Все новости
Журнальный материал

Велодорожка как предчувствие

Нынешняя реконструкция Москвы, которая по плану заявлена до 2018 года, стала самой острой темой Интернета, выявив непримиримые позиции участников дискуссии. Одни по привычке клянут власть и подсчитывают мифические «откаты», другие призывают потерпеть в ожидании прекрасного завтра, которое вот-вот наступит, обещая нескончаемые километры газонов, цветников и велодорожек. Дождемся ли – ключевой вопрос москвичей и гостей столицы
4 сентября 2016 8:21
Фото: Алексендр Любарский/КоммерсантЪ

Кажется, люди счастливы, а ведь это самое главное, невольно подумал я, когда, остановившись в прохладной тени у Театра сатиры, рассмотрел в деталях Триумфальную площадь. После ада реконструкции – а до этого я прошел с километр по дощатым тропкам «благоустраиваемого» Садового кольца и наглотался изрядно песка и прочей строительной пыли – казалось, что я попал в небольшой рай. Одинаковые молодые деревья, аккуратные газоны с детской мебелью, стеклянные кубы  киосков и кафе, а в центре всего этого великолепия – летящие белые конструкции огромных качелей. На них одновременно качались какие-то дети, влюбленные парочки, туристы и даже просто проходивший мимо клерк с чемоданом-дипломатом – все они приводят свои тросы в движение, разгоняясь по большому радиусу, и создают постоянно движущуюся конструкцию улыбок, медитации и счастливых вскриков. Так живет, дышит и ликует обновленная площадь. Триумф градостроительной политики мэра Собянина и его команды.

Сады вместо баррикад

А ведь каких-то пять-шесть лет назад Триумфальная выглядела совсем иначе. Ее нерв проходил вдоль бесконечного временного забора, которым она была укрыта по периметру. Формально для какого-то ремонта, археологических раскопок (версии рознились и множились, хотя ничего толком не происходило). А на деле для того, чтобы не давать людям собираться там каждое тридцать первое число каждого месяца, где такое число имелось, в память о тридцать первой статье Конституции, таковую свободу собраний гарантирующей. Время так спрессовалось и столько всего с тех пор произошло в российской политике, что «Стратегия-31» кажется теперь событием почти из мезозоя. И действительно, из раза в раз, говорю как свидетель тому, горстка из десятков и иногда сотен человек выходила к этому злосчастному гофрированному забору, где их уже ждали омоновцы, нашисты и журналисты.

Об этом сегодня не напоминает ничего. Архитекторы из Buromoscow, а этот проект готовили именно они, просто перепридумали площадь с нуля. Словно не было автозаков и сакраментального «Граждане, не мешайте проходу граждан». Словно не было политической истории памятника Маяковскому, у которого с шестидесятых годов прошлого века собиралась дерзкая молодежь публично читать стихи. Нет, все это было перечеркнуто, а страница перевернута. Из площади сделали очень милый дачный сквер с огромными качелями.

Здесь, наверное, можно долго рассуждать о злонамеренном благоустройстве улиц как форме контрреволюционной деятельности, вспомнить превращение Лужковым асфальтового плаца Манежной площади в многоярусный подземный торговый центр ровно с такой же целью (что, заметим в сторону, не помешало в декабре 2010 года фанатам подраться с полицией прямо на этих ярусах) или даже широкие бульвары барона Османа в Париже XIX века, препятствовавшие строительству баррикад.

Фото: Наталия Гарнелис/ТАСС

Но дело, в общем, не в этом. Ведь вряд ли российские, или датские, или какие-то еще архитекторы, которые перепридумывают очередную улицу в центре Москвы, рассуждают в категориях: надо сделать так, чтобы там не хотелось свергать власть. Нет, они просто делают пространство для комфортной, в их понимании, жизни, а уж где тут бегал Эдуард Лимонов, с какой клумбы что кричал Алексей Навальный и под каким фонарем винтили Ксению Собчак, им просто неважно – не их это топология, не их.  Вот и выходит в итоге, как у поэта Ивана Давыдова, «где нас бил ОМОН немножко, там теперь велодорожка».

Или даже не велодорожка, а в большинстве случаев – рабочие в оранжевом, песок, горы плитки, забор с бело-зелеными полосами и обещание велодорожки. Велодорожка как предчувствие или, говоря биржевым языком, как фьючерс.

Пока публицисты либерального толка обвиняли собянинскую администрацию в создании городской среды, где невозможны массовые протесты, совсем незамеченным оставался один факт, который все более выпукло проглядывает теперь на некотором историческом удалении. В поздней путинской России, в России не нулевых, а десятых московские власти смогли сделать то, что не смог (или не захотел) сделать Кремль, а именно предложить хоть какой-то образ будущего, не сопряженный с апокалипсисом наших дней.

