Издательство: сервис «Строки»

Пролог

Возможно, я бы и успела на встречу вовремя, если бы не паркоматы. Счётчики, расставленные вдоль узкой, затенённой кирпичными зданиями улицы с односторонним движением, были устаревшие — ещё с монетоприёмниками. Навигатор сообщил о прибытии к пункту назначения, но я проехала чуть дальше. Кто-то назовёт это бессмысленным упрямством — парковаться у «Харрис Титера» через три квартала, но мне действительно не хотелось платить.

«Ну а чего вы ждали? Это же Балтимор! — скажет кто-нибудь. — Конечно, в крупном городе приходится платить огромные суммы за парковку».

Любой, кто так рассуждает, очевидно, никогда не был аспирантом третьего курса, питающимся лишь мечтами и «Дошираком».

Я выскочила из подержанного «вольво» и направилась к закусочной, ориентируясь по телефону. Навигатор привёл меня к старому кирпичному зданию с огромной витриной, над входом в которое колыхался фестончатый навес. Я толкнула дверь, и над головой звякнул колокольчик. Обеденный зал был длинным и узким, с шахматным полом, воздух наполнен ароматом тёплого свежеиспечённого хлеба.

Профессор Бланшетт сидела за одним из ламинированных столов, перед ней в красной пластиковой корзинке лежал нетронутый сэндвич.

— Вы опоздали на три минуты, — строго произнесла она вместо приветствия.

Короткая стрижка «под мальчика», волосы оказались чуть более седыми, чем я помнила, губы профессора были, как всегда, сжаты в тонкую линию, с мимическими морщинками вокруг, которые, по-видимому, указывали на то, что в какой-то момент жизни она наверняка умела смеяться.

— Парковка, — ответила я, слегка запыхавшись, рухнув на пластиковый стул напротив неё и снимая с плеча сумку. — Не нашлось мелочи для счётчика.

Неправда. В стаканодержателе моего «вольво» скопилась куча мелочи, но она была нужна для того, чтобы вынимать оттуда четвертаки, когда я нуждалась в кофе со льдом, чтобы продраться через очередной десяток страниц своей диссертации.

— Что ж, тогда оставим мои мысли о вашей пунктуальности за скобками.

Обалдеть. Вот это начало! Я не знала, что на это ответить, поэтому лишь вежливо улыбнулась. Несколько лет назад Доротея Бланшетт консультировала меня по дипломному проекту в Мэрилендском университете, но на самом деле мы почти не общались. Свои замечания она скидывала в основном по электронной почте, и лишь несколько раз мы встретились лично, чтобы обсудить темы моих статей. Год или два назад она вышла на пенсию. Однако в академических кругах ценят рекомендательные письма, поэтому, когда я подала заявку на должность онлайн-преподавателя, для которой требовалось не менее трёх рекомендаций — и желательно из разных учебных заведений, как мне указали, — у меня не осталось иного выбора, кроме как отправить ей электронное письмо. Я даже сомневалась, что она меня вообще помнит. Профессор Бланшетт пожелала посмотреть на меня, чтобы хоть немного освежить в памяти мой образ, прежде чем писать какие-либо рекомендации, так что наша встреча больше походила на собеседование при приёме на работу, чем на счастливое воссоединение старых знакомых.

— Вы уже сделали заказ? — спросила она так, будто не видела, как минуту назад я вбежала в дверь. Мой взгляд метнулся к блюду с чизстейком, стоявшему перед ней, затем к стойке. — Хм, нет, — ответила я. — Наверное, я… — Клара? — неожиданно раздался женский голос. — Клара Фернсби?

К нашему столику подходила моя бывшая соседка, с которой я жила в одной комнате во время учёбы в университете. Она вытирала руки о джинсы, будто только что вышла из туалета и слишком спешила, чтобы воспользоваться сушилкой для рук. — Минди? — сказала я. Меня это настолько ошеломило, что в голове будто что-то замкнуло, и на минуту я решила, что профессор Бланшетт пригласила Минди, чтобы подшутить надо мной. Правда, Минди едва ли хоть раз переступала порог исторического факультета, да и профессор Бланшетт была не из тех, кто склонен к розыгрышам.

