Чулпан Хаматова: 
Может сложиться впечатление, что мне сто девять

Бонус / Дополнительные материалы

Видео
Видео
Чулпан Хаматова в новой роли. Эпизод из фильма "Катя"

Смотреть

Чулпан Хаматова в новой роли. Эпизод из фильма "Катя"

 

Видео
Видео
Как Чулпан Хаматову фотографировали для журнала

Смотреть

Как Чулпан Хаматову фотографировали для журнала

+T -

Актриса и учредитель самого известного в России благотворительного фонда «Подари жизнь» Чулпан Хаматова ответила на вопросы участников проекта

Поделиться:
Фото: Marina Levitskaya
Фото: Marina Levitskaya

Любой проект с участием Чулпан — это событие. Будь то спектакль, например, «Шукшинские рассказы», балетная постановка Аллы Сигаловой «Бедная Лиза», благотворительный концерт в поддержку фонда «Подари жизнь» или прием в Кремле, на котором Чулпан Хаматова объясняет необходимость благотворительности. Фонд «Подари жизнь», созданный в помощь детям, больным лейкозом, Чулпан и Дина Корзун учредили в 2006 году. Благодаря четырехлетней работе фонда благотворительность в России стала частью нормальной жизни.

Комментировать Всего 136 комментариев

Могу только восхититься вашим подвижничеством. Я преклоняюсь перед такими неравнодушными людьми. Это не каждому дано!

Эту реплику поддерживают: Mayya Viner-Bykovskaya

Зная, насколько трудно в каждодневном режиме сталкиваться с человеческой бедой и горем, я желаю Чулпан силы, терпения и возможности подпитываться добротой и оптимизмом других. И чтобы ей помогало как можно больше людей!

Чулпан, привет! помнишь, как мы выступали вместе на твоем вечере в ВТО? Моя очень близкая подруга в Вене — Сузанна Маттес (Prof. Dr. Susanne Matthes) в детской клинике St. Anna. Крупнейший специалист по пересадке костного мозга детям. У нее проходили и проходят стажировку российские хирурги в этой области. Я ей расказывал о твоем центре, она, разумеется, готова посодействовать.

Чулпан, здравствуйте! Скажите, предоставляют ли какую-то опасность детям поездки на мероприятия фонда? Например, на концерт в Петербурге или на закладку камня.

Поскольку иммунитет у них очень ослаблен, и любая поездка может серьезно замедлить процесс выздоровления, то как и кто решает, кто из детей может поехать, а кто нет?

В первую очередь решают врачи. Когда они решили, что ребенку можно выходить в люди и иммунитет у него не ослаблен, он в этот момент находится в ремиссии и все восстановлено, после этого мы спрашиваем родителей, хотят ли они и могут ли, потом родители спрашивают детей.

Дети, правда, в основном всегда все хотят, поэтому самое главное — это решение врачей.

Никогда ни на какие акции без разрешения врачей мы не вывозим.

А вы много общаетесь с больными детьми?

Раньше много. Вот последний год во время беременности и после того, как я родила, я старалась не ходить в больницу, потому что это все-таки больница. Так что сейчас перерыв, но все равно дети звонят, просят прийти к ним в гости, так что я думаю, что скоро к ним съезжу.

Иногда я спрашиваю у родителей, что нужно из одежды, лекарств, иногда, когда я просто обхожу детей, я покупаю им печенья, сладости, которые им можно, в специальных индивидуальных стерильных упаковках.

Только к тому, что если к ним туда доедешь, то это займет не меньше половины дня. Мне уже морально не надо готовиться.

Наверно, первые разы да. Но я уже не помню этого ощущения. Для собственного самосохранения я так настроила свой мозг, что все у этих детей будет хорошо. Конечно, разные бывают ситуации, и очень тяжелые в том числе, но у меня чаще всего нет достаточно времени, чтобы настроиться. И это, наверно, хорошо.

Что на вас повлияло, что вы создали свой благотворительный фонд?

Это произошло, когда я увидела эту проблему. Я как сторонний участник, приглашенная артистка, должна была провести концерт, на котором планировали собрать 200 тысяч долларов на аппарат для облучения крови. Когда мне врачи сказали, что такого аппарата нет, как мучаются родители, как мучаются дети, мне показалось, что ситуация абсолютно идиотская и чудовищная — ведь иметь такой аппарат в больнице, который стоит 200 тысяч долларов, необходимо. Тем более пять лет назад это были вообще не деньги для некоторых, и я, проведя этот концерт, собравший очень мало денег, что-то вроде 20 тысяч, рассказала об этом Дине Корзун. И Динка сказала: «Давай что-нибудь сделаем». И это был первый человек в цепочке всех последующих. Мы придумали, что сделаем другой концерт, начали всех обзванивать, все больше и больше людей привлекалось, и когда мы вошли в эту среду — мы не первые, это не мы начали, в больнице уже была небольшая волонтерская группа, которая пыталась организовать людей для сдачи крови, потому что это очень актуальная проблема при этой болезни, — и когда мы влились и увидели, какие люди там работают, то вопросов «почему вы этим занимаетесь?» больше не возникало. Поменялась шеренга идущих по жизни вместе.

Да, стало больше людей, для которых такая деятельность — норма. И меня теперь вопрос «почему вы этим занимаетесь?» приводит в совершенное недоумение: как этим можно не заниматься, когда есть реальный результат?

Но этот вопрос в России возникает постоянно. От отсутствия культуры благотворительности?

Конечно, в Америке, например, такого вопроса вообще не возникает.

