Тима (так и) ищет свет. О «белом альбоме» Тимофея Якимова

«тима ищет свет» — молодой московский певец Тимофей Якимов. В конце 2010-х он подписал контракт с мейджор-лейблом, но затем шумно не продлил его; с тех пор двигается в информационном поле, сохраняя бонусы и мейнстримного, и независимого артиста. 

Его песни берут в сериалы и на витрины стриминговых сервисов; он дал интервью натурально всем изданиям вселенной; его альбомы получают широкие рекламные кампании; его песня «Волна» в прошлом году завирусилась в TikTok. Одновременно Якимов постоянно напоминает о своем удивительном, совершенно не массовом вкусе: он даёт театрализованные выступления, любит фильмы Джима Джармуша, музыку Тома Уэйтса. Ни в грош не ставит современный русский пост-панк. Постоянно экспериментирует с неожиданными жанрами — трэп, байле-фанк, босса-нова. Якимову подвластно всё. Пока другие хватаются за любую возможность рекламы, Якимов сообщает всему миру, что не пойдёт на вручение премии «Муз-Тв» (которую ему и не дали). «белый альбом», в конце концов, это ведь название самого экспериментального альбома The Beatles — вы же выкупили отсылку, да? 

Эх, далеко не все поймут. Немного в наше время знающих людей.

Нет воздуха

Музыка «Белого Альбома» — Якимова, не The Beatles — на контрасте с такими вводными производят огорашивающее впечатление. По основному жанру это и не байле-фанк, и не «инди-рок» (термин зонтичный, но «тима ищет свет» не влазит даже под самый дальний край этого воображаемого зонта), а самый натуральный ресторанный балладный поп — частью под примитивные клавиши, частью под безыскусный гитарный бой с зачаточными аранжировками.

Бас, посвистывающая гитара и шагающие барабаны, которыми открывается первая же песня альбома, «Восход», будто сбежали из песни группы «Моральный Кодекс». Когда следом вступает сам Якимов, хочется протереть глаза — ощупать себя, чтобы проверить, точно ли ты не дама в открытом платье в летнем загородном ресторане. «Сто лет в пути без твоих рук / Как же я плутал, мой милый друг / Я слёзы лил и думал о тебе / Сто слов назад я нёс твой звук / Как же я хранил его, милый друг / О тебе мечтал и думал о тебе» выводит своим низким проникновенным голосом Якимов, будто смотрит над роялем тебе в глаза (хотя рояля-то в песне и нет). Мысль «Вот кому я должна была отдать молодость, а не моему кабану» пролетает в голове, даже если вы вообще не женщина, отродясь не были в загородном летнем ресторане, и слушаете всё это просто дома в шортах, сидя за компьютером.

Песня не движется дальше этой элементарной эмоциональной манипуляции. У неё бросовая мелодия, все инструменты записаны бесхарактерно и нужны только как фон для пения. Само пение Якимова тоже едва выдерживает критику. У него не сильный и не красивый голос. Некрасивым его не назвать, но и только — просто голос. Манера монотонна и скорее напоминает русский пост-панк, чем, собственно, эстрадное пение, которое в лучшие моменты превращало даже группу «Моральный кодекс» в универсальную поп-единицу. 

Точно так же устроены и все остальные песни альбома: Якимов неиронично читает забубённую подростковую любовную поэзию, пока фон ему составляет нечто похожее на рок-группу. Андрей Горохов когда-то объяснял разницу между плохой поп-песней и хорошей как раз на примере любимого Якимовым Тома Уэйтса: если закорючка вокала, выводящего мелодию, движется на мысленном холсте песни перед вашим взором параллельно неплотно стыкующимся статичным кубам инструментальных партий — то это скучная, неживая песня. В хорошей песне линии всех партий — инструментальных, вокальных — складываются в картину совместными усилиями. Поддерживают друг друга. Нужного эффекта достигают именно комбинацией усилий. 

Голос Тома Уэйтса в песнях Тома Уэйтса — инструмент вроде тромбона или баяна. В «Белом альбоме» вокал Якимова настолько неестественно записан и так чётко отделён от инструментальных партий, что иногда кажется, что это кто-то рядом с другого телефона слушает голосовые сообщения.