Минди не стала дожидаться, пока я встану. Она наклонилась и обняла меня прямо тут же, сидящую, неуклюже обхватив мои плечи. Обездвиженная, не в силах по-настоящему обнять её в ответ, я лишь похлопала Минди по руке. — Как же давно мы не виделись! — выдохнула она, отстранившись. Сейчас, когда я смогла разглядеть её получше, я заметила, что она перестала красить волосы, и её каштановые локоны, стриженные «по-волчьи», свободно обрамляли круглое лицо. — Что ты тут делаешь? — В закусочной? — слегка озадаченно спросила она. — Встречаюсь с Тедом за ланчем.

Она произнесла это с такой небрежностью, будто не сомневалась, что я сразу вспомню имя, но мне всё равно потребовалась пара секунд, чтобы осознать, о ком она говорит.

Я не сразу поняла, что говорит она о моём бывшем лучшем друге, и винить меня в этом сложно по двум причинам: во-первых, потому что они с Минди пересекались всего пару раз, да и то мимоходом. Он даже не учился с нами в Мэрилендском университете. А во-вторых, потому что она назвала его Тедом. — Ты встречаешься с Тедди? — уточнила я. — С Тедди Харрисоном? Минди кивнула. — Я несколько недель говорила ему, что хочу привезти его сюда, но у него всё не было времени… Ой, простите. Миранда Шунер, — сказала она, протянув руку моему консультанту. Профессор Бланшетт посмотрела на её руку так, будто Минди предложила ей дохлую крысу. — Погоди-ка. Ты и Тедди… — я нахмурила брови, — так вы, ребята, теперь вместе? — Я считала… в смысле, думала, что он тебе сказал…

Профессор Бланшетт театрально вздохнула и откинулась на спинку стула. — Нет, он не говорил, — натянуто ответила я.

Интересно, а о нашей ссоре он ей сказал? Возможно, они пока ещё на ранней стадии… ну, чем бы это между ними ни было. — Очень странно.

Минди потащила стул к нашему столику, противно скрипя металлическими ножками по кафельному полу. Честно говоря, я бы предпочла, чтобы она к нам не подсаживалась, поскольку, если Тедди на пути сюда… — В общем, — сказала Минди, — с самого начала было понятно, что он мне понравился. В смысле, ты наверняка ведь помнишь, как я задавала тебе кучу вопросов после того, как он помог тебе переехать в общежитие. Просто я хотела убедиться, что он не твой парень и всякое такое.

Я услышала колокольчик, звякнувший над дверью, и напряглась. Не думаю, что в этот момент я могла бы сказать хоть что-то внятное, поэтому лишь вяло кивнула в знак согласия. Да, я вспомнила. — А потом, в прошлом году, я болтала с подругой, и мы говорили о том о сём — например, что нельзя упускать свой шанс.

Тедди шёл к столу. Похоже, он не заметил, с кем разговаривает его девушка. У меня защемило в груди, и что-то жгучее подступило к горлу — паника или, может быть, жёлчь. — И я подумала — чёрт, это ж правда! — потому что в колледже я сталкивалась пару раз с парнем, который мне очень нравился, а у меня так и не хватило смелости решиться. А потом я вспомнила, что добавила тебя в соцсетях. — Она ткнула в меня пальцем так, что я почувствовала себя обвиняемой на опознании. — И мне пришла в голову мысль: «Он же должен быть в её списке контактов, они ведь были лучшими друзьями, правильно?» Ну я полистала и увидела.

Минди тепло взглянула на Тедди, и он обнял её за плечи. А потом наклонился и поцеловал в щеку. Жёлчь. К горлу подступила жёлчь. Я поджала губы и улыбнулась: — Как мило.

Услышав мой голос, Тедди почти неуловимо вздрогнул. Его глаза расширились, когда он заметил наконец, кто сидит за столом, и губы приоткрылись от удивления, но никто из нас двоих ничего не сказал. Прошло уже три года с тех пор, как мы разговаривали в последний раз, и ещё больше с того момента, как я его в последний раз видела. Он снова отрастил волосы, и теперь на его плечах лежали распущенные каштановые кудряшки, выглядевшие так, будто он только что закончил их расчёсывать. Я испытала некоторое удовлетворение, когда обнаружила, что он последовал моему совету.

