За первый уикенд мирового проката «День разоблачения» заработал чуть меньше 100 млн долларов. Это в два раза больше, чем за весь прокат собрали «Фабельманы», и в полтора раза больше, чем за весь прокат — «Вестсайдская история». А ведь на некоторых территориях картина еще вообще не вышла. Если брать только американскую кассу, 44 млн долларов, то фильм окажется на пятом месте сверхуспешной карьеры Стивена Спилберга.

Все это удивительным образом совпадает с общим хором разочарования, в котором слышны голоса и критиков, и блогеров, и обычных зрителей. Фильм как только не дразнят. Самая частая насмешка — сравнение с «Секретными материалами». Уже можно смело издавать сборнички типа «1000 удачных шуток про «День разоблачения» и агента Малдера». А если серьезно, то от Спилберга ждали чего-то вроде прямого продолжения «Близких контактов третьей степени» и никак не могут ему простить, что фильм получился совсем другим.

В первую очередь все бранят сценарий, и тут трудно возразить. Напрасно бедняга Дэвид Кепп переписывал его больше 40 раз, все равно получилось не очень. А ведь Кепп много лет работает со Спилбергом, он написал несколько частей «Парка юрского периода», у него в послужном списке «Путь Карлито», «Смерть ей к лицу», «Миссия: невыполнима», «Комната страха» и еще куча культовых фильмов. И все же — история, которую Кепп со Спилбергом попытались рассказать, куда менее убедительна и глубока, чем месседж фильма. Впрочем, тут стоит вспомнить, что и мастер Пол Шредер столько мучился с «Близкими контактами третьей степени», что в итоге просто снял свое имя с титров. Но проблема в том, что «Контакты» были актуальны, а «День разоблачения» — это умышленно несвоевременные мысли. Но, наверное, для них все же нужно было придумать более подходящую форму.

Главные герои «Дня» — сбежавший айтишник и неудачливая журналистка. У айтишника, гения чисел, в сумке миллион дешевых мобильников и несколько флешек с видеопруфами того, что правительство много лет не только знает про инопланетян, но даже захватывало их в плен и проводило опыты, пока все «чужие» не погибли. Журналистка же жила обычной жизнью, пока к ней в окно не влетела волшебная птичка. После этого лузерша обрела сверхспособности: она говорит на всех языках мира, может читать чужие мысли, видеть насквозь души и вызывать галлюцинации. А еще она вдруг осознает, что айтишник как-то связан с ней, что нужно найти его и помочь опубликовать общественно важную информацию. Для этого нужно сначала скрыться от спецслужб, которые гоняются за обоими, и затем добраться до вечернего телеэфира, чтобы на всю страну прокричать правду.

И вот тут любой зритель начинает скептически улыбаться. Потому что если он не провел в спячке последние десять лет, то он знает и про Сноудена, с которого явно списан герой Джоша О’Коннора, и про то, что телевидение давно перестало быть рупором общественности. Понятное дело, что для глобального импакта надо выбирать онлайн-платформу, а уж таскать за собой флешки для любого айтишника было бы совсем странно. А еще все понимают, что в эпоху фальсификаций вся эта авантюра с публикациями обречена на провал. Никто не верит даже репортажам с места событий, даже фактам, подтвержденным миллионами проверок с разных сторон, слово «фейк» уже настолько заезжено, что даже неудобно. Поэтому даже если бы Библиотека Конгресса выложила видосы с пытками инопланетян, вряд ли кто-то поверил бы в это.

Понятно, что Спилберг привык делать увлекательное кино, поэтому сюжет с двумя одаренными ребятами, за которыми охотятся спецслужбы, позволяет показать несколько дорогих и очень круто сделанных погонь и перестрелок. «День разоблачения» — это полноценный блокбастер, экшена там куда больше, чем в «Контактах». А еще фоном ядерный кризис, потому что США и Россия резко нацелились друг на друга, плюс есть тайная организация, которая давно озаботилась публикацией данных о пришельцах, — в общем, почти политический триллер получился.

И не так легко пробиться сквозь это основной идее фильма. «Контакты» на пике холодной войны говорили о том, что не надо бояться соседей. «День разоблачения» говорит о том, что не надо бояться встречи с собственной душой. Поэтому на первом плане у Спилберга не квази-Сноуден, а та самая телеведущая, на которую снизошел «святой дух». Чтобы стать таким апостолом, Эмили Блант несколько месяцев тренировалась говорить без акцента на русском и корейском, и это превосходно звучит в оригинальной, не дублированной версии фильма. И этот апостол не обращает вспять реки и не двигает горы. Она просто видит человека и устраивает ему встречу с самим собой. Напоминает ему, какой он хрупкий и уязвимый, воскрешает в его сердце любовь к близким, сообщает о самом важном — о том, что делает его живым. И это не пришельцы, не работа, не участие в спецоперации по поимке госизменника с флешками. Это состояние, в котором он максимально открыт миру и честен с самим собой.

«А так можно?» — вопрошают себя каждый раз герои. Если мы начнем жить по-христиански, не будет ли это противоречить нашим традиционным ценностям? Если мы станем людьми, нужен ли нам будет тот Бог, каким мы привыкли Его представлять? Спилберг внедряет в фильм ряд программных диалогов, где монахини всерьез обсуждают, насколько возможность инопланетной жизни противоречит Библии и не погубит ли Церковь содержимое флешек. И, по большому счету, сценарий устроен таким образом, чтобы оправдать гуманистический призыв к Человеку. И чтобы доказать, что иначе цивилизация обречена на гибель, — вот уже и бомбардировщики поднялись в воздух с тоннами боеголовок.

Инопланетяне здесь нужны Спилбергу только как повод, как взгляд со стороны, внешний авторитет. Человечеству, как мы видим, все откровения уже даны, священная ведущая прогнозов погоды не сообщает ничего нового. Если люди не слушают «Моисея и пророков», может, они прислушаются к человечкам с огромными глазами? Поразительно, что Спилберг в это верит. Но ведь он и нас неоднократно заставлял поверить вместе с ним, пробираясь через концлагеря «Списка Шиндлера», бойни «Спасения рядового Райана», кафкианский аэропорт «Терминала» и изнанку работы МОССАД в «Мюнхене».

«День разоблачения» вполне может не нравиться. Но в нем ровно столько надежды, сколько из последних сил может вложить в свое произведение почти уже 80-летний Стивен Спилберг.