Издательство: «Новое литературное обозрение»

Для этой истории я с удовольствием позаимствовал бы название замечательной книги Ольги Осиповны Ройтенберг «Неужели кто-то вспомнил, что мы были...». Только рассказ мой пойдет не о плеяде художников 1920–1930-х, а о забытом поколении потерянных игрушек приблизительно того же периода, по тем или иным причинам давно и безвозвратно канувшим в Лету, но, безусловно, заслуживающим того, чтобы его вспомнили, обозначив его место в контексте времени. Тем более что в старинной игрушке, как и «в старинной вещи ухватывается не реальное время, а лишь его знаки, культурные индексы».

Среди многочисленных исторических визуальных источников особый интерес для меня как исследователя представляют старые детские кинофильмы, фотографии, печатные издания. Как в своеобразных каталогах, находим мы в них свидетельства появления и бытования новой советской игрушки, предназначенной «счастливым детям сталинской эпохи». В ее создании и становлении тесно переплелись идеологические и политические задачи, выполнение которых контролировал специально сформированный в 1934 году Комитет по игрушке НКП РСФСР. Одна из главных задач — «воспитание юных граждан средствами киноискусства», которую «партия, правительство и лучший друг детей, товарищ Сталин» поручили организованной в июле 1936 года студии «Союздетфильм». Сказано — сделано. Менее чем через год киностудия выпускает картину для дошкольников режиссера Таисы Арусинской «Воздушное приключение».

Премьера «нового художественного звукового фильма» состоялась 24 марта 1937 года.

Сценарий «для самых маленьких граждан страны» написал Александр Иванович Введенский, замечательный «детский и недетский» поэт и драматург, один из странных ленинградских писателей — «чинарь — авторитет бессмыслицы», homo viator, стоявший у истоков содружества обэриутов.

С 1936 года Введенский проживает в Харькове, своем «последнем прибежище». У него новая семья, в которой трехлетний пасынок Боря и родившийся в 1937-м долгожданный сын Петя. Время от времени наезжая в Москву и Ленинград, Александр Иванович продолжает сотрудничество с Детиздатом, где в 1936 году выходит его книга «Катина кукла». В ней Введенский в очередной раз обращается к образу игрушки, сделав главной героиней не девочку Катю, «утром рано-рано уехавшую в город», а ее куклу Таню, оставшуюся на даче в окружении своего игрушечного мира, так напоминающего идиллическую картину неспешной жизни дореволюционной русской усадьбы.

Тут и домик с изящной крохотной мебелью, чайным сервизом и пианино, и зеркальное озеро с лодочкой и лебедем, и огород с кроликами, и палисадник с почтовым ящиком. Примечательно, что книга проиллюстрирована не рисунками художника, а динамическими фотографиями мизансцен, которые буквально «покадрово» рассказывают о том, как примерная кукла Таня (читай — девочка Катя) провела свой день и что полезного успела сделать.

Помимо работы в детской литературе, Введенский зарабатывает на жизнь сочинением клоунских цирковых реприз, куплетов, миниатюр <...> Незадолго до начала войны Введенский писал пьесу для кукольного театра Образцова — наброски ее по сей день хранятся в архиве театра.

Здесь следует напомнить, что эти самые «наброски» легли в основу «Необыкновенного концерта», ставшего, по словам С. Образцова, «самым заслуженным спектаклем для взрослых», который и по сей день не сходит со сцены театра. Между тем важные для Введенского «персонажиживотные» в новой постановке заменены на людей, а имя поэта и вовсе не удостоилось упоминания.

По свидетельствам современников и воспоминаниям исследователей, несмотря на все лишения и трудности, харьковский период оказался для писателя литературно плодотворным. Судя по всему, именно на это время приходится работа над сценарием «Воздушного приключения», в котором прослеживаются и цирковая реприза, и метафоричность кукольного спектакля, и нежность любящего отца.

Сюжет «прост, прозрачен и забавен». В магазин игрушек «Все для детей» в сопровождении мамы приходят пятилетняя Маша и ее четвероногий питомец — собачка Пушок, проведенный в Мосторг под видом девочки в пальто и шляпке. В магазине чисто, опрятно и многолюдно. В образцовом порядке расставлены на полках товары и многочисленные «художественно хорошо выполненные игрушки, которые должны веселить ребенка, содействовать воспитанию у него чувства бодрости, жизнерадостности». Пока Маша примеряет новые туфельки, Пушок, заметив промчавшуюся мимо заводную игрушку белочку, пускается за ней в погоню. Потеряв шляпку и пальто, пес привлекает внимание детворы. Происходит всеобщая кутерьма. Спасаясь от преследования детей, собачка сначала забирается на прилавок и тщетно прячется среди кукол, а затем, запрыгнув в корзину игрушечного воздушного шара, улетает в путешествие. После недолгого полета с забавными приключениями шар опускается на землю, а Пушок благополучно находит свою хозяйку. Все счастливы и довольны.

Тому нет никаких документальных подтверждений, но почему-то не перестаю думать, что прообразом Пушка могла послужить собачка по имени Тряпочка, жившая у друзей Введенского — Даниила Хармса и Марины Малич.

Помимо развлекательно-воспитательных целей, перед создателями фильма и сценаристом Введенским, по-видимому, были поставлены не менее значимые задачи. Посредством кино следовало продемонстрировать успехи выполнения Постановления ЭКОСО РСФСР 1935 года «О мероприятиях по расширению производства детских игрушек» и показать, как Мосторг справляется с поручением партии и правительства «торговать игрушками культурно, по-советски».

Не случайно кадры фильма так изобилуют педальными машинами, плюшевыми медведями, слонами и веселыми каруселями, куклами в пионерских пилотках со звездой, а в титрах особо отмечено: «Игрушки для съемок предоставлены „Союзкульторгом“».