех Гурька и достал из кармана два длинных пластика жвачки. — Мне мамка привезла! Даю по-братски!

— Крутяк! — восхитились пацаны. — А как две на пятерых поделить?

— Я разорву на кусочки, у меня глаз-алмаз! — заявил Титяпкин.

— Не-е, поровну не порвутся, а не поровну — нечестно!

— Давайте так! — загорелся Гурька. — Разорвите жувачки пополам, будут четыре одинаковые части, вы их жуёте, а потом все отдаёте мне жувать!

— Нечестно! — опять возмутился Горохов. — Мы все будем жувать половинки, а ты потом — две целых? Обнаглел ваще, бизон мохнорылый!

— Давайте считаться! — придумал Гельбич. — На кого бог пошлёт! Кто первый вылетит, тот ничего не получает, да и всё!

Гельбич принялся считать, тыча в пацанов длинным пальцем:

— Арбуз, дыня, жопа синя! Арбуз, масло, жопа красна! Горохов, ты!

— Да чё за фигня-то? — едва не заплакал Горохов. — Надо считаться не на первый вылет, а на кто останется!

Задача казалась неразрешимой.

— Короче, пацы, — нашёлся Валерка, — я знаю! Давайте так. Я ничо не жую, но от каждого получаю две конфеты.

— Верняк! — обрадовались пацы и полезли по карманам.

Теперь у Валерки образовался капитал для полноценной игры в Морской бой, потому что без ставки в виде конфет игра лишалась азарта. А пацы поделили жвачки и сосредоточенно жевали, глядя друг другу в глаза.

— Вы только не глотайте, — снисходительно посоветовал Валерка. — Если проглотить, жувачка может к сердцу прилипнуть, и тогда умрёте.

Титяпкин испуганно икнул.

— Пацы, блин, я проглотил… — ошарашено прошептал он.

Из недр зелёной черёмухи они вытащили хранящиеся там кораблики — обточенные о кирпичи куски сосновой коры с мачтами-палочками. На мачты насадили бумажные паруса. Кораблики сделались готовыми к плаванию.

Берег Волги в тихий час был пуст. В небе носились и орали чайки. Вода нежно шипела, оглаживая замусоренный пионерами лагерный пляж с полосой гальки вдоль прибоя. Впрочем, хороший прибой здесь случался редко — в реке перед лагерем лежала длинная отмель, гасившая набегающие волны. За отмелью виднелся белый бакен с надписью «114». Вдали вверх по Волге шёл толкач с низкой баржей, загруженной чем-то сыпучим. Синие Жигулёвские кряжи истаивали в солнечном сиянии, словно глыбы льда.

Гурька самоотверженно снял триканы, взял кораблики в охапку, зашёл в воду и разместил флотилию на акватории. Пацы тем временем собирали кидательные камни. Ими полагалось обстреливать фрегаты до тех пор, пока те не перевернутся вверх брюхом. Последний уцелевший кораблик и будет считаться победителем. Меж собой суда различались надписями на парусах, изготовленных из газетных лоскутков: у Валерки была «Вда», у Титяпкина — «Зда», у Гурьки — «Сия», у Горохова — «Няя ква», а у Гельбича — «Бочий».

— Покежьте камни, — потребовал у всех Титяпкин.

Камни должны были быть размером со сливу, не больше.

Титяпкин отнял у Гурьки плитку-блинчик и выбросил.

— А ты свои покежь! — обиженно потребовал в ответ Гурька.

Он тоже забрал у Титяпкина один камень и выбросил.

Гельбич встал в позу метателя копья и скомандовал:

— На старт… внимание… марш!

Град камней посыпался на флотилию, забултыхали всплески, маленькие кораблики закачались, словно стая уток. «Сия» едва не кувыркнулась, но выправилась, а «Зде» намочило парус. Но запас зарядов иссяк через минуту.

Пацы бросились искать новые камни — а нужные, как назло, тотчас исчезли среди гальки величиной с копейку. Обстрел утратил интенсивность.

— А дробью можно? — задыхаясь, спросил Гурька.

Согнувшись, он яростно рыл песок руками, как собака.

— Нельзя! — удушено выдохнул Горохов, тоже согнутый пополам.

Титяпкин первым нашёл булыжник и сразу запулил его по корабликам.

— Горохов потоплен! — радостно завопил он.