Как в Европе

На сайте проекта большой реконструкции Москвы «Моя улица», рассчитанного до 2018 года, кроме инфографики, схем, карт и рисунков есть много агитационных видео, лейтмотив которых – столица становится нормальной европейской столицей.

И чисто семантически оба слова – «нормальный» и «европейский» – это и есть революция сознания. Вся остальная государственная машина, если кто вдруг забыл события последних лет, постулирует, что Россия – это не Европа. Но дело скорее даже в первом слове. Нас приучили еще с советских времен к тому, что мы не можем быть просто обычными, нормальными, средними, нам всегда надо быть впереди планеты всей, делать что-то грандиозное, чтобы решительно все смотрели и нам завидовали.

Фото: Антон Белицкий/КоммерсантЪ

В этой реконструкции, судя по планам и уже готовым участкам, подход радикально другой. Архитекторы делают из Москвы воистину среднестатистический европейский город. Не то Вена с ее кольцевой Рингштрассе, не то скандинавские велодорожки, не то берлинский Кройцберг, сменивший Уильямсбург как источник вдохновения. Всего по чуть-чуть, и все в кучу. Не разберешь, где что, да, наверное, это не требуется.

Из описаний проектов следует, что смысловая нагрузка есть только в реконструкции Садового кольца, которому возвращают заложенные в его названии и вырубленные еще в конце тридцатых сады. Все прочие проекты сугубо функциональны, и перепланированная Бронная не сильно отличается от какой-нибудь Никитской или Никольской, кроме практических решений по парковкам, фонарям и лавкам уже на месте.

Вот эта среднеарифметическая Вена, собираемая наспех в Москве из взаимозаменяемых элементов почти как конструктор «Лего», и должна стать «нормальным» «европейским» городом. Пока это получается только отчасти, потому что отделанные улицы отдают одновременно, простите, мертвечиной, казенщиной и навязанной сверху бездушностью.

И это не претензия к молодым российским и не только российским дизайнерам, проектировщикам и архитекторам. Они все придумывают правильно (если тут вообще применимы категории правильности), не отстают от мировых трендов – тут вам и временные деревянные конструкции, и искривленные нарочито дорожки, насыпные возвышения, озеленения, сужение дорог и расширение тротуаров. Все то же самое они могли делать в любой другой европейской стране – и это как раз соответствует задумке.

Эта улица – не моя

Но вот незадача: проекты разбиваются о реальность, в которой Россия, к сожалению, еще не обычная европейская страна, где скучно сменяются через выборы правительства, суды не принимают решения по телефону, а цензура и правда запрещена. Ашхабад из нашей свежепостроенной Вены пробивается не потому, что ошиблись в «Стрелке» или где-то еще, а потому что Ашхабад никуда не делся из наших голов. Механическое повторение контекста само по себе еще ничего не значит. В Китае вот пару лет назад построили города с точными копиями кварталов и достопримечательностей европейских столиц, но там никто не стал покупать квартиры, и они стоят до сих пор призраками. Так немного безжизненно и даже неловко иногда выглядят и новые эти пространства, вымощенные серой крупной плиткой.

Отдуваться за неприглядный вид перекопанных улиц, как и за все в России, пришлось Пушкину. Хотя и не в одиночку: заградительную компанию ему составили Горький, Елисеев, Филиппов... Фото: Александр Миридонов/КоммерсантЪ

Впрочем, это лишь мои ощущения. «Моя улица», например, утверждает, что поток пешеходов на благоустроенных уже улицах вырос за последние годы в два с половиной раза. А еще ненавязчиво и вместе с тем довольно-таки крупным шрифтом подчеркивает, что проекты по обновлению Москвы на ресурсе обратной связи населения с мэрией «Активный гражданин» обсуждали полтора миллиона человек. Звучит как отповедь всем фейсбучным критикам и прочим колумнистам. Где же, мол, вы были, когда мы обсуждали все это, а теперь только клавишами и можете гневно щелкать.

Критики и колумнисты, разумеется, ни в какой «Активный гражданин» не ходили, зато ходили в магазин, метро, офис, бар и прочие места, которые вообще обычно посещают люди в городе. Каждая такая прогулка завершается то ли гневным, то ли ироничным (а чаще все сразу) рассказом о том, что эти гады по третьему разу меняют плитку в одном и том же месте. Что все перекопано и пройти и проехать нельзя, что зимой скользко, а летом душно и пыльно, и нет, главное, этому никакого конца и края.

