У нас есть Grimes дома. Как Soft Blade сделала думерскую музыку великой снова
В ноябре вышел альбом «Softic 2» певицы Soft Blade — когда-то москвички, а сейчас живущей в домике под Лондоном с котом и рассадой. Как и просто «Softic», вышедший в 2021-м, новый альбом — это (едва) полчаса лоу-фай песен более-менее в пространстве танцевальной электронной музыки, полностью сочинённых, сыгранных и записанных певицей самостоятельно. Кажется, ну, не бог весть какого масштаба запись, а на самом деле это серьёзная веха в истории русской популярной музыки.
Между двумя «Софтиками» у Soft Blade завирусился трек «Yugoslavskiy Groove» — не лучший у неё (как все завирусившиеся треки никогда не лучшие у своих авторов), но вполне репрезентативный.
Эмбиент-вступление с щебетом птиц: из естественного гула, незримо нависающего над пасторальной аудио-картиной, выступает густой жирный синтезатор. Девичий, будто через улыбочку, речитатив перечисляет «чужие реки», «чужие мосты», «родные руки», «стальные мечи». Пауза — и, как в лучшие времена дабстепа, дроп: на словах «золотые кресты» бит начинает шарашить, будто мы на дискотеке. Дальше в песне идут вариации и повторения всего, что уже было (включая повторение дропа), но суть исчерпывающе содержится в первых двух минутах. Тут есть и композиционная сноровка (как бы банален ни был дроп как приём, поди сделай хороший), и классный грувовый бит, и мастерский саунд-дизайн (всё звучит угрожающе и при этом круто-отрешенно). Благодаря живому, записанному просто на телефон голосу, «Yugoslavskiy Groove» не звучит «сделанно»: в нём есть чувство облечённой в звук природной силы — как если бы в песню мог сам собой воплотиться определенный (по контексту понятно, что сербский) пейзаж.
«Softic 2» предлагает тот же репертуар. Кошик оригинальных грувов в разных жанрах. Лукошко вокальных техник: считается, что Soft Blade всегда поёт с интонациями «народной музыки», но в «Softic Ragga», например, она умело изображает ямайского эмси, а в «Ostrov» — рок-певицу из 1980-х. Жменю точечных аранжировочных решений, которые на мелодию или грув особо не влияют, зато сильно разнообразят звук: ситуативные записи сбивчивого дыхания на ветру на бегу и посвистывания (будто бы птички на ветке). Мешок идеально богато записанных лоу-фай-партий: звучит оксюмороном, но в том, как красиво издают лишние шумы все до одного инструменты альбома, есть что-то уже скорее от шугейза — музыки, построенной вокруг любования дефектами гитарного звука.
«Softic 2» — редкая запись, по которой слышно, что русский артист живёт не в России. Это настоящий музей ритмов и текстур британской электронной музыки последних лет сорока: индастриал, брейкбит, джангл, ту-степ, дабстеп — Soft Blade умеет делать всё. Кроме «Softic Ragga», в которой изображается, собственно, рагга, песни никогда не отсылают к чему-то одному, приёмы и цитаты смонтированы друг с другом в том числе и чтобы вызвать улыбку у понимающего слушателя: перед припевом в «Ophelia» бит в духе раннего трип-хопа перебивается будто сэмплом из «Midnight in a Perfect World» Диджея Шэдоу (даром, что тот американец) — классики раннего трип-хопа.
В «Formula» Soft Blade превращает стихотворение Набокова в улётный экзистенциальный тустеп — будто пародируя то, как в прорывном хите группы «Молчат дома» под бланковый пост-панк-бит зачитывали стихотворения Бориса Рыжего. Шуткой над мрачным пост-панком кажется и «Ostrov», где от имени… лисички, что ли? Soft Blade трагически поёт, что «шаг переходит на бег / моих братьев порежут на мех». Звучит эта шутка так по-рокерски круто, что песня сгодилась бы группе Viet Cong (а то и Wire времен «154»).
Невнимательный слушатель может всего этого и не заметить, но именно от таких штук альбом не создаёт ощущение жанровой вещи, «ещё одного думерского альбома» (которых со времён успеха группы «Молчат дома» появилось так много, будто их клепает одна нейронка), а в каждый момент переживается как интенсивная, переполненная авторской мыслью единственная на свете вещь.
Что мы вообще подразумеваем, когда говорим «думерская музыка»?
