Публику Малером не испугаешь: Максим Дунаевский — о фестивале «Лето. Музыка. Музей» и классике под открытым небом

Максим Исаакович, какая в этом году у фестиваля «Лето. Музыка. Музей» тематика?

В этом году фестиваль посвящён 120-летию со дня рождения Дмитрия Шостаковича. И в программе, соответственно, сделан акцент на его самых знаковых симфонических произведениях. Также заявлены сочинения предшественников и современников Шостаковича — русских и зарубежных композиторов. В общем, мы, как всегда, предлагаем стилевое и жанровое разнообразие и никогда не замыкаемся на чём-то конкретном. Наш фестиваль отличает то, что он достаточно масштабен и по музыке, и по исполнителям.

В этом году фестивалю исполняется уже 9 лет. Какой путь он прошёл за этот период?

У любого события всегда есть момент рождения. Фестиваль появился из двух-трёх небольших концертов, в которых участвовал оркестр Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко. Следующий фестиваль был уже, так сказать, более «взрослым», разросшимся. И вот он превратился в настоящий большой проект, в рамках которого проходят не только концерты, но и образовательные мероприятия. Наш дирижёр и худрук Дмитрий Юровский встречается с публикой, проводит интересные лекции. Также перед концертами музыковеды знакомят публику с программой, рассказывают об истории музыкальных произведений, о самих композиторах. То есть мы активно ведём и просветительскую работу.

В программах фестиваля мы видим сочинения, как будто не совсем предназначенные для восприятия тёплым летним вечером на природе: монументальные симфонии, сцены из опер, инструментальные концерты… Вы намеренно не пошли по пути «облегчения» программ?

На сегодняшний день фестиваль «Лето. Музыка. Музей» является одним из крупнейших в стране. И у нас никогда не шла речь о снижении планки до популярной программы. Правда, в прошлом году фестиваль закрывался юбилейным концертом двух Дунаевских, но это был особый, отдельный случай. Наш фестиваль включает в себя только классическую симфоническую музыку, которую всегда с большой радостью воспринимают слушатели. И как только ты даёшь «слабину», позволяешь им «проглотить» лёгкие по жанру произведения, потом ты как будто уже обречён на то, чтобы постоянно это делать.

Аудитория фестиваля — какая она?

Я бы назвал наш фестиваль семейным. К нам приходят и взрослые, и дети, и музыканты, и любители высокого искусства — и не только на концерты. У зрителей есть возможность объединить музыкальный и визуальный опыт. В изумительном Музее «Новый Иерусалим» перед концертом традиционно можно посетить действующие выставки, а также и постоянную экспозицию. Так что слушатели, пришедшие на фестиваль, смогут получить эстетическое удовольствие и от выставочного пространства.

Почему люди всё чаще воспринимают музыку в контексте с живописью, словом, в синтезе искусств?

Ну это всегда так было, во все времена. Сейчас синтез искусств возникает даже в симфониях — исполнение часто сопровождает какой-то видеоряд. Я, кстати говоря, не считаю, что это обязательно нужно. Даже, скорее, наоборот, можно не добавлять. Впрочем, ничего плохого здесь нет. Только всё необходимо делать со вкусом и с определённым пониманием того, что с чем соединяется. Понимаете, здесь нельзя переборщить!

В программе этого года есть редко звучащие сочинения, например, Blumine Малера и «Художник Матис» Хиндемита. А было ли на фестивале произведение, которое стало для вас открытием? Или, может быть, что-то по-настоящему удивило?

Удивила меня, я скажу вам, не столько музыка, сколько реакция публики на сложные, глубокие сочинения. Вот мы очень побаивались, например, как будет восприниматься философская музыка Малера, рассчитанная действительно на изысканного слушателя, который погружён в поздний романтизм, знает, что это такое. Наш прошлый художественный руководитель фестиваля Василий Петренко очень любил этого композитора, он сразу сказал, что мы не будем никому уступать и в каждую программу включим симфонии Малера. Хотите — приходите, хотите — не приходите. Честно говоря, меня это тогда обеспокоило, потому что всё же я считал, что слушатели ещё недостаточно «прикормлены», мы им должны чуть-чуть идти навстречу. Но я ошибся. И знаете, когда я это понял? Когда во время исполнения Малера разразилась гроза и страшный ливень — и никто не ушёл. Все раскрыли зонтики и продолжали сидеть. Вот это для меня стало потрясением на всю жизнь.