Не то чтобы это было важно. Он ведь не встречается со мной. Уж в чём в чём, а в этом я была уверена. Но когда я увидела его теперь, в моей груди зашевелилось что-то звериное. Он выглядел… хорошо. На нём была чёрная футболка, достаточно облегающая, чтобы подчеркнуть широкую грудь, а смуглую кожу покрывал здоровый летний загар. В памяти тотчас всплыли непрошеные воспоминания.

Я с трудом оторвала взгляд от Тедди и сфокусировала его на профессоре Бланшетт. Несомненно, возникшая ситуация стала тяжким испытанием для её терпения. Профессор сложила на блейзере с рисунком в ёлочку и примятыми подплечниками тонкие руки. Я была уверена, что под столом она покачивала ногой, обутой в мокасин.

Минди продолжала болтать: — …я отправила ему сообщение, а остальное уже история.

Откашлявшись, Тедди взглянул на свою девушку. — Она пропустила ту часть, где она проходу мне не давала, добиваясь свидания, — сказал он.

Тон Тедди, очевидно, подразумевался как поддразнивающий, однако получился немного натянутым. Посмотрев на него, Минди закатила глаза. — Вообще-то тебе понравилось.

Я отважилась ещё раз взглянуть на Тедди. Тёмные глаза под очками в чёрной оправе встретились с моими. — Привет, — сказала я только потому, что чем дольше я молчала, тем больше мне казалось, будто в закусочной появился слон. Но я не знала, что ещё сказать; что ещё добавить к этому слову, чтобы оно не прозвучало совершенно бессодержательно. — Привет, — тихо ответил он.

Я не могла смотреть на него дольше пары секунд, поэтому уставилась на стол — на покрывающий его ламинат, загнутый по краям. — Ну ладно, хватит о прошлом, — сказала Минди, не замечая никакой неловкости. — Пойду за едой. Тебе что-нибудь принести?

Она задала мне вопрос безо всякого перехода, пока мой мозг продолжал обрабатывать всё остальное, так что несколько секунд я просто сидела с открытым ртом, как рыба. — Еда тут действительно вкусная, — добавила Минди. — Здешний панини с индейкой сводит меня с ума.

Я посмотрела на профессора Бланшетт, на её ноздри, раздувающиеся от сдерживаемого гнева. К чизстейку она так и не притронулась. — Вообще-то я тут в процессе… — Ты шутишь? Мы можем поесть все вместе. Обед полностью за наш счёт.

За наш счёт. Слово вонзилось в меня, как холодный нож между рёбер. Минди выбралась из-за стола и направилась к стойке, чтобы сделать заказ, но её присутствие никуда не делось, поскольку третий стул так и остался стоять возле нашего столика. Я ощутила лёгкий укол вины из-за того, что первой моей реакцией была надежда, что кто-нибудь плюнет в её сэндвич с индейкой. Но ведь Минди не сделала ничего плохого…

— Клара, — начал Тедди, и я на автопилоте вскочила со стула. Мне показалось, что у меня не хватит духу его выслушать — что бы он ни хотел сказать. — Я как раз собирался… — А знаете что… — выпалила я, игнорируя Тедди и поднимая с пола свою сумку. Она была тяжёлой, набитой копиями старых эссе и черновыми конспектами. То есть теми материалами, которые я намеревалась показать профессору Бланшетт. Но у меня уже не получится это сделать. Я не смогу просто сидеть и ждать, пока не утихнет эта буря. — Мне действительно пора идти. Извините, — сказала я профессору, немного волнуясь, — я, конечно же, пойму, если вы не захотите после всего этого писать для меня рекомендательное письмо. Просто… я не смогу остаться на обед. Извините.

— Клара, подожди… — Тедди попытался остановить меня, сжав пальцами руку, но я дёрнулась назад.

Наши взгляды встретились, и он «прочитал» моё лицо — быстро, бегло, но достаточно подробно, чтобы прийти к какому-то выводу. Он отпустил мою руку, пробормотав извинения, и я вышла за дверь, направившись мимо парковочных автоматов по тенистой улице с односторонним движением. Раз или два я оглянулась, безотчётно ожидая, что он выйдет за мной и попытается настоять на том, чтобы я его выслушала, но он не появился.

Мы не разговаривали целых три года. Но в тот день, когда я покинула закусочную, а он решил не догонять меня, я поняла, что потеряла его навсегда.