Автор идеи считает, что в правозащитной среде назрел ряд проблем, связанных с вопросами «морально-нравственного облика» правозащитника. В последнее время, говорит Осечкин*, появилось много людей, которые становятся правозащитниками лишь для саморекламы, а также тех, кто своим поведением вредят правозащитной среде.

В качестве примера Осечкин* привел бывшего депутата Госдумы Геннадия Гудкова**, который ранее сообщил о создании правозащитной ассоциации, но в итоге оставил эту идею. По мнению собеседника издания, Гудков** пошел на это, чтобы появиться на страницах газет.

Другим примером, по мнению Осечкина*, является бывший сельский учитель Илья Фарбер, который после освобождения из колонии сообщил о желании заняться правозащитной деятельностью. Выходя из следственного изолятора Фарбер растоптал офицерские звездочки, которые возле входа рассыпал его сын Петр. Осечкин* расценил произошедшее как настраивание силовиков против правозащитников.

Владимир Осечкин* предложил обсудить вопрос правозащитной этики на совместном заседании СПЧ и Общественной палаты, которое может пройти в феврале.

Мария Каннабих, президент Межрегионального благотворительного фонда помощи заключенным, член Общественной палаты:

Хорошо, что Владимир Валерьевич хочет нарисовать кодекс правозащитника — но дело в том, что у нас уже есть этический кодекс общественных наблюдательных комиссий. Его создавали люди, сами участвующие в ОНК, и он неплохой. Но если ему хочется создать еще один, то пускай.

Мы тоже считаем, что люди не должны использовать правозащиту в целях самопиара. Человек никогда не интересовался правозащитой, а потом вдруг берет и становится правозащитником... Но у нас в стране действуют 79 ОНК, и что, вы полагаете, что все эти люди — профессиональные правозащитники? Ничего подобного. Там есть и педагоги, и врачи, и юристы, и просто те, кто ушел на пенсию, но считает, что нужно помогать людям. Чистых правозащитников вообще не бывает.