Своим примером. За десять лет нашей работы уровень поднялся в десятки раз. Если посмотреть только на наш пример — те сборы, которые сейчас и которые были, выросли колоссально, но не из-за того, что изменились суммы пожертвований (они как раз уменьшились, жизнь стала тяжелее, чем пять лет назад), но потому, что огромное количество людей стало участвовать. И вот так, постепенно, своим примером, приучая детей к этому, и надо действовать.

А разные государственные программы?

Я не очень в это верю. Одно дело, когда у тебя есть свой собственный импульс, совсем другое — когда есть указание сверху. Мне кажется, это не работает, даже иногда, может, работает в обратную сторону, потому что доверие к государству несильное в нашей стране. И все, что идет от государства, от чиновников... Ты просто понимаешь, что деньги на те цели, которые озвучиваются, дойдут не все. Это я говорю про всякие годы благотворительности. Мы их никак не почувствовали.

Но есть конкретные дела конкретного человека. Нам очень помог Владимир Владимирович Путин. Он приехал в Центральную детскую клиническую больницу, не сказав главному врачу. Конечно, главврач мог бы провести Путина другими ходами, более, может быть, официальными, но Путин категорически сказал, что пойдет теми же коридорами, что ходят мамы, врачи. И когда мы провели его по этим заплесневелым подвалам, и когда он видел, что происходит страшнейшая вещь: дети выздоравливают от рака, но потом подхватывают различные болячки, проходя по этим коридорам, и что все усилия врачей, государства, людей, которые жертвуют деньги на борьбу с раком, превращаются в мыльный пузырь и ничего не стоят, потому что ребенок умирает от какой-то инфекции, которых миллион в больнице, — тогда он поговорил с врачами, обсудил с ними постройку нового центра, и вот, я надеюсь, в июне следующего года он откроется.

А как вам удалось привлечь внимание президента?

Это было после первого концерта. У нас волонтеры делают списки желаний — особенно это касается детей, у которых не очень хорошие перспективы. Кто-то загадывает игровую приставку, кто-то хочет поехать в Диснейленд, кто-то хочет видеокамеру, а один из мальчиков захотел поесть блинов с президентом. Мы отослали письмо — конечно, никто не надеялся, что оно будет увидено и услышано. Тем не менее это произошло. И наш мальчик поел блинов с президентом. К сожалению, мальчик не выздоровел. Но Путин обратил внимание на саму проблему, и, кстати, он очень пристально следил за строительством центра, за тем, как распределяются государственные деньги. Были какие-то экстренные случаи — и мы опять обращались к нему, и он снова и снова помогал. Я не в партии «Единая Россия», я никогда туда не вступлю и никогда не буду поддерживать то, что делает наше сегодняшнее правительство, но не могу не сказать, что для меня действия этого человека были откровением. И всегда, когда я обращалась к нему с вопросом, он знал детально все этапы строительства, все проблемы, которые возникают.

Эту реплику поддерживают: Федор Гнучев

Ужасно! Его можно только пожалеть. К сожалению, так устроена наша страна, что пока никто сам на месте не хочет принимать решения, все будут ждать, когда это сделает главный человек.

Ваша жизнь несколько противоречит этим словам. И в реплике выше Вы же говорите "За десять лет нашей работы уровень поднялся в десятки раз". Идея, что "добрый барин все устроит" постепенно выветривается, хотя и невероятно медленно. Изменение баланса от личной выгоды к личной ответственности будет еще медленнее. Звучит пафосно, но что поделать -  Вы настоящая звезда - многие нашли свой путь, следуя за Вами.

Спасибо Чулпан! Откровение, которого давно ждал.

Ксения Семенова Комментарий удален

Чулпан, вы постоянно сталкиваетесь с человеческой бедой и болью. Не зачерствело ли у вас сердце, или напротив?

Во-первых, все-таки не постоянно. Врачи вылечивают огромное количество детей. И я сталкиваюсь с этим счастьем, радостью выздоровления. Но, конечно, сердце за 35 лет черствело год за годом, тут я ничего не могу поделать. Наверно, так устроено природой, что в какой-то момент понимаешь, что ты не ответственен за все, что ты не можешь решить всех проблем. Так я, по крайней мере, не сойду с ума. Раньше я пыталась схватиться за все, тратила столько сил и энергии, а результат был неважным. И я поняла, что мы всем помочь не можем, что мы должны сконцентрироваться на чем-то. И письма, которые сейчас идут в огромном количестве — у кого-то забирают квартиру, кому-то не хватает пенсии — я их сейчас даже почти не читаю. Проглядываю — и если понимаю, что к нам это не имеет отношения, то не вчитываюсь.

Кроме общего восхищения и сказать, кажется, нечего.

Спасибо!

И вам спасибо на добром слове.

Как вы находите в себе силы и время для того, чтобы заниматься и столь насыщенной художественно-артистической деятельностью, и активной работой фонда? Фонд «Подари жизнь!» действительно один из самых ярких и активных благотворительных фондов в России, и я с великим уважением отношусь к его деятельности.

Эту реплику поддерживают: Тата Донец

Сейчас я все-таки меньше стала заниматься фондом. Одно время делалось все нашими силами, мы делали все буквально на коленках, я занималась всем. Потом фонд стал разрастаться, стало понятно, что всех административных, менеджерских проблем я решить не смогу, и встал вопрос о том, что нам нужен очень хороший менеджер, который знал бы все о некоммерческих организациях. И мы такого нашли — это наш Гриша Мазманянц. Он работает по 24 часа в сутки, и его появление очень сильно облегчило мне жизнь. Раньше, чтобы сделать какой-то концерт, надо было не сниматься в кино, не участвовать в спектаклях, а концентрироваться только на этом. Поэтому я счастлива, что Гриша теперь с нами.

