Все новости
Редакционный материал

AZ: взгляни на себя

В музее AZ открылась выставка под дерзким названием «Лики/ Лица/ Морды», где представлены более 70 работ художников-шестидесятников и современных авторов. В основном это портреты. Но в сочетании с видеоинсталляциями, джазовой музыкой и эффектными декорациями выставка производит впечатление динамичного и цельного спектакля, разыгранного первоклассными актерами
13 марта 2021 9:24
Фото: Музей AZ

Этот музей начался с одного женского портрета. То есть вначале было Лицо. Последнее обстоятельство очень важно для понимания хода дальнейших событий, приведших к созданию музея Анатолия Зверева, AZ. Музея еще не было, коллекции тоже. Но было женское лицо, взиравшее отстраненно и мечтательно со стены на выставке «Арт-Манежа». Мимо него прошла с экскурсией Наталия Опалева, вице-президент Ланта-банка. Она встретилась глазами с дамой на портрете. И пошла дальше — впереди было еще много картин, объектов, скульптор. Но почему по окончании экскурсии Наталия Опалева вернулась? Какая сила привела ее обратно на стенд галереи «Кино», где экспонировался портрет Анатолия Зверева? Лицо? Энергия взгляда из-под черной челки? Магия живописи? Трудно сказать. Картины приходят в твою жизнь как люди. Ты в них или влюбляешься, или они вызывают резкое неприятие, или оставляют тебя более или менее равнодушными. Наталия Опалева влюбилась. И это было начало. 

С тех пор прошло 16 лет. Два дня назад, после всех карантинов и запретов, музей AZ вновь распахнул свои двери, представив новый выставочный проект: «Лики/ Лица/ Морды». В коротком вступительном слове автор и бессменный куратор музея Полина Лобачевская объяснила свою концепцию так: «Варвары предпочитали изображать Морды… Христиане взялись за Лики… Где-то после Великой французской революции Божественный свет стал меркнуть, и на смену Ликам пришли Лица. Но грянул век двадцатый. И столкнулись в нем и Лики, и Лица, и Морды». 

Фото: Музей AZ

Собственно, вся выставка, как она сложилась, попытка заглянуть в глаза ХХI веку из века ХХ. Собрать коллективный портрет поколения художников-шестидесятников, которых всегда волновал «ряд волшебных изменений милого лица». И та легкость, с которой в наше время лица превращались в морды и рожи, но случалось — очень редко, — что и в лики. 

Природа человеческая многообразна, причудлива и не обязана по чьей-то указке поддаваться прямодушным объяснениям. У входа под джазовую переработку музыки из оперы Сергея Прокофьева «Любовь к трем апельсинам» нас встречает персонаж-маска Олега Целкова с разъятым ртом то ли в улыбке, то ли в страшном крике. Франкенштейн ХХ века. Сам художник говорит о его тотальной и тоталитарной природе: «Это не портрет отдельно взятого субъекта, а портрет всех вместе в одной роже — и до ужаса знакомой». 

А рядом изумительный образец ар-брют Леонида Пурыгина «Автопортрет в парадной форме генералиссимуса» (1989). Экстремальный наив и психоделический абсурд в зелено-голубых тонах советского офицерского мундира.

Вообще некоторый налет безумия и опыт непосредственного знакомства с практикой отечественной психиатрии легко проследить в работах художников «Советского Ренессанса». Что делать! Эпоха была не слишком милосердна к их попыткам запечатлеть ее портрет во всей его непредвзятой суровости и беспощадной правдивости. Примечательно признание отца Георгия (священника Георгия Кочеткова), которое приводится в каталоге: «Я считаю, что откровение Зверева — в особом экзистенциальном взгляде на человека. Он по-новому увидел человека в условиях, когда человеческое лицо было никому не интересно — более того, опасно. Быть носителем человеческого лица в советском обществе было опасно для жизни». 

Наверное, проще было тем, кто вел свой заочный диалог с живописцами прошлого, как, например, чудесный Василий Калинин. Его «Ожидание свидания» (2007) с бушующей сиренью и замоскворецкими куполами — один из вариантов богемного салона, сулящего во всех смыслах незабываемое рандеву. Как, впрочем, и совершенно пуантилистический по манере «Вечерний звук» (1974) Бориса Свешникова. Но надо знать трагическую судьбу этого художника, проведшего восемь лет в сталинских лагерях и всю свою жизнь промыкавшегося в статусе нежелательного или запрещенного, чтобы оценить изысканный колорит его полотна, эту его борисово-мусатовскую элегию, уводящую нас в романтический мир грез и мечтаний. 

