Алмат Малатов

Дедушка старый, ему все равно

Я не готов разделить боль и страх за судьбу изящной словесности, вызванный тем, что "Букера" получил "Цветочный крест". Более того, я испытываю некоторое злорадство.Дурковатый выбор жюри, павший на небрежно написанную порнушку из жизни монахов, фиксирует отнюдь не смерть и не деградацию русской литературы. Он фиксирует терминальную стадию русской критики в целом и премиального института в частности.Русская критика — это дедушка-маразматик в большой семье словесности. Давно выросли внуки, давно живут своей жизнью, а дедушка все мнит себя патриархом, твердой рукой правящим чадами и домочадцами. Продолжает издавать бюллетени — когда-то огромными тиражами, а сейчас в виде стенгазеты.Дедушка хоть и раздражает, но безобиден, бухтит себе что-то в своей каморке, тычет в нос какой-то рухлядью, шаркает по дому. Его вежливо выслушивают, формально соглашаются, сажают во главе стола и на книжной ярмарке, и когда журналисты приедут в имение. В конце концов, дедушка иногда раздает ценные подарки.И вот дедушка обосрался...
0

Гномик и эстрадная интеллигенция

Я не люблю программу «Школа злословия»: во время просмотра меня не покидает ощущение, что кроме эстрадных политиков у нас появилась и эстрадная интеллигенция. Собственно, это программа о ведущих: если убрать из кадра гостя, ничего не изменится. Толстая все так же будет блистать и язвить, Смирнова – чутко резонировать на вторых ролях. Поэтому я смотрю «Школу злословия» редко.Но, должен признать, в очередном выпуске сериала "Графиня и ее верная Дуня" был момент истины. Ближе к концу программы с Полозковой Смирнова говорит: "Я мечтала быть писателем, мечтала быть писателем! Я много лет пишу, сколько себя помню, собственно говоря. Мне очень хотелось быть писателем. Но, слава богу, на моем пути встретилась Татьяна Никитична, которая объяснила мне, что к чему..." Любому пишущему человеку в начале пути встретится в каком-либо обличье Татьяна Никитична, литератор восьмидесятого уровня...
0

Отрывок из книжки, упомянутый в беседе с Верой Шенгелия

"Я совершенно уверен в том, что все мои проблемы начались с половым созреванием. В двенадцать лет ни о каких трансвеститах и прочей фрико-нечисти я понятия не имел. Какие, прости господи, фрики, дайте нам перестройку с гласностью переварить, середина восьмидесятых все-таки.   Поэтому моя выходка на уроке математики носила характер развлекательный, а не идеологический.   Спрятавшись в школьном туалете, я старательно размешал две пачки гидроперита во флаконе нашатырного спирта и, вернувшись за парту, вылил полученную смесь на голову. Я хотел стать блондином, причем публично. По классу поплыл режущий ноздри запах нашатыря, голову щипало немилосердно, а классная дама снисходительно ухмылялась: сорок пять лет преподавательского стажа подсказывали ей, что на подобные перфомансы просто не стоит реагировать.   Так что акция могла остаться без особых последствий, если бы мне не захотелось посмотреть на результат. Единственное в школе зеркало находилось в кабинете у пионервожатой, и я отправился в пионерское логово.   Пионервожатая была басовита, усата, рост имела гренадерский, а грудь — огромную. К сожалению, слова «трансвестит» я тоже тогда еще не знал, что, впрочем, не мешало мне распространять слухи о наличии у нее огромного волосатого члена. Звали ее Верой Павловной, но мало кто рискнул бы ознакомиться с ее четвертым сном — инсульт хватил бы на первом.   — Вот, покрасил голову, и пришел посмотреться в ваше зеркало, — деловито сказал я. — Значит, голову покрасил. Прямо, как баба. — Вера Павловна хищно пошевелила под нейлоном щетинистыми икрами. — Может, тебе еще и трусы дать поносить женские? Мои, например? — Ой, дайте, пожалуйста! Мы их всем классом будем носить. Как знамя. — Да как ты смеешь! Положи на стол пионерский галстук! — Ну сами ведь предложили. А галстук — вот, пожалуйста.   Родители, увидев изменения в расцветке ребенка, отреагировали по-разному: маменька забилась в истерике, а папенька взял под мышку и отнес в парикмахерскую.   — Сделайте, как было раньше, — сказал папа, усадив меня в кресло. — А какого цвета был ваш мальчик? — Ээээ... рыженький такой!   И меня покрасили в цвет «махагон». Советские парикмахерские в то время переживали глубокий колористический кризис, и выбирать было особо не из чего.   Цвет получился темный, но все-таки очень яркий, и я пламенел, аки факел в ночи. Голова цвета адского пламени в сочетании с изгнанием из пионеров придали мне романтический ореол бунтаря, что поспособствовало росту моего рейтинга в школе.   Так началась моя карьера фрика.   Позже были и пробритые на голове полоски, и полкило металлоизделий в ухе, и котелок в сочетании с пончо, и устойчивый клубный загар от ультрафиолета, подсвечивающего рейвы, завезенные на берега Невы Тимуром Новиковым.   Нас было много. Девочки в смешных платьях и шапочках, выкрашенный в цвет марганцовки Сережа Африка, великий и ужасный Владик Монро, как-то раз открывший мне дверь в платье от Диора и с полудохлым ужом в руках ..."
0

Легко ли не быть молодым

Быть взрослым – не самое комфортное мироощущение. Потому что взрослый человек понимает, что живет набело. Он уже не ищет смысла жизни, осознав, что она самоценна, и в смысловых оправданиях не нуждается. Взрослый отвечает за свои поступки не потому, что вынужден, он иначе не может. Собирает камни, разбросанные в юности: что-то приходится исправлять, что-то уже исправить нельзя, и приходится себе это простить, чтобы жить дальше.Взрослый понимает: мама и папа умрут, и начинает моральную подготовку к тому, что рано или поздно старшим будет он. Есть завещание – в том случае, если имеется собственность. И это не означает, что он собирается умереть прямо сейчас или через год, просто приходит осознание: бывает все. И лучше предусмотреть подобное развитие событий, а не прятать голову в песок. Задница-то – снаружи.
19