Дело Светланы Прокопьевой*:

В октябре 2018 года подросток взорвал самодельное взрывное устройство в здании УФСБ Архангельской области. Юноша погиб, трое офицеров получили ранения.

Журналистка Светлана Прокопьева* в эфире радиостанции «Эхо Москвы в Пскове» сказала, что причиной произошедшего могли быть репрессивные действия со стороны государства. Текст ее выступления опубликовала «Псковская лента новостей».

Сначала редакции изданий получили предупреждения от Роскомнадзора, подотом Прокопьева* стала подозреваемой по уголовному делу об оправдании терроризма. В конце сентября этого года Следственный комитет официально предъявил ей обвинение.

Тезисы экспертов со стороны обвинения:

Первую экспертизу по заказу Роскомнадзора провел ФГУП «Главный радиочастотный центр». Специалисты написали, что Прокопьева*:

  • указывает на несоблюдение властями законных прав и свобод граждан; 
  • связывает причину теракта с действиями правоохранительных органов;
  • сравнивает взорвавшего себя 17-летнего подростка с народовольцами;
  • рассматривает теракт как «единственное возможное решение для привлечения внимания к проблемам в современной России»

Исходя из этих утверждений, эксперты делают вывод, что речь журналистки направлена на «формирования положительного отношения к терроризму».

Вторую экспертизу назначил следователь в рамках доследственной проверки. Психолог Виктор Кисляков и лингвист Алексей Рыженко из «Южного экспертного центра» посчитали, что:

  • Прокопьева рассматривает действия террориста как закономерное следствие «репрессивной» политики действующей власти. Как «протест против пыток и фабрикации уголовных дел»;
  • Навязывает мнение, обозначая «террориста и теракт понятиями, которые должны вызвать нейтральные или позитивные ассоциации у политически активных граждан»;
  • Критикует при этом действия ФСБ;
  • Не порицает теракт, а приписывает преступнику «высокие цели», «благородные мотивы». То есть создает в тексте позитивный образ террориста.

Третью экспертизу вновь назначил следователь, но уже в рамках уголовного дела. Ее проводили лингвист Наталья Пикалева и психолог Анастасия Лаптева из Северо-Западного регионального центра судебной экспертизы Минюста.

Они укорили журналистку в том, что поступок архангельского подростка не вызывает у автора негативного отношения, а жертвы теракта — правоохранители — вызывают. 

По мнению лингвиста, на фоне негативной оценки властей «нейтральные» обороты, описывающие подростка и его самоподрыв, «приобретают положительный оттенок».

Экспертиза защиты:

Комиссия Гильдии лингвистов-экспертов (ГЛЭДИС) не нашла в тексте журналистки лингвистических признаков оправдания терроризма, сказал РБК адвокат из Центра защиты прав СМИ Тумас Мисакян. 

По его словам, выводы экспертов со стороны обвинения нельзя признать научными: они основаны на «ничем не подтвержденных предположениях и домыслах», в них содержится то, «что хочет услышать следствие».

«Разумеется, ни один человек в здравом уме не будет оправдывать терроризм, акты запугивания и силовые методы борьбы. В законодательстве есть очень четкие критерии, что такое оправдание терроризма — "признание идеологии и практики терроризма правильными и достойными подражания". Ничего этого нет в моем тексте», — сказала сама Прокопьева*.