Посередине альбома находятся две песни более-менее склеивающиеся в единое целое. Неяркий афробит-поп «Я выбираю» использует вокальную мелодию, которую ведёт голос Якимова, как ещё один слой ударных. Как инструмент, задающий ритм. Поп-джаз «Слёзы» примерно такого же эффекта достигает примерно таким же способом. Наверное, попробуй Якимов ещё парочку более танцевальных жанров, чем ресторанная баллада, и количество приличных песен бы увеличилось. Но даже в этих песнях инструменты записаны ужасно скучно: чисто, безэмоционально. Зевотно скучен чистенько и бедно записанный вокал; мало места для того, чтобы проклюнувшийся грув смог развернуться. По этим трекам хотя бы видно, что прогоны в интервью об увлечении всякой интересной музыкой Якимов делает не от балды, но ни о каком реальном понимании секретов мастерства Talking Heads или Уэйтса речи не идёт.

Бойфренд из Канады

Непонимание Якимова собственной ограниченности как композитора, аранжировщика и вообще артиста — наверное, самое раздражающее в его музыке. В песне «Поцелуй» он после припева командует «бас!» — и сразу вступает один из самых неубедительных и невыразительных басов в истории поп-музыки. В интервью он сто раз пнул современный русский пост-панк, только чтобы кончить тем, что шедеврами звукозаписи считает музыку «Молчат Дома». Считает себя очень остроумным человеком, а в интервью рассказывает, что его родители, очень богатые люди, однажды стали жертвами разбойного нападения у здания оперы, и с тех пор его осиротевшего воспитывал преданный дворецкий. Будем честны: человек, действительно чувствительный к шуткам, договорил бы до конца. Признался бы в том, что наряжается в латексный костюм летучей мыши, а потом за деньги катает на плечах женщин по вечернему Геленджику.

Если снять накипь раздражения, то, конечно, нельзя не поразиться уверенности с какой Якимов, молодой еще человек, выводит самый дешевый и непритязательный вид песни (в сущности, если вы, женщина в открытом платье, уже пришли в летний загородный ресторан со своим «кабаном» и выпили полбокальчика натощак, то не впечатлит ли вас буквально любой певец, заглянувший вам в глаза?) на индифферентную интернет-аудиторию и, очевидно, выводит успешно. Песни «Белого альбома» плотнейше упакованы строчками-крючками для тоскующих женщин, свою публику Якимов собирается тянуть на берег не по одной рыбке, а прямо косяками, чтобы уносить пришлось вёдрами, бидонами.

«И чаще в горе, чем в радости / И я боюсь твоей гордости / Останься со мной, останься со мной / И я уйду с тобой хоть на край света / Я сберегу твою молодость / Останусь с тобой». «Мы заплывём с тобой за буйки / Ночью ты хотела уйти / Твои губы солёные от воды / Я поцелую их / Ты неуверенно гладишь мои / Волосы, все в соли они / Через год ты нарисуешь их». «Посмотри мне в глаза / Там, где горели огни, когда видел тебя / Молчит теперь пустота». В целом, так можно выписать весь альбом. Если вы женщина, то Якимов совершенно определенно может в нужный момент подержать вас за руку в такси, напомнить о лете 2021-го и пообещать, что всё будет хорошо.

В мультике «Головоломка» в чулане сознания девочки-подростка стоял конвейер с «бойфрендами из Канады»: идеально-томными, бессодержательно-страстными взаимозаменяемыми вымышленными парнями, которые могут только приняв романтическую позу сообщать миру «Я умру за Райли». Вот Якимов записал целый альбом в режиме «Я умру за тебя Марина / Алина / Карина/ Катерина» — и далее по списку. Можно над этим иронизировать, но вообще это ход в духе Вани Дмитриенко, сорвавшего банк всенародной любви ровно такими же умеренно-современными обработками старых как мир базовых песенных жанров самого нехитрого толка. 

Средний уровень аранжировок Якимова повыше, но у Дмитриенко есть песни с Салуки и подручными Салуки — а до такого уровня продакшена Якимову не допрыгнуть никогда. Так что, в целом, где-то наравне и выходит.

Если вы представляете себя как минимум Джимом Джармушем от русской музыки, то, наверное, сравнение покажется обидным. Но если вы хотите любви публики и концертов в ледовых дворцах, то можно ли придумать комплимент лучше?