Куда вы вкладываете свои деньги?

Прибегали ли вы к услугам ясновидящих, астрологов или гадалок?

У меня нет таких денег, чтобы их вкладывать. Денег мне хватает на ежемесячную жизнь в лучшем случае, в худшем мне помогают друзья. Хотя нет, кое-что вкладываю. Например, я даю интервью за деньги, которые потом идут в фонд. Как, собственно, происходит сейчас. Очень выгодный вклад.

А к ясновидящим я никогда не обращалась и не буду. Один раз в сложный момент своей жизни, когда мне надо было принять сложное, меняющее жизнь решение, я пришла к астрологу. И он мне наговорил что-то такое неприятное и сказал не принимать этого решения. Я сделала по-своему и ни разу об этом не пожалела. Мне не понравилось, что она совершенно не оказала мне никакой поддержки. Я думала, что астрологи, как психологи, должны поднять твой дух, а оказалось, нет.

То есть для вас лучше поддержка, чем совет?

Конечно. Это самое важное — просто сказать, что все получится.

Эту реплику поддерживают: Олег Оксанич

Чулпан, как Вы все успеваете???

Спасибо Вам за все!!!

Здравствуйте Чулпан! Я художник галереи D137, Санкт-Петербург.Как Вы относитесь к арт акциям в поддержку благотворительных фондов? Ведь можно сотрудничать с всевозможными продуктовыми фабриками, заводами, например выпускать шоколад с активистскими этикетками. Как это делала и делает компания The BODY SHOP. Чтобы изменить общественное мнение, и вообще привлечь людей. Агитирование бизнеса, предоставление информации в нужном формате! Есть идеи и способы реализации!

Для всех художников и для всех людей. У нас огромное количество желающих продать свои картины и перевести часть денег в фонд. Была одна очень неприятная история, с этим связанная. Одна женщина, у которой была коллекция русской живописи, предлагала сделать аукцион. И часть денег взять себе, а часть отдать фонду. При хорошем раскладе нам досталось бы 4 миллиона рублей, а при плохом фонд еще оказывался должен, потому что там был определенный эстимейт, который при любом раскладе должны были получить наследники. Она была очень агрессивно настроена, она не понимала, что это не государственная организация, которая может позволить себе раздуть штат, а это организация, где зарплату люди получают от людей, которые эти деньги жертвуют. И мы не имеем ни морального, ни фактического права раздувать штат только для того, чтобы обслуживать такие сумасшедшие идеи. На них уходит огромное количество времени и труда наших людей, которые параллельно занимаются поиском крови, врачами, детьми и так далее. Она нас обзывала лентяями, потому что она предложила вариант, а мы не хотим ничего делать. И мы не могли объяснить ей, что мы не можем так затратиться и не получить гарантированных денег, потому что это не наши деньги.

Поэтому у меня просьба к людям, которые хотят устраивать акции, брать эти акции на себя — понимать: я сейчас устраиваю акцию; я сам собираю деньги и сам перевожу эти деньги в фонд, на конкретного человека, на оборудование и так далее, или беру эти деньги и сам закупаю лекарства и привожу их в больницу. Потому что рассматривать все варианты мы не можем. Плюс нам часто предлагают организовывать акции — в результате все организуем мы, а люди мелькают в прессе. В этом смысле Гриша очень жесткий человек и даже меня не пускает участвовать в некоторых проектах. Если, например, в фонд не переведены деньги, то я на эту акцию не пойду, даже если эта акция в пользу фонда, потому что никакой гарантии, что деньги соберут, нет, а я потрачу время, которое я могла бы потратить на посещение детей в больнице. Да, сейчас происходит так. У нас есть попечительский совет, и у каждого свои котировки. Потому что просто тусоваться и участвовать в акциях без результата — это бесполезно.

Эту реплику поддерживают: Илья Катулин

Вот этого «я сам» вообще очень не хватает.

Да, абсолютно. Пожалуйста, хотите помочь — сделайте сами. Еще хотела добавить по поводу фабрик. У нас есть это направление, но мы считаем, что дело не только в том, чтобы сказать, но и реально помочь, поэтому мы сотрудничаем с теми, кто готов не только разместить материал на этикетке, но и чем-то помочь детям. Например, при продаже посуды Rondell 6 процентов уходит фонду на ежемесячно определяемых с компанией детей, при этом на каждой кастрюле или сковородке есть информация о необходимости помощи и о том, что, купив, вы помогли. И они сделали все сами. Только попросили наш логотип.

Здравствуйте Чулпан! Что для Вас является стимулом в работе, что Вас поддерживает? Ведь все достается тяжелым упорным трудом.

С уважением, Максим!

Мои дети, мои родители, любовь, мои друзья, дети и родители детей, которые выздоровели, — они, в общем-то, тоже уже друзья, со многими мы продолжаем общаться.

Назови, если можешь, три главных отличия актерской школы у нас и в Западной Европе (вариант, мне более близкий, — у нас и в Германии).

Вся немецкая школа — это школа представления, а не школа переживания, как у нас. Они этого не умеют. Вернее, умеют только те, у кого это природный талант. В школе этому не учат. Школа Станиславского у них не пошла, как в Англии и Америке. Немцы могут репетировать со стеной, долбить текст в нее, и ты можешь сидеть рядом, говоря: «Давай вместе попробуем», — но нет, актер проигрывает, прокручивает со стулом, со стеной весь текст, и только потом подключает тебя, но мало что меняет, если ты реагируешь как-то иначе, чем стена. Это немного холодная техника, нет проживания. Но, с другой стороны, это очень высокая степень мастерства, потому что русская школа в этом смысле более расслабленная. Мы все думаем, вот сейчас мы как — рааааз! — рубашку порвем эмоционально, и мы не думаем в этот момент, как мы дышим, в какой тональности говорим, какие делаем паузы. У нас только голое чувство — разум выключен абсолютно. Мы задыхаемся, шея краснеет, мышцы дрожат. Конечно, это работает. Немец сначала подумает, как он дышит, как он стоит, как двигается, как жестикулирует, как задействован артикуляционный аппарат, а далее, если актер одарен талантом еще и чувствовать, то получается феноменально. И тут мы им в подметки не годимся.