«Няя ква» печально плавала вверх дном.

— Да бли-ин!.. — расстроился Горохов и высыпал снаряды.

— Лучше бы мне отдал! — пожалел Гурька. — Я бы Титяпе отомстил!

Титяпкин сразу перенёс огонь на Гурькину «Сию», а Гурька обрушился на «Зду». Гельбич присоединился к Титяпе и Гурьке, цинично обстреливая их суда: он надеялся, что при помощи вероломства поразить кого-нибудь из противников будет вероятнее. Валерка же спокойно расстреливал «Бочего» Гельбича. Однако артиллерист из Валерки был аховый, и его камень ударил прямо в «Сию». «Сия» подпрыгнула и перевернулась.

— Ты кого подбил, косоглазый?! — взвыл Гурька.

Валерка только хмыкнул. Главное — его «Вда» не повержена.

Коварный Гельбич сощурился — и его снаряд метко опрокинул «Зду».

— Ну, всё! — поник Титяпкин. — Как всегда, победили козлы!..

Валерка и Гельбич теперь могли не спешить. Они встали поодаль друг от друга, чтобы не мешать, и швыряли камни по всем правилам, с прицелом и замахом. Всплески качали «Вду» и «Бочего», но кораблики держались.

Пацаны уселись на песок в предвкушении развязки.

— Если Вентиль выиграет, я до бакена доплыву, — пообещал Гурька.

Но сзади от лагерного забора вдруг раздался требовательный окрик:

— Эй! Эй!.. Вот вы где!

Пацаны оглянулись. За сеткой-рабицей виднелся Лёва.

— Вы чего сбежали из палаты? — гневно спросил он издалека. — Нельзя в тихий час отлучаться! Возвращайтесь в корпус!

Валерка почувствовал, что пацаны внутренне сжались, даже Гельбич опустил руку с камнем. Но чего им бояться Лёву? Лёва — не вожатый!..

— Догадался, где мы, — тихо сказал Горохов.

Валерка посмотрел на пацанов и с ненавистью уставился на Лёву. Лёва был весь из себя такой правильный-правильный — в брюках, в белой рубашке с галстуком… Причём он был правильный не казённо и не напоказ, а по-настоящему. Вот только по ночам он пил кровь, а так — всё хорошо.

— Доиграть не дал… — вздохнул Титяпа.

Гельбич неуверенно потоптался, а потом с досадой швырнул камень, повернулся и покорно поплёлся к забору. Пацаны тоже поднялись на ноги, отряхнулись от песка и уныло потянулись за Гельбичем. Лёва ждал, осуждая товарищей взглядом сквозь ограду. Валерку он словно бы не замечал.

— А как же корабли?! — отчаянно крикнул Валерка вслед мальчишкам.

И для него этот день словно бы начал стремительно пустеть. Конечно, пацы не были ему лучшими друзьями, но всё же они жили общей компанией, вместе играли, вместе маршировали и орали речёвки, и думали они почти одинаково. А сейчас пацы уходили, а Валерка оставался, не понимая, почему пацы не могут тоже остаться здесь, на пляже. Мало ли, чего там Лёва хочет!..

Над искристым мелководьем заполошно галдели чайки, носились над бумажными парусами «Вды» и «Бочего». Валерка глядел на удаляющихся мальчишек, и в душу его медленно закрадывался вещий мертвящий страх, что он остаётся один не только на берегу реки, но и во всём мире.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Алексей Иванов
«Тобол. Мало избранных» — вторая книга романа-пеплума Алексея Иванова. Причудливые нити человеческих судеб, протянутые сквозь первую книгу романа, теперь завязались в узлы. История страны движется силой яростной борьбы старого с новым. И ее глубинная энергия — напряжение вечного спора Поэта и Царя
Плам копит деньги на операцию по шунтированию желудка, чтобы наконец-то похудеть и начать жить. Пока она ждет начала новой жизни и мучается угрызениями совести из-за того, что она не такая, как модели в журналах, некие террористки «Дженнифер» начинают жестоко мстить мужчинам, которые плохо относятся к женщинам
Дмитрий Быков
Том Вульф показал, что у серьезной прозы есть два пути: либо превратиться в фэнтези, либо обратиться в честное документальное расследование. Он убедил нас в том, что грань между журналистикой и литературой едва различима, и первым сделал репортаж фактом настоящей литературы