Нил Мукерджи: Состояние свободы

Редакционный материал

В издательстве «Рипол Классик» выходит книга британского писателя, финалиста Букеровской премии Нила Мукерджи. Действие романа разворачивается в современной Индии. Автор затрагивает актуальные на сегодняшний день темы — миграцию и перемещение народов. Пяти героям предстоит узнать цену переселения и стремления к новой жизни. «Сноб» публикует первую главу

16 Март 2019 12:42

Забрать себе

Фото: Juan ignacio Tapia

Как и всегда, он стоял и просматривал счет перед оплатой. Это была старая привычка, которая появилась у него благодаря воспитанию отца: пробежаться по счету глазами еще раз, чтобы убедиться, что сумма к оплате не завышена. Однако сейчас он поймал себя на мысли, что он полностью утратил способность складывать числа. Стоя на ресепшн, он попытался собраться с мыслями. Затем достал кошелек, где лежали рупии и доллары США, и попробовал отсчитать нужную сумму — не вышло. Нечто столь фундаментальное для разума, как сложение, ускользало от него. Периферическим зрением он заметил, что неподалеку собралась небольшая толпа и украдкой, как бы невзначай, смотрела на него. Слухи распространяются быстро. Именно в тот момент он не выдержал и заплакал, вспомнив о своем сыне.

Он сомневался, стоит ли брать мальчика с собой в Фатехпур-Сикри сразу после дневной экскурсии по Тадж-Махалу, ведь еще две постройки времен Могольской империи за один день могли быть явно лишними. Однако он прикинул, что дорога займет меньше часа, поэтому можно расценивать такой тур как вполне обычную практику. Еще до сумерек они успеют вернуться в свой отель в Агре, а если лечь пораньше, засыпая под какую-нибудь телевизионную передачу, то следующим утром они, отдохнувшие, поедут в Дели. Эти разумные доводы одержали верх.

Когда об этом узнал молодой водитель взятой в аренду машины, то казалось, что буквально все в нем — и длинные волосы, и золотая цепочка на шее, и золотой браслет, и массивные часы — восприняло эту новость как завуалированный намек, что поездку непременно нужно совершить в рекордно короткое время. Он был в восторге оттого, что ему представилась возможность лихо проехать в Фатехпур-Сикри по пыльной, рыхлой дороге, резко газуя и так же резко ударяя по тормозам.

В пути им встретилась уйма грязных придорожных забегаловок, чайных магазинов и киосков с сигаретами и снеками. У тех, что были покрупнее, имелись названия и вывески. Они были довольно предсказуемыми для этой местности: Акбар, Шах-Джахан, Шахиншах, Джодха Бай, а в заведении Тансен блюда, по заверению хозяев, были «на 100 % ВИГИТАРИАНСКИЕ». Немного ранее был предупреждающий дорожный знак «ЛУТШЕ ПОЗДНО ЧЕМ НИКОГДА». Уже не в первый раз он задумался о том, как так получилось, что в стране, где существует такое бесчисленное множество надписей, так сильно хромает орфография. Взгляд упал на вывеску «Кока-Кола», которая украшала собой небольшой магазинчик, а торговая марка и слоган были написаны на хинди.

— Кока-кола, — сказал мальчик, узнав знакомый всему миру логотип, даже несмотря на то, что надпись была на хинди.

— Мы можем купить себе по одной на обратном пути, — ответил он и стал прикидывать, усмотрит ли водитель в его очередной просьбе сбавить скорость, чтобы мальчика не укачало, намеренное противоречие. Его беспокоили такого рода вещи.

Мальчик казался слегка подавленным, он так и не сделал шаг от узнавания продукта к изъявлению желания его приобрести. Обычно он без устали разговаривал и пытался прочитать заголовки на английском, которые украшали витрины магазинов и рекламные плакаты. Хотя он был рад тому, что сын ведет себя так спокойно, он задумался, не слишком ли обширная историческая программа была задумана для шестилетнего ребенка. Теперь он уловил вежливую терпеливость в спокойствии сына, будто бы мальчик показывал ему, что такой вид туризма ну совершенно не входит в сферу его интересов, однако он готов смиренно покориться воле отца. После недолгих расспросов о Тадж-Махале интерес мальчика заметно поостыл, и его стали интересовать более приземленные вещи «Пап, а что такое мав-зо-лей?»; «А Мумтаз сейчас захоронена под ним, да?»; «А она могла гулять, двигаться и вообще разговаривать, когда над ней Шах-Джахан все это надстраивал?» Потом вопросы вообще прекратились.