Вы так увлеченно об этом рассказываете.

Да, я очень люблю эту тему — разница техник. Я очень не люблю этот русский снобизм по поводу того, что круче русской актерской школы ничего нет. В этом уверено 90 процентов российских актеров. А я говорю, что это не так. У нас был Станиславский, был Михаил Чехов — это было здорово, но сейчас говорить, что мы впереди планеты всей по уровню актерского мастерства, я бы не стала.

Эту реплику поддерживают: Илья Катулин

Да, мы не ассимилируемся, не знаем, что в мире появилось уже огромное количество новых техник, новых систем, школ, про которые русские ничего не знают. Например, техника Александера уже завоевала все пространство: и Америку, и Англию, и в Германии ее хорошо знают. У нас никто не знает, что это такое. Эта техника, наверно, базируется на принципах и Михаила Чехова и, может быть, Мейерхольда, но это все равно новое. Это история про такого человека — Александера — который лишился голоса и потом с помощью дыхания и движения тела этот голос себе вернул. И показал, как все взаимосвязано в актерском аппарате. Как можно дышать через пятки, как можно восстанавливаться за пять минут, как можно настраивать дыхание. И это не теория, это все очень практично. Я не успела полностью погрузиться в эту технику, но то, чему я научилась в Лондоне, я часто применяю. Продышаться перед спектаклем, почувствовать, что каждая твоя клеточка проснулась, работает и готова — это очень помогает. В нашей школе мы готовы умереть на сцене, и в общем-то нас так учат, что умереть на сцене — это высшее проявление таланта. На самом деле умереть на сцене — это значит быть незащищенным в этот момент. Ты можешь порвать связки, лишиться голоса, повредить позвоночник.

Эту реплику поддерживают: Илья Катулин, Евгения Найберг

Да, каждый раз как последний. В Европе совсем не так. И мне узнать об этом было очень полезно, потому что я из тех артистов, которые в зажиме, в желании попадания в какую-то эмоцию могут не заметить, что ударились, потянулись. Кому-то эта школа, может, и не нужна. Но мне кажется, не знать ее, когда это знает весь мир, это упущение.

великолепный, развернутый ответ!

Эту реплику поддерживают: Илья Катулин

Каким образом в РДКБ оказывают психологическую поддержку детям и родителям? Штатные ли это психологи больницы или привлеченные волонтеры? Большая ли в больнице "текучка" психологов, и как вы относитесь к тому, что у ребенка могут поменяться несколько психологов? Какой это может принести вред или это не имеет весомого значения (в контексте лечения в целом)?

Да, у нас есть четыре психолога, работу им оплачивает фонд «Подари жизнь». Это очень сложная работа, во-первых, потому что у нас нет культуры обращения к психологам, особенно у тех, кто приехал из провинции. И убедить их, что они должны пообщаться для того, чтобы ребенку было легче, потому что очень часто родители делают много ошибок, общаясь с детьми в таком состоянии, — даже это бывает очень сложно. Психологи нужны родителям, детям, волонтерам, которые постоянно ходят в больницу. Постоянно там находиться и помогать — это совсем другая нагрузка, чем просто приходить, как это делаю, например, я. Их нужно беречь, это необыкновенные люди. И врачам тоже очень часто нужны психологи.

Текучки нет.

Какое соотношение подопечных фонда из Москвы и Петербурга и из дальних регионов? Больше ли детей, которым проще на вас выйти только из-за местонахождения, или вы стараетесь, чтобы было равное количество? Есть ли какая-то система сотрудничества с региональными больницами?

Привожу фактуру по базе: 85 процентов немосквичей. Всего в базе 2340 детей. База ведется с прошлого года. Однако туда не попадают те, кому мы оплачиваем анализы со всех регионов (а таких тысячи), плюс не попадают москвичи, которым не нужно обращение в фонд, но они получают наши лекарства в отделениях Морозовской и Боткинской.

Никаких «квот» на Москву нет.

По поводу системы сотрудничества — это все те больницы, которые связаны с Центром детской гематологии. Они связаны общими исследования, общими протоколами и методами лечения, общим отношением к пациентам. Это больницы в Курске, Нижнем Новгороде, Ульяновске, Иркутске, Новосибирске, Омске, Перми, Казани и т. д.

Чулпан, с кем из режиссеров, ныне живых или уже ушедших, Вы бы хотели поработать?

И с кем бы никогда и не при каких обстоятельствах?

Эту реплику поддерживают: Мария Генкина

С кем ни при каких обстоятельствах — я их обижать не буду, пускай работают. Есть такие, я даже с некоторыми работала.

А с кем бы поработала из ныне живущих? Это Мишель Гондри, Тим Бартон, Вуди Аллен. А из ушедших, безусловно, Феллини, может быть, Бергман. Мне постоянно задают этот вопрос, и я всегда не знаю, что сказать. Надо подумать.

Кажется, что вы очень и очень крутая, и будто бы все у вас хорошо. А отчего вам бывает очень плохо?

