Для многих может стать неожиданностью, что японский режиссёр снял кино о традиции фейерверков, ведь фейерверки — далеко не первое, с чем ассоциируется Япония. Что послужило импульсом?

В моём родном городе проходил фестиваль фейерверков, последний раз — в 2008 году. Это событие меня глубоко шокировало и стало точкой отсчёта. Другая причина — это создание намывных территорий в нашем регионе, повлёкшее за собой разрушение морской среды.

Можете ли вы назвать своё кино энвайронменталистским, то есть защищающим экологические ценности?

Да, я хотел не только поговорить о том, как из-за технологий умирают традиции, но и как корпорации побеждают и захватывают всё новые и новые территории. Благодаря моей профессии я могу сохранить на бумаге и холсте те пейзажи и природу, с которой я рос.

В японских фильмах дети часто переезжают из деревни в город — в вашем произведении показан этот процесс урбанизации. Правда ли, что такая проблема существует в Японии, что молодые люди уезжают из сельской местности в мегаполисы?

Да, у нас в стране есть активная внутренняя миграция, и из-за неё как раз многие традиционные практики оказываются утеряны. Я, например, порой виню себя, что не пошёл по стопам родителей и не сохранил их ремесло, которым занимались мои предки на протяжении многих десятилетий. Сейчас я живу в городе, у меня есть жена и ребёнок, и я много думаю о том, почему я выбрал такой образ жизни, что он для меня значит.

Говоря о детях — кого вы считаете целевой аудиторией своего кино?

Конечно, мне бы хотелось, чтобы как можно больше молодых людей посмотрело «И наступит рассвет». Мне кажется, что анимация в принципе чаще всего ориентирована именно на детей, и частично поэтому протагонисты «И наступит рассвет» столь юны. Но было бы также большой удачей, если бы моё произведение заинтересовало и взрослую аудиторию.

Ваша картина «И наступит рассвет» нарисована невероятно красиво и по стилю сильно отличается от современных японских анимационных фильмов. Вдохновлялись ли какими-либо шедеврами классического японского искусства?

С 18 лет на протяжении двух десятилетий я работал художником, потому влияние изобразительного искусства естественным образом проявляется в моём кино: то, как я строю перспективу, выставляю свет и организую пространство. Вообще, между европейской и восточной живописью есть огромная разница: так, западные художники много уделяют внимания контрастам, у нас же скорее — цветам и линиям.

Каково это было — перейти от работы со статичным изображением к движущемуся?

Ещё будучи ребёнком, я смотрел аниме и любил его, поэтому для меня не было удивительным, что в один момент я решился на этот карьерный шаг.

В «И наступит рассвет» друг друга сменяют несколько стилей анимации: вы использовали не только классическую рисованную анимацию и 3D-технологии, но и стоп-моушен. Как вы решились на такой эксперимент?

Дело в том, что я пришёл из другой индустрии и, возможно, поэтому я более свободно отношусь к творческому процессу. В то же время за много лет своей карьеры я чем только не занимался: даже работал в рекламе и создавал видеоклипы. Поэтому мне не привыкать к чему-то новому. Во время создания «И наступит рассвет» я вдохновлялся историей производства красок для традиционной японской живописи — пигмент добывают из материалов животного и растительного происхождения. Так и мне хотелось в работе сочетать что-то, что, по идее, не близко друг к другу.

Огромное значение в контексте любого анимационного фильма имеет студия — нужны художники, которые смогут перенести на экран стиль автора. Ваше кино полно очень трудоёмкой, а потому дорогой анимации. Как вам, дебютанту в полнометражном кино, удалось этого достичь?

Спасибо большое за комплимент! У нас не было больших бюджетов, мы работали небольшой командой, поэтому каждый выкладывался по полной. Никакого секрета нет.

Последний вопрос. В конце фильма на титрах возникают изображения нескольких картин — это вы их написали?

Да, часть из них вышла из-под моей руки. Я хотел показать, что наш труд — это прежде всего человеческий труд.