Что это было: пытливый ум, которому требовалось время все уложить по полочкам, или обычная скука? Он пытался заинтересовать сына, рассказывая ему различные истории, которые, как он полагал, должны были раззадорить фантазию мальчика: «Видишь какое ослепительно белое это здание? А ты знаешь, что император Шах-Джахан, который его построил, специально устраивал банкеты на террасе в полнолуние, чтобы все вокруг было белым? Лунный свет, одежда придворных и приглашенных гостей, цветы и еда — все-все было белым, чтобы идеально  сочетаться с белым мрамором и белым сиянием полной луны». Мальчик кивал, казалось, что он обдумывает то, что только что услышал, но никак потом эти разговоры не поддерживал.

Это натолкнуло его на мысль, что его сын попросту не был впечатлен всеми этими гробницами, вечной скорбью и возведением мемориалов усопшим. Его сын был американцем и рос уже в совершенно иных условиях. Его же детство проходило в Калькутте, где он сидел на коленях у слуг и теток, а они то и дело рассказывали ему истории о призраках. А когда он чуть-чуть подрос, то и сам читал подобные истории в детских книжках. Поэтому он не всегда понимал, что творится в голове у его сына, когда тот сталкивается с чем-то новым для себя, как, например, с осознанием того, что за обычной, реальной картинкой окружающей действительности, которую можно увидеть невооруженным глазом, стоит не менее яркая и живая история, скрытая от глаз обывателей. В итоге он решил для себя, что вновь обратится к историческим фактам только когда они доедут до Фатехпур-Сикри.

Обложка книги Издательство «Рипол Классик»

А может все дело в том ужасном инциденте, свидетелями которого они чуть было не стали по приезде в отель? Прямо напротив него строилось многоэтажное здание, и один из строителей, сорвавшись с высоты, разбился насмерть в тот момент, когда их автомобиль подъезжал ко входу в отель. Пока они стояли в образовавшейся пробке, буквально в двадцати метрах от них толпились люди, сбежавшиеся со всех сторон. В воздухе повисло напряжение. Скорость происходящего и странный, трудно поддающийся описанию звук, который раздавался из толпы, так и говорили о том, что случилось что-то нехорошее Это был какой-то напряженный шум, похожий на нечто среднее между жужжанием и нескончаемым бормотанием. Его сын спросил тогда:

— Папа, люди куда-то бегут. Посмотри, что там случилось?

Водитель догадался ответить на хинди.

— Мужчина только что упал со строящейся высотки, маздур. Скончался на месте. Бечара.

Он не стал переводить сыну, что сказал водитель и не позволял ему вытягивать шею и смотреть в окно. Пока они продвигались к отелю, сквозь толпу людей он увидел, всего на один короткий момент, пыльный тротуар, забрызганный багровой кровью. Автомобиль продвигался все дальше, дюйм за дюймом, и место происшествия осталось позади них. Он увидел, как сын повернул голову, продолжая смотреть в сторону, где стояла толпа. Действительно ли его сын видел тот клочок земли или просто что-то себе нафантазировал? Задать этот вопрос ему не представлялось возможным. Паника овладевала им все сильнее: видел ли что-нибудь ребенок? Повлияет ли это на его психику? Как ему выяснить это так, чтобы это не оставило отпечаток в сознании мальчика? Весь остаток того вечера он провел в мучительных размышлениях, пока сон не сморил его.

А сейчас, из-за неестественного спокойного поведения сына, переживания снова к нему вернулись. К тому времени как они подъехали к Агрским воротам, выиграв десять минут времени благодаря лихости водителя, мальчик выглядел довольно изможденным. Да и он сам чувствовал, что его обед находится не в желудке, а где-то в области грудной клетки, и готов в любой момент выйти наружу. Водитель усмехнулся: он был явно доволен собой.