От всего того же, от чего бывает плохо обычной женщине. У меня профессия публичная, я стараюсь как-то быть презентабельной в этой роли, хотя не очень это умею и совсем не люблю.

Артистка должна быть артисткой. Как-то Людмила Марковна Гурченко, отругав меня, что я на телевизионное интервью пришла без прически, сказала: «Ты не имеешь права так делать. Актриса должна быть всегда в струне, должна быть идеалом, такая девочка-мечта, девочка-сказка, какой бы ты ни была уставшей». Я стараюсь придерживаться этих слов, вернее, я о них помню... Но у меня немного другое представление об актерской профессии.

Более театральное, наверно. Более мясное, более ощутимое. Актриса должна быть в струне на сцене, в кадре. Но не в личной жизни. А интервью — это все-таки пространство личной жизни, можно и не побыть в струне. Это я так себя оправдываю. На самом деле Людмила Марковна, наверно, права.

Быть легендой, прошедшей через ощущение, что ты звезда, — этого у нашего поколения не было. В Советском Союзе был целый институт звезд советского кино. У нас звездой может быть любой: есть у тебя богатый друг — тебя сняли в кино, ты поешь песню, вот ты и звезда. Сейчас все размыто, нам не повезло в этом смысле.

То есть вам не хочется быть звездой в сегодняшнем понимании?

Нет, это как-то смешно. Думаю, это может позволить себе только Рената Литвинова, и у нее это очень талантливо получается.

Почему она это может себе позволить?

Потому что она чувствует эту фактуру, делает это очень изящно, красиво, она получает от этого наслаждение, в этом есть стиль, вкус, в этом есть талант. Это творение образа — но это немножко разнится с моим пониманием профессии. И даже если я захочу быть как она, у меня не получится, потому что я глобально вижу смысл быть актрисой в том, чтобы быть разной.

Чулпан, если Вы позволите, я бы еще задала Вам несколько вопросов:

Не ревнуют ли Ваши дети?

Берете ли Вы своих детей с собой на благотворительные мероприятия? Если выборочно, то расскажите, пожалуйста, куда не берете и почему?

Благотворительные мероприятия бывают разные. Например, на официальные мероприятия или когда надо провести аукцион, я их не беру — зачем им это? А бывает, как вот недавно, когда мы закладывали камень нового центра во Владимирской области, на природе, с голубями, с детьми из больницы — туда беру, потому что там есть чем заняться.

Нет, в больнице без восторга ждут людей с улицы — они могут быть носителями инфекции. А дети из больницы, которым можно, приходят к нам или мы ходим гулять вместе.

Как вы рассказываете своим детям о фонде?

Рассказываю конкретно про детей. Вот эта девочка болеет, надо собрать деньги, чтобы купить ей лекарство, поэтому надо пойти туда-то и туда-то. И они прекрасно все понимают, для них это уже норма. Они, наверно, даже уже не очень понимают, кто я — артистка или хожу только и деньги собираю. Только вот есть одна сложная тема — когда не удается спасти ребенка, а они уже в каком-то контакте с ним. Начинают спрашивать. И я пока не знаю, как тут вести себя. Жду, когда подрастут. Эту тему мы еще не трогали, я пока боюсь.

Ревнуют. Раньше этого не было, а теперь я стала это чувствовать. И к театру, и к фонду. У них сильная нехватка нормальности в сегодняшнем понимании, какой должна быть семья — то, что они видят в школе, на детской площадке. Трагической ситуации нет, но то, что я стала это замечать, значит, что на это сейчас надо обратить больше внимания, подробно им все объяснять, разбирать ситуации, когда мне надо уехать и почему.

В основном это какие-то нюансы. Например, могут сказать: «Не ходи сегодня в театр. У нас такие планы веселые». И мне надо объяснить каким-то их языком, почему я должна ходить в театр. Когда я им сказала: «Ну, люди же билеты купили», они вообще не поняли, причем тут какие-то люди и они — мои родные дочери. «Ну и что?» — сказала мне Ася, и я тоже подумала: «И правда, ну и что?» В общем, нужно учиться разговаривать с ними на их языке.

Чулпан, скажи, важно ли, от кого, от какой организации приходят деньги в фонд? Есть ли люди или компании, с которыми ты не будешь иметь дело?

Здесь все не перестают тобой восхищаться, тем не менее я тоже присоединюсь: ты делаешь невероятное дело, ты сворачиваешь горы, и спасибо тебе.

Эту реплику поддерживают: Мария Генкина

Спасибо. Сейчас таких людей и компаний у меня нет. Мы принимаем деньги от всех. Если мы узнаем, что деньги собираются, но не все идут на детей, а часть остается в той организации, которая их собирает, то мы больше с такими организациями работать не будем. Это принцип благотворительности: все деньги, которые ты собираешь, ты должен пустить на детей. А если хочешь что-то оставить себе — например, покрыть расходы, — то ты должен найти спонсора под расходы. И это наша принципиальная позиция: все деньги, которые вы собираете с людей, должны пойти на лечение детей.

Какие ваши качества вы не хотели бы видеть в своих детях? Как вы с ними справляетесь? И что самое сложное в ваших взаимоотношениях с детьми?

Я бы не хотела видеть в своих детях неумение настоять на своем, даже когда ты видишь, что прав. Не знаю, откуда взялся этот страх обидеть кого-то. И этот страх делает так, что я делаю себе хуже. Потом думаю, что надо было проявить волю. В основном от такого, если можно сказать, малодушия никому не бывает хорошо, оно никому ничего не дает. Ну и лень, и неумение распределять свое время.

Чулпан,

когда Вы играете в театре, какими методами пользуетесь для вживания в роль и сколько Вам требуется для этого времени?