Иностранцы подразумевают понятно что. Изначальный пост-панк имел вайб мрачной, холодной, механистической музыки — саундтрека антиутопии, социалистической мечты, воплотившейся в грандиозной серости бруталистских жилых комплексов, заводов и бетонных дворцов народного творчества стран соцлагеря. Первое название Joy Division было Warsaw. Сорок лет западный слушатель ждал, когда же, собственно, жители стран бывшего соцлагеря сообразят примерить уже приготовленные для них ватник и ушанку «думерской» музыки, и когда услышал «Молчат Дома» — тут же вручил им свою любовь. «Думерская русская музыка» для иностранца — это чистейшая экзотизация и перенос собственных идеологем на чужой и неведомый народ.
Внутри России, однако, депрессивная мрачная музыка имеет собственную, вполне естественную историю. Егор Летов и Дельфин — огромные поп-культурные иконы. Звук «Молчат Дома» тоже не снизошёл с небес в готовом виде. Сначала группа Motorama заиграла минималистичный танцевальный лоу-фай-рок, потом перевела его на русский в группе «Утро». В подражание им такую музыку стали делать десятки групп — и вот, в третьем ряду подражателей пришли «Молчат Дома». Если послушать сейчас пятнадцатилетней давности первый альбом группы «Утро», в глаза сразу бросится, насколько не то, что надо там играет. Почти весь ритм взят из плотно позабывшегося диско-панка, гитара — будто из серф-рока, вокалист часто переходит на, опять же, исчезнувшие после диско-панка нулевых из популярной музыки повизгивания. Есть общая мрачность, глумность, лоу-фай и густой, вечно гудящий над ухом бас — но на этом всё.
Уже году к 2015-му (в том числе усилиями самого же Влада Паршина из «Утра», который на записях своих проектов «Берген Кремер» и «Утро в городе» докрутил некоторые детали звука) путём быстрой и строгой отбраковки «неудачных» элементов десятками артистов сложился звук «русского пост-панка», каким мы его знаем. Этот звук Soft Blade с шутками-прибаутками и переделывает в совершенно новую музыку на своих «Софтиках».
Из одной мысли в подражание Soft Blade переделать дискографию «Гражданской Обороны» как драм-н-бас может вырасти целая новая волна артистов, как пятнадцать лет назад она выросла из группы «Утро». Речь не только о ритмическом разнообразии, которое она, наслушанный и умелый электронный продюсер, привносит в жанр, где до сих пор не сильно продвинулись дальше «туц-туц-туц» драм-машинки. Soft Blade — из музыкальной семьи: её дед и сестра профессиональные виолончелисты, тетка — музыковед и композитор, мама слушала дома Radiohead и «Стук бамбука в XI часов». В рандомном интервью об источниках вдохновения Soft Blade сразу за Muslimgauze называет Анну Герман, а удачно отобранные стихи Набокова никак не мешают ей любить тексты «Рыночных отношений». Добавьте к этому пение в церковных хорах и битмейкинг в подражание Clams Casino ещё в старших классах школы — и получите человека, абсурдно переподготовленного к работе сочинителем мрачных электронных песенок.
Будь Soft Blade так же хороша в мелодиях, как в саунде, уже сейчас это была бы мировая звезда калибра Grimes в прайме, но и невеликие её мелодии выстраиваются в песне так, чтобы работать наилучшим образом. Один только этот метод может научить азам поп-сочинительства целое поколение DIY-артистов. Конечно, это наука посложнее, чем просто мрачно басить под драм-машинку, но даже промежуточные успехи сильно изменят ландшафт русского инди.
Так же важно (если не важнее всего перечисленного), что хотя Soft Blade не делает в музыке ничего стереотипно женского, сама её музыка отчётливо женственна. В чисто мужском, часто утрированно брутальном жанре, её любовь к полународному пению и смешным словам выглядят очень свежо. Даже название «Софтик» прежде было немыслимо в русском думерстве. Егор Летов (уж он-то любил уменьшительные суффиксы!) как-то не додумался до альбома «Егорка». Или «Егорыч». Или «Егорянский». В 2010-е статус похожий на нынешнее положение Soft Blade имела Яна Кедрина, чей мини-альбом «Солнце Января», тоже, конечно, предвосхищает «Софтики» — но в Кедриной и следа нет дураковатого вайбика Soft Blade.
По сути «Софтики» дают готовую новую форму лиричной женской песни: чтобы и потанцевать можно было, и погрустить, и про зверей спеть, и про чувства, и про камни всякие, амулеты, обереги, и пошутить — и при этом не надо брать гитару, всё можно делать на компьютере со старым синтезатором в обнимку. Может быть, этой формой воспользуется всего пару человек — а может, это новая Янка Дягилева и от её копий будет не отбиться следующие десять лет.
Лучше бы второе!
Автор: Антон Серенков