В программе фестиваля почти нет музыки второй половины XX века и наших дней. Хотелось бы вам когда-нибудь зайти на эту территорию? Или есть риск, что более непривычное звучание отпугнёт публику?

Я думаю, что нашу публику ничто не испугает. А чем, собственно говоря, так называемая современная академическая музыка отличается от достаточно сложной музыки Хиндемита? Особо ничем. Хотя я должен сказать, что и Хиндемит, и Стравинский — композиторы, которые несли с собой огромную эмоцию. Это то, чего очень часто не хватает сегодняшней технической, технологической музыке. Вы знаете, вокруг современной академической музыки обычно собирается определённая публика с определёнными вкусами. Есть отдельные фестивали, посвящённые этому направлению, которое себя немножко отделило от общего музыкального контекста. А вот тот пласт музыки, которая всегда звучит на нашем фестивале, является уже достоянием мировой культуры — её хотят слушать, её понимают.

Ещё очень важная вещь. Вот вы говорите, современная музыка. Но кто её будет исполнять на фестивале? Солисты и оркестр должны чувствовать особенности таких партитур, уметь расшифровывать замыслы сегодняшних авторов, их сложное высказывание, а не просто взять и сыграть с одной репетиции. Я считаю, что мало кто из нынешних композиторов способен создать произведение, которое окажется приспособленным для формата опен-эйр. В нём не будет того масштаба, какой ощущается в Пятой симфонии Чайковского, Скрипичном концерте Шостаковича и так далее. Поэтому, подытоживая, скажу, что включение так называемого сегодняшнего авангарда в программу фестиваля «Лето. Музыка. Музей» пока не планируется.

Многие высказывали желание продлить масштабы фестиваля «Лето. Музыка. Музей» — как временные, так и территориальные. Это реально? Или вам важно сфокусироваться на одной локации?

Я не вижу смысла переносить фестиваль куда-то ещё . Он родился и вырос вблизи Ново-Иерусалимского монастыря и Музея «Новый Иерусалим», и за эти девять лет фактически стал их частью. Уже сложно представить «Лето. Музыка. Музей» в другом городе, да и публике будет неудобно выстраивать маршрут посещения концертов. Нужно сосредоточиться и развивать то, что у нас есть.

В этом году худрук фестиваля Дмитрий Юровский стал также главным дирижёром симфонического оркестра Московской областной филармонии. Чем вызвано это решение?

Мы с Дмитрием давно сотрудничаем и дружим. И вообще, для меня семья Юровских очень важна. Я с отцом Дмитрия и Владимира заканчивал консерваторию, но потом он уехал в Германию, и наше общение прекратилось. Когда его сын Дмитрий принял музыкальное руководство одним театром, потом другим, стал часто мелькать на афишах, я увидел, что этот дирижёр — достойный наследник славной фамилии. Как и его брат, он глубоко чувствует музыку, потрясающе в ней разбирается. Однажды, особо ни на что не рассчитывая, я спросил у него: «Слушай, а не взять ли тебе наш оркестр и не сделать ли из него то, что нам давно хотелось?» Дмитрий ответил согласием, пылко поддержал мою просьбу, чему я был очень рад. На тот момент оркестр Московской филармонии возглавлял очень хороший дирижёр, Заслуженный артист РФ В.В. Луценко. Он сделал много для создания в нашей филармонии симфонического оркестра, за что мы ему благодарны. Но теперь, с таким выдающимся музыкантом, как Дмитрий Юровский, я уверен, полёт оркестра ввысь будет космическим!

Какие у Московской областной филармонии планы и перспективы по развитию концертной жизни в городах Подмосковья?

Мы будем продолжать привлекать публику на наши филармонические программы — как на шедевры классической музыки, так и на детские программы. Московская областная филармония пытается сделать очень многое для жителей Подмосковья, но есть колоссальные трудности, которые очень сильно мешают развиваться. Это, прежде всего, отсутствие своего здания, на котором было бы написано «Филармония Московской области». Мы вынуждены распыляться, затрачивать дополнительную энергию, силы — я уже не говорю про финансы. В последние годы, надо сказать, мы пытаемся оптимизировать процессы, сделать их доступными, но это не всегда удаётся, потому что многое зависит не только от нас. Но общими усилиями мы преодолеваем сложности и стараемся дарить подмосковной публике радость от соприкосновения с высоким искусством, в том числе и на фестивале «Лето. Музыка. Музей».

Подготовила Надежда Травина