Вы принципиально не снимаетесь обнаженной (или я просмотрела)?

Есть ли что-то такое, что Вы никогда не сделаете на съемочной площадке/сцене даже у гениального режиссера?

Спасибо.

Первый вопрос. Театр и кино — очень разные профессии. В театре ты вживаешься в роль постепенно, шаг за шагом, день за днем. Сначала она вся хромая, потом у тебя есть возможность укрепить ее, это как ощущение второй кожи, когда персонаж начинает внутри расправляться, сам тебе диктует, как ходить, как думать и дышать. Он начинает тобой управлять, и на это есть временное пространство. Очень сладкое ощущение, особенно для тех актеров, которые любят играть характерные роли. В кино такой возможности нет. Там все очень быстро. Надо быть гением — Евстигнеевым, Шоном Пенном, чтобы так сразу раз! — и впрыгнуть в роль. В этом, конечно, минус, что я театральная актриса. Я люблю понежиться в этом состоянии, повариться.

Второй вопрос. Если я понимаю, что сняться обнаженной необходимо, это несет смысловую нагрузку и без этого не будет двигаться эмоциональный или действенный сюжет, то конечно: я же актриса.

Третий вопрос. Если режиссер гениальный, и если это будет гениальное решение, то даже при моих внутренних сложностях я все равно попробую это сделать.

А в какие моменты хочется все это бросить и не заниматься больше сбором денег?

Очень часто. Заставляю себя.

Чулпан, здравствуйте! У меня два вопроса. Первый: что вас спасает от ежедневной рутины? Второй: какие бессмысленные действия вы регулярно совершаете? Скажем, бывает такое, что смотрите на часы, но не запоминаете время?

У меня такая профессия прекрасная, что рутины нет. А про время — это да, про меня. Могу еще, например, пойти куда-нибудь и забыть, зачем шла. Раза три приходится вернуться на место, чтобы вспомнить. Я очень несобранная. Я все записываю. Если посмотреть на мою записную книжку — такое ощущение, что у меня давно склероз, что мне 109 лет. То есть я записываю даже такие бытовые вещи вроде «почистить зубы, умыть лицо». И без этого списка я могу потеряться во времени. Вот несобранность — моя плохая черта, да. У средней дочери, кстати, этого вообще нет —  она всегда знает, что нам надо взять с собой, проверяет, на месте ли билеты, паспорта, в общем, она наша надежда. Старшая дочь похожа на меня — имею ввиду эту разболтанность. Я ее также пытаюсь приучить записывать. Потом еще покупала песочные часы нам на двоих, и мы с ней решали так: вот пока сыпется песок, ты занимаешься русским, а я вот пойду тоже какое-то дело сделаю.

Здравствуйте!

Я видел Вас только в "Трех товарищах", но этого достаточно, чтобы восхищаться. А знание о вашей деятельности побуждает меня вспоминать о необходимости добрых дел гораздо эффективнее множества правильных теорий.

Скажиет, как можно эмоционально вынести жизнь постоянно для других? Что может послужить, или, что у Вас послужило толчком к такой жизни?

Вы меня описали как святую Деву Марию, а я ведь не живу постоянно для других. Это неправильное понимание того, что мы делаем. Есть люди, которые любят получать подарки, а есть те, которые природно любят дарить и смотреть на эмоцию. И это происходит естественно. У меня нет ощущения, что я живу для кого-то — я живу для себя и делаю это для себя. Потому что когда ребенок выздоравливает, или даже когда не выздоравливает, но ты пришел к нему и подарил ему два часа времени, его времени, и он в этот момент счастлив, и ты к этому причастен — это совершенно эгоистический момент, это моя потребность как человека. Да, это тяжело, но мне и профессия актрисы нравится, хотя и она очень тяжелая. Делать из этого святой образ, что все бросила и пошла служить людям — это не так. Может быть, я могла бы это сделать, но сейчас это не так. Это моя жизнь, это я так живу.

Скажите, пожалуйста, работа в фонде скорее помогает или скорее мешает вам как актрисе? Возможно, вы стали больше всего понимать про жизнь - или, наоборот, стало слишком мало времени и сил?

Наверно, скорее второе. Безусловно, у меня поменялось мышление и взгляд на жизнь. Я теперь понимаю, что такое жизнь, что такое проблема и отсутствие проблем, поэтому меньше стала рефлексировать по поводу каких-то неустройств, неудач, внутренних проблем. Самое главное, что нам подарено на этой земле, — это наша жизнь и жизнь и здоровье тех, кого мы любим. Все остальное, по сравнению с тем, когда ты видишь настоящее горе, — это не горе, не трагедия и не проблема. Это избавило меня от самого понятия «депрессия» и упаднических настроений.

Чулпан, сыграв уже нескольких классических русских героинь, Вы хоть немного еще чувствуете себя татаркой? И если да, то в чем для Вас состоит эта идентификация?

Не очень я понимаю, что такое чувствовать национальность. Я очень люблю, попадая домой, соблюдение всех обрядов и традиций — это что-то такое из детства, мне кажется, это и определяет мою национальность. К сожалению, я не говорю по-татарски.

А вы чувствуете себя космополитом?

Да, это моя мечта — быть адаптированной к мировому пространству. Не переезжать навсегда, а выбирать место жительства самой.

Эту реплику поддерживают: Павел Костин, Илья Катулин

Чулпан, добрый день.

На мой взгляд, фильм "Домовой" - это одно из откровений нашего кино, который прошел как-то мимо. Его как-то проспали что ли все. Не понимаю.

Ваше мнение: почему? или я не права?

Что Вам говорили об этом фильме? У этого кино есть диагноз?