В какой-то момент не выдержала даже далекая обычно от градостроительной политики Рената Литвинова, которая написала у себя в инстаграме (позволю себе пространную цитату, слишком уж она показательна): «Кто из москвичей грезил о безобразной и скользкой плитке, которую теперь принялись прибивать каждое лето по-новому? Почему вся деятельность направлена в ущерб жителям? Зачем заужать то, где и так вечные пробки? Кому нужны эти широченные велосипедные дорожки вдоль загазованных, забитых машинами дорог – там идут редкие прохожие, а велосипедистов я вообще никогда не вижу ближе к осени, а тем более к зиме – они так и не приживутся на нашей холодной и агрессивной местности!»

Адвокат дьявола

Упомянутые плитка и велодорожки стали не просто притчей во языцех, но и удобной мишенью. Чуть что не так, вспоминают их, а главным локальным злодейчиком назначен собирательный урбанист. Время от времени, когда в городе что-то идет не так, либеральная интеллигенция дружно предлагает вешать урбанистов на их же новых фонарях (или новый вариант: топить в ливневой канализации), после чего все радостно смеются над «шутками» в таком духе и неистово лайкают друг друга. Аллергическая почти что неприязнь к действиям городской администрации доведена почти что до рефлекса и возведена в абсолют. Фестиваль варенья, праздник цветов, огромная зеленая голова – что бы ни происходило в Москве, все нужно прокомментировать, над всем нужно посмеяться, все нужно осудить. Сомневаться нельзя, а то попадешь под каток. Так работает механизм обычной травли, как в школе, например. Если ты в ней не участвуешь, ты становишься ее жертвой.

Парадокс только в том, что это немного нелогичная и даже, откровенно говоря, шизофреничная травля, поскольку она направлена изнутри гетто вовне. То есть с объективной реальностью она соотносится слабо или даже никак: эти люди не то что повесить не могут урбанистов, они вообще в современной России сами являются объектом постоянных атак – со стороны следователей, телепропаганды и молодежных прокремлевских активистов.

Так что, наверное, это такая защитная психологическая реакция, которая дает своего рода разрядки. Григорий Ревзин, архитектурный критик и партнер конструкторского бюро «Стрелка», которое готовило во многом нынешнюю реконструкцию, по крайней мере на уровне концепций и идей, понимая этот сантимент и всю глубину фрустрации некогда белоленточного движения, взял на себя неблагодарную роль адвоката дьявола и, пытаясь защитить плитку, невольно, а может, даже и вольно защитил Собянина, чем навлек на себя еще больший гнев со стороны почтенной публики.

Ревзин, к слову, верит публике на слово и с горьким сожалением расписывает, что в послепутинской России, буде она когда-то все же случится, с установлением тем или иным способом подлинного народовластия, сакральными жертвами будут сразу назначены злосчастные велодорожки, которые демонтируют, мол, под улюлюканье толпы.

Велопробег в будущее

…Я выхожу из дома, иду до стоянки городских велосипедов и еду в офис. Мне ехать пятнадцать минут. На метро, откровенно говоря, дольше. Светит солнце, дует приятный легкий ветер, и я почти верю, забывая на секунду про санкции, Донбасс, Сирию и прочее, и прочее, что я живу в нормальном европейском городе. Но потом я вспоминаю, что велосипед, на котором я еду, поставила локальная путинская администрация, и она же сделала велодорожку, по которой я еду, и мне становится немного грустно. Грустно от того, что наши мечты о нормальной России зависят от прихоти какого-то чиновника, а не от нас самих, что бы там ни говорил проект «Активный гражданин».

До 2018 года высадят сады на Садовом, добьют все бульвары и радиусы от них, набережные, заполнят все это цветами, ненавистными фейсбуку фестивалями, лавками и небольшими кафе «как в Европе», если они, конечно, приживутся. А уж там то ли чемпионат мира по футболу, то ли президентские выборы; бог его знает, что будет дальше. Если так случится, что власть и правда как-то вернется в руки граждан, то Ревзин точно прав в том, что подотчетные гражданам парламенты не дадут лишние деньги на зеленые головы и пластиковые деревья, когда не сделан еще ремонт детских садов. Но вряд ли кто-то что-то будет демонтировать – это уж совсем.

Пройдут десятилетия, а эти тротуары и дорожки останутся. Возможно, когда-то по ним даже поедут велосипедисты гурьбой, а не одиночками, как я сейчас. И тогда вдруг на них махнут рукой, проходя мимо, молодые люди: «Вот, мол, при Путине какие классные штуки строили». Называем же мы теперь дома и квартиры сталинскими, абстрагируясь от репрессий и ГУЛАГа.

Ну а Собянин, что Собянин? Кто теперь вспомнит, что генеральной реконструкцией Москвы 1935 года занимался Лазарь Каганович?
Ɔ.

Поддержать лого сноб
0 комментариев
Зарегистрироваться или Войти, чтобы оставить комментарий