Есть такое слово, «интеллигенция», и надо полагать, оно снова в моде, раз его употребляет Ксения Собчак. Из ее вопросов Навальному* мы узнали, что «интеллигенция» волнуется, не скрывается ли под личиной этого кандидата в мэры Москвы новый Путин, а также очень переживает из-за резких суждений Н. по поводу будущего П. Причем все эти чувства обуревают интеллигенцию так сильно, что она уже третий день не может успокоиться.

Это, конечно, очень печально. И я даже не о судьбах России (они давно уже определяются совсем не по инициативе этой самой «интеллигенции»), а о надругательстве над разумом. Неприятно видеть, что слово, имеющее в корне «интеллект», дошло в наших реалиях до того, что означает социальную группу, которая принципиально отказывается этим интеллектом пользоваться.  

Интеллигенции, сообщила Навальному* Ксения Собчак, свойственно сомневаться. Нельзя, говорила она, наверняка утверждать, что Путин вор, раз этого еще не постановил суд. Это все хорошо и правильно, как по учебнику. Только цитировала она этот учебник корректного журнализма человеку, которого суд уже признал вором и приговорил к пяти годам тюрьмы. Сомневается ли Ксения Собчак в том, что Навальный* вор? Вероятно, да — интеллигенции же это свойственно.

Отсюда вытекает второе свойство интеллигенции — мягкость суждений. Раз ни в чем нельзя быть уверенным, то и сказать наверняка ничего нельзя. Чтобы привлечь симпатии интеллигенции, говорить надо туманно и обтекаемо. Нельзя спрашивать «да или нет» — сомневающаяся интеллигенция не может ответить на этот вопрос. Мир ведь не черно-белый. Единственно приемлемая формулировка: «скорее да, чем нет, хотя…»

Складывается ужасно комичная картина. Истинный интеллигент больше всего напоминает декартовского начинающего философа, который вдруг осознал, что не знает ничего наверняка, и чтобы проверить это, начинает сомневаться во всем подряд. Кто это идет по улице? Думаете, люди? А вот не факт — может, это просто плащи и шляпы. Да и вообще не факт, что эти плащи и шляпы существуют — может быть, это все нам только снится. Ужас и комизм ситуации заключается в том, что декартовский начинающий философ сомневался во всем, чтобы найти несомненное и построить на этом несомненном истинное знание, а российский интеллигент сомневается просто потому, что ему это «свойственно». Может быть, это патология?

На самом деле нет. Ксения Собчак лукавила. Есть одна вещь, в которой нынешняя интеллигенция никогда не сомневается. Она на сто процентов уверена в собственной значимости. Мэр Москвы должен удовлетворять требованиям интеллигенции. Человек с президентскими амбициями должен если не следовать рекомендациям интеллигенции, то как минимум заигрывать с ней. Недопустимо называть политологов глупыми. О них следует говорить уважительно, потому что они часть интеллигенции — даже когда несут полную ахинею.

И это опять дико смешно. Декартовский философ тоже обнаруживал несомненное в себе самом. Он говорил: ну вот я сомневаюсь, но нельзя же сомневаться в том, что я сомневаюсь. Значит, сомнение-то точно есть. Сомнение, разновидность мысли, определенно существует. Ура, terra firma найдена, можно теперь думать. О Боге и о мире. И в процессе этого думания доказывать их несомненное существование и узнавать, какие они на самом деле. Интеллигенция же, обнаружив в себе несомненное, говорит: ну вот я. Я есть. Слышите? Я есть. Я. А вот есть ли вы, господа, вообще-то сомнительно. И уж точно не понятно, кто вы такие: Навальный*, может, ты на самом деле Путин? Ты же тоже хочешь посадить своего основного политического конкурента.

В общем, интеллект-то интеллигенция в себе обнаружила, но пользоваться им, вероятно, стало лень. Это ж тогда придется устанавливать, что есть суд, и отличать его от сомнительного суда, ныне существующего в России. Это ж тогда придется понять, что выборы – это не любая процедура, которую называют этим словом, а организованный по строгим формальным правилам процесс, в ходе которого избиратели определяют, кто будет представлять их интересы в следующие несколько лет. Это ж тогда придется задуматься и сформулировать свои интересы. Решить, например, что тебе на самом деле надо — wi-fi в парке Горького или прозрачную структуру управления. Это ж тогда придется дойти до того, что пока все эти слова — суд, выборы, управление — не придут в соответствие с понятиями, которые за ними стоят, ничего нельзя будет сделать по уму, даже wi-fi — то есть, придется, по сути, согласиться с Навальным*.

Но ведь это недопустимо! Как можно соглашаться с человеком, про которого интеллигентные люди говорят, что он националист? Ведь тогда он — не мы. Он какой-то сомнительный. Что он там говорил неустановленному лицу азербайджанской национальности? Да он даже трех любимых писателей назвать не может!

И мир — в котором живут бедные люди, на каждом шагу сталкивающиеся с невозможностью сделать что-либо по уму, — схлопывается в сплошные интеллигентские стенания. Замолчать и просто подумать — уже не опция. Интеллект оставил интеллигенцию. Слишком долго она им не пользовалась.