Более чем двадцать лет жизни в академической среде Восточного побережья США полностью избавили его от такой индийской привычки, как кричать на людей, находящихся в подчинении, поэтому он просто переборол свое раздражение и рассудил, что лучше отложит разговор с водителем до их отъезда назад, чтобы сейчас не поддаться эмоциям и не перестать контролировать интонации, которые смогут зазвучать в приказном тоне. Поэтому он просто обратился к нему на хинди:

— Мы ненадолго, не более чем на час.

— Хорошо, сэр, — ответил водитель, понимающе кивая. — Я буду здесь.

Он проверил, все ли взял с собой — небольшой рюкзак, бутылка с водой, кошелек, паспорт, путеводитель, телефон, рюкзачок сына, — захлопнул дверь и взял ребенка за руку. Кроткое молчание сына не переставало беспокоить его. Куда подевались привычный восторженный детский лепет и неиссякаемая жизненная энергия?

Он опустился на колени, чтобы их лица были друг напротив друга, и ласково спросил его:

— Ты устал? Хочешь, можем поехать обратно в отель. Нам ведь с тобой не обязательно быть здесь.

Мальчик покачал головой.

— Хочешь купим тебе печенье с апельсиновым кремом? — Он приподнял брови и ухмыльнулся, ведь озвучил столь заманчивое предложение.

Мальчик снова покачал головой.

В этот момент позади него на газон села птица. Это был удод.

— Смотри! — воскликнул он и развернул мальчика так, чтобы ему стало видно птицу.

Мальчик послушно повернулся, но не стал о ней расспрашивать.

— Это удод. Ты такую ни за что не встретишь в Нью-Йорке, — заметил он.

— А это мавзолемей? — спросил мальчик.

— Нет, дорогой. — Он улыбнулся оттого, что ребенок так забавно произнес это слово. — Это не мавзолей. Это дворец. Ты же знаешь что значит дворец, не правда ли? Очень почитаемый и влиятельный король в нем жил. Его звали Акбар. Помнишь, я тебе о нем вчера вечером рассказывал?

— Это Шах-Джахан, который построил большой-пребольшой мраморный дворец для своей жены, а она умерла, и он был очень грустным и плакал все время?

Всякий раз, как его сын начинал говорить, отцовское сердце начинало таять, слыша американский акцент.

— Нет, это не про него. Акбар Великий был его дедушкой. Пойдем-ка, давай посмотрим на дворец. Видишь, он совсем другого цвета. Весь красно-коричневый, даже оранжевый. Он не такой белый, как мы видели до этого.

Они прошли мимо нескольких разрушенных средневековых клуатров, затем мимо полностью отреставрированных трехарочных внутренних ворот, а чуть в отдалении виднелось большое здание с куполом, которое только ожидало реставрации. Зазывалы и спекулянты, как только увидели мужчину с маленьким мальчиком, выходящими из машины, тут же оживились:

— Вам нужен гид, сэр? Он хорошо говорит по-английски. Настоящий знаток истории. Он знает то, чего вы никогда не найдете в книгах.

Вся толпа чуть ли не хором повторяла эти заветные слова.

Перевод: М. А. Никиточкина

Лого Телеграма Читайте лучшие тексты проекта «Сноб» в Телеграме
1 комментарий
Борис  Цейтлин

Борис Цейтлин

Перевод обычного качества, т.е. халтурный.

Хотите это обсудить?

Войти Зарегистрироваться

Читайте также

Каждую неделю Илья Данишевский отбирает для «Сноба» самое интересное из актуальной литературы. Сегодня мы публикуем фрагмент новой книги Вячеслава Курицына. В его основе — лента реальных спортивных новостей, переработанных и дополненных до состояния стихотворений в прозе, лирической публицистики или маленьких философских эссе
Ситуация, в которую однажды попала английская писательница Тереза Дрисколл, стала сюжетом для ее очередного бестселлера. «Сноб» публикует первую главу

Новости партнеров

Действие новой книги Данила Корецкого «Сандал, которого не было» (издательство «АСТ») разворачивается на Северном Кавказе. Оперативно-боевая группа «Сандал» выполнила свои задачи и должна вернуться на базу. Однако из политических соображений ее признают погибшей. Единственное, что остается бойцам, — отыскать в горах Кавказа древний меч ассасинов. Удастся ли группе найти артефакт и вернуться к прежней жизни? «Сноб» публикует первую главу