Фото: Музей AZ

На выставке, разыгранной по законам театрального спектакля, есть несколько мощных цветовых аккордов, которые заставляют замереть от неожиданности. Это, конечно, полуабстрактный портрет Натальи Турновой «Запредельное» из серии «Страсти» (2014), буквально сбивающий с ног сочетанием пурпура и черного. Это неожиданная серия пастелей «Жизнь Рембрандта» (1987) Михаила Шемякина, которая рифмуется с ранними портретами Френсиса Бэкона. И конечно, черно-синий «Генезис» (2019) Леонида Ротаря, занимающий полстены на втором этаже. Тут уже нет ни лица, ни лика, ни морды, а только абрис человеческого черепа, состоящий из каких-то вибрирующих пикселей. Ничего человеческого, одна мертвая цифра. Это полотно, мне показалось, находится в напряженном диалоге с «Космическом портретом» (2020) Гриши Брускина, посвященным Борису Гройсу. Во всяком случае, они размещены в самом непосредственном соседстве. Существа без глаз, образы-функции и есть портрет нашего времени. 

И тут же по контрасту с ними два лица, от которых невозможно оторваться: автопортрет Эдуарда Штейнберга (1961) и чудесный портрет художника Дмитрия Краснопевцева кисти Анатолия Зверева (1958). Здесь как раз присутствует та человеческая глубина, художественный артистизм и психологическая сложность, которых сейчас так не хватает в нашей жизни и в искусстве. Они сошли на нет. Истаяли, как прошлогодний снег, ушли за ненадобностью. Почему? У авторов выставки нет ответа. 

Зато в качестве бонуса зрителям предлагается возможность подняться на третий этаж, чтобы там под музыку Баха погрузиться в созерцание золотого сияния, омывающего женские портреты Анатолия Зверева (инсталляция Платона Инфанте). Здесь все зверевские «детули», любимые модели, подруги, поклонницы, покровительницы. Портреты Оксаны Асеевой, Зои Берлинской, сестер Костаки — Алики, Инны и Наташи. 

И еще тот самый знаменитый портрет, с которого началась история AZ. «Ах, витязь, то была… Полина». Символично, что первым произведением, купленным Наталией Опалевой, был портрет самой Полины Лобачевской. И он тоже тут. В блистательном окружении в золотом сиянии. Лик? Не уверен, скорее красивое, запоминающееся лицо, которое не спутать ни с чьим другим. 

А потом надо еще раз спуститься на второй этаж и просто молча постоять перед огромным экраном, где один за другим в формате слайд-шоу будут проплывать черно-белые портреты тех, кто и стали главными героями выставки в AZ. Это фотографии самих художников, снятые в разные годы Анатолием Брусиловским и Игорем Пальминым. Один за другим они будут появляться и исчезать под музыку Дмитрия Шостаковича. Под отчаянный и прекрасный вальс из его «Джазовой сюиты №1», который все успели забыть, а потом снова полюбили благодаря Стэнли Кубрику и его фильму «С широко закрытыми глазами». 

Я глядел на эти одухотворенные, красивые портреты и еще раз убеждался в мудрости утверждения, что лицо нам дается от Бога, но дальше его, как известно, надо заслужить. 

Демонстрируя невероятный диапазон тем, стилей, художественных манер, музей АZ остался верен себе. И на этот раз в центре его нового выставочного проекта — Художник. А уж каким образом мир к нему повернулся — ликом, лицом или мордой, — это вопрос к художнику. Ну и к миру, конечно, тоже.

Больше текстов о культуре, политике и обществе — в нашем телеграм-канале «Проект “Сноб” — Общество». Присоединяйтесь

Вам может быть интересно:

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий
Читайте также
Дмитрий Барченков
На прошлой неделе на платформе Disney+ завершился показ сериала Marvel «Ванда/Вижн» о двух супергероях из команды Мстителей: обладающей магическими способностями Алой Ведьме и роботе-андроиде, умеющем чувствовать. В России же премьерой недели стал сериал «Я не шучу» — как бы жизненная комедийная драма о женщине-стендапере, списанная с реальной истории. Но если первый проект хочется назвать шедевром, то ко второму возникли вопросы
Певица Манижа выиграла национальный отбор на конкурс «Евровидение» — ее феминистская песня Russian Woman (в ней есть такие слова: «Тебе уж за 30, алло, где же дети? Ты в целом красива, но вот похудеть бы»)победила в народном голосовании «Первого канала». Выбор «народа» понравился не всем — в социальных сетях появились вопросы вроде: «Как исполнительница таджикского происхождения может представлять Россию?», а один из депутатов Госдумы заявил, что песня победительницы — «унижение нации». Автор рубрики «Рисунок недели» Дмитрий Северов решил изобразить борьбу «русского духа с “женским вопросом”»
Саша Щипин
На экраны выходит фильм Андрея Хржановского «Нос, или Заговор “не таких”», полный вдохновенного сумбура, нечеловеческой музыки и документального ужаса