Спасибо

Звезда рассвета. То же что и Венера, это одно и то же.

Я писала вам смс и все время боялась, что айфон ваше имя на что-нибудь изменит.

«Вулкан». Когда у меня был айфон, я в спешке подписывалась, и он всегда менял «Чулпан» на «Вулкан», и так и отправлялось. Сережа Безруков даже обиделся. Он не понял, почему вулкан, что за вулкан? Вулкан страстей?

Мое уважение и восхищение, Чулпан! Может быть повторю чей-то вопрос: Вы как натура творческая, наверное, впечатлительны и эмоциональны. Как Вы справляетесь? Может быть Вы в жизни (вне фонда и Вашей профессии) можете без больших усилий переключаться или абстрагироваться от пережитого? Как Вы психологически справляетесь со взятой миссией? 

А я думать прекращаю — и все. Выключаю голову. Потому что иногда, когда видишь, насколько несправедлив мир, действительность, и все равно планета не будет крутиться так, как хотелось бы тебе, и не будет состоять из тех людей, которых ты предпочитаешь, и вокруг столько горя и несправедливости... Я дальше думать не могу, это то же самое, что думать о бесконечности и об остальных вещах, которые я постичь не могу. Запрещаю себе думать, у меня нет ответов на такие вопросы.

в жизни бывают точки невозвращения на отрезке жизни, которые видны лишь на расстоянии. есть что-нибудь не банальное (поступила в театральный), что-то, поделившись которым Вы сможете стать ближе, понятнее?

знаю, что дружите с Юрой-музыкантом. когда он начал нонконформисткую речь тогда, была досада на друга? ведь не затем премьера позвали - общие места обсуждать. я когда телерепортаж смотрел, признаться за Вас больше переживал. наверное, думаю внутри свинец мимо сердца льется, обжигает.

Чулпан, ты ходишь на митинги в защиту химкинского леса и в Кремль, где тебе приходится  просить помощи и поддержки, — как тебе удается сохранять гражданскую позицию при тесном общении с властью?

Очень показательный вопрос. Я думаю, что ни в одной стране мира не поймут, что ты имеешь в виду. Для меня здесь нет противоречия. У меня нет перед властью обязательств, я не обещала молчать, когда у меня есть своя точка зрения. Я не подписывалась под тем, чтобы принять все их шаги и движения. Власть необходимо раскачивать, необходимо высказывать свое мнение, выходить на площади, если мы хотим, чтобы нас услышали. Конечно, власти спокойнее ничего не знать и не слышать. Но это же и есть гражданское общество, когда каждый гражданин чувствует себя гражданином, имеющим право. Поэтому в моем поведении нет никакого противоречия. Мое общение с властью: я только задаю вопросы и прошу по очень конкретной теме. Если я начну задавать вопросы по всем темам, которые меня интересуют, я не решу ни одного вопроса. Моя миссия при общении с властью — быть парламентером, не более того. Но я же тоже человек, мне не все равно, в какой стране будут жить мои дети, как соблюдаются права личности, гласности. Если ты высказался в защиту Химкинского леса, это не значит, что ты сразу попал в черный список власти. Если так думать, то ничего невозможно сделать. И нам не светит никогда жить в нормальной стране.

Я, наверное, революционерка.

Эту реплику поддерживают: Александр Мансилья-Круз, Марсель Измайлов

Точки в жизни... Ты не знаешь, какое количество многоточий ведет к, как тебе кажется, одной точке. И где эта точка изменения, ты сказать не можешь. Поступление в театральный институт — это стартовая площадка, а привела к ней совсем другая точка, может, первый поход в детстве в театр, который стал точкой, а затем — векторной прямой. Или другие точки. Это так все неподвластно оценке.

А вы считаете, что все предопределено?

Да, я уверена в этом. Кто-то там — наверху, внизу, вокруг нас, талантливый, как по карте метро смотрит, как мы двигаемся от одной точки до другой.

Эту реплику поддерживают: Павел Костин

Я имею в виду — быть действенной. Я выросла во время столкновения двух систем, когда старая еще не хотела упускать свои позиции, а новая уже имела право голоса. Мои 13-15 лет пришлись на это время. Я понимала, что уже могу говорить, хотя школа как таковая этого не поощряла, но я понимала, что наказания такого, как могло бы последовать раньше, уже не будет. И в такой возможности противостоять — надеть рваные джинсы, когда это запрещено, возможность читать книги, которые интересны мне, дискутировать о том, как я вижу Маяковского, а не так как предлагает его учебник. Это сформировало мое сознание. А фонд просто как реальное доказательство того, что все можно воплотить, даже когда это кажется невозможным. Нас называли идиотками, дурами за глаза и в глаза, пиарщицами, крутили у виска и говорили, что у нас ничего не получится. Но фонд с сотнями вылеченных детей, с огромным количеством закупленного оборудования, с людьми, которые за деньги, а большинство не за деньги, работают — это доказательство, что просто надо делать, и все получится.

Я Юру так хорошо знаю — я и не ждала ничего другого. Нас для того и собрали, чтобы каждый сказал, что думает. И в этом смысле я благодарна Юре, потому что я не могла об этом говорить, у меня были более конкретные темы, жизненно необходимые для детей. Поэтому я очень благодарна Юре, что он взял на себя миссию смело и честно, проглотив то, что Путин сказал, что не знает, как его зовут, не обозлившись, не обратив на это внимание, все-таки высказал мнение огромного количества людей, живущих в нашей стране. Я абсолютно подписываюсь под каждым словом Юры и его поведением — он сделал все очень деликатно и тонко. У нас феодальная страна с феодальным сознанием, поэтому, когда появляются такие люди, как Шевчук, ты немножко начинаешь поднимать свою гражданскую самооценку, чтобы дотянуться до него. Проблема не во власти, а в людях.

Чулпан, часто ли Вы бываете на своей родине - в Казани? Чувствуете ли Вы национальный восточный колорит в творческой жизни этого города и, быть может, планируете ли организовать там какие-то театральные или благотворительные проекты?

Да, достаточно часто бываю. Потому что туда на лето уезжают мои дети на дачу к маме. К сожалению, в самом городе почти не бываю. Он так обновился и перестроился, что я в нем теряюсь.

Творческие проекты пока никакие не планируются, я даже на гастроли в Казань не ездила еще, но это не от меня зависит: если позовут — приеду.

Что касается благотворительности, то я была в Казани в больнице — там работают потрясающие врачи, несколько неравнодушных людей. Там есть маленький фонд, который собирает деньги, он называется «Анжела Вавилова». Папа девочки, который не смог уберечь ребенка, организовал его и стал активно заниматься, дошел до Шаймиева. Это я к тому, что не обязательно быть известным, если ты хочешь что-то сделать — есть куча возможностей. В Казани замечательное больничное отделение, я осталась очень довольна, было приятно за родной город.

Эту реплику поддерживают: Лилия Скопинцева

спасибо! Удачи Вам. Вы замечательная, как и Казань, который считаю вторым родным городом:-)

Ты работаешь с европейскими режиссерами,  сейчас ты на съемках в Америке.  Тебе никогда не хотелось уехать из России? 

Очень часто. Но я не хочу, уехав из своей страны, приехать в другую и попасть в зависимость. Я хочу остаться свободной. И сейчас я более свободна в России, чем если я приеду в европейскую страну и буду стараться играть по чужим правилам. Я попаду в западню и лишусь этой свободы.

Спасибо, что Вы есть, Чулпан !

Igor Malyshkov Комментарий удален

Igor Malyshkov Комментарий удален

Спасибо Вам! Как можно связаться с фондом ?

Вы очень любите улыбаться и смеяться. Почему в России так мало улыбаются?

Потому что мы боимся. Вот сейчас улыбнемся, а в ответ получим что-нибудь плохое. У меня есть любимая история про то, в какой стране мы живем. Мы с молодым человеком пошли не куда-нибудь, а в Пушкинский музей. Покупаем билеты — там для русских граждан цена одна, а для иностранцев другая. Я стою, улыбаюсь. Кассир спрашивает у нас гражданство, мой друг говорит, что мы русские, и она уже почти пробивает билет, потом смотрит на меня и говорит: «А она?» Я говорю: «Я тоже русская». И слышу в ответ: «А что улыбаетесь тогда?» С наездом причем. А мне кажется, было бы здорово, если бы все больше улыбались. Пусть даже не таких глубоких, продуманных улыбок, как у русских, а будет больше таких легких, как у американцев, — все равно будет приятнее.

Спасибо за ответ. Но я хотела ПРОСТО узнать Ваше мнение о таком виде сбора денег. А не пиариться за Ваш счет.  Именно участвовать от своего имени и со всей ответственностью.  И отдавать деньги в фонды. Видимо я не достаточно ясно выразила свой план. Быть активистом, а не заниматься саморекламой, типа какой я хороший.... Люди разные, мне действительно хочется делать полезные вещи.

Вы - прелесть!

Интервью "Снобу" всегда удаются хорошо, но ваши, Чулпан, ответы хочется перечитывать и перечитывать, очень сильное впечатление! Спасибо!

Эту реплику поддерживают: Мария Генкина

прекрасно и так необхоидимо.

Спасибо, Чулпан!

Расскажите о вашем последнем проекте в России

Это телесериал «Башня». В жанре психологического триллера. Я была приятно удивлена, работая в таком формате, как телевидение, что можно позволять себе подробную работу и во время подготовки, и во время съемок. Вообще у команды, которая представляет этот проект, нормальные, здоровые, достаточно четко выраженные амбиции, потому что лезть с таким форматом на наше телевидение – очень большой риск. Это сериал не для тех, кто хочет спокойно провести время после работы. Он раздражает и заставляет думать. Сериал рассчитан на аудиторию, которой в принципе телевидение уже не нужно. Это такая русская версия сериала Lost (на российском телевидении сериал показывался под названием «Остаться в живых». – Прим. ред.), даже не версия, а прочтение подобной ситуации: что такое потеряться. Главные герои сериала оказываются фактически запертыми в башне. Но за время фильма осознают, что эта башня внутри них самих. Мы все сидим в укрепленных башнях без окон, боясь высунуть нос наружу. Это сериал про ответственность каждого поступка: тебе может казаться, что ты его совершил и пошел дальше, но если этот поступок подлый и нечестный, он, пусть даже через долгое время, все равно отразится на твоей судьбе. Это такое телевизионное философское высказывание.

Естественно волшебная

Трудно объяснить, что я хотел сказать. Наверное, я имел в виду то, что Вы делаете почти невероятные для страны вещи. Но при этом настолько естественно, без пафоса...

Ваши комментарии действительно хочется перечитывать.

PS. Возможно ли добавить на Вашем сайте систему платежей Paypal? Конечно, Ассист тоже не смертельно - я его победил в итоге. Но мне, например, было бы проще переводить деньги в фонд с помощью ПэйПэла. Спасибо Вам.

Самые
активные дискуссии

Сказка о сказке

Сказка о сказке

«Путинизм»

Климат бродит по Европе

Три парадокса

СамоеСамое

?
А потом я завела бультерьера

А потом я завела бультерьера

Всего просмотров: 10902
Все новости