Татьяна Щербина

Я — русский народ

Холодными зимами дуло из окон и балконных дверей. Я сидела за письменным столом в шубе, меховых тапках, под тепловентилятором, а спать ложилась в шерстяной шапке. Вызывала столяра — чинить бесполезно, советские деревянные рамы изогнулись, и их не выпрямить. Чего проще — поставить новые, и уже появились стеклопакеты, но нет — терплю, приспосабливаюсь, потому что это же целая революция: чтоб выкорчевать старые, надо куда-то отодвинуть мебель, заклеить скотчем шкафы, иначе цементная пыль навсегда въестся в одежду и книги. Сидеть с этим всем заклеенным и сдвинутым как в мебельном магазине и ждать мастеров. Ждать их, по рассказам, приходится не один день, еще и, опять же по рассказам, бывает, что «костюмчик не сидит», и надо все переделывать. Плюс ко всему — дорого. Не дороже здоровья, приходящего в негодность на все время стужи, и счетов за электричество, но не всегда же зима, в общем — не сегодня, потом.
0
Татьяна упоминается в этом тексте

Людмила Петрушевская, Татьяна Щербина и Дмитрий Воденников на презентации литературного номера журнала «Сноб»

На ежегодном Московском международном фестивале садов и цветов профессиональные архитекторы, ландшафтные дизайнеры и флористы из России и Европы соревнуются в искусстве создания самых красивых садов. В этом году участники фестиваля вдохновляются двумя темами. «Во-первых, это специальные сады для детей с особенностями развития, созданные и существующие при поддержке благотворительных фондов, — рассказала Карина Лазарева, организатор Moscow Flower Show. — Они обладают поразительным психотерапевтическим эффектом, способствуя развитию детей и обретению ими необходимых навыков». Например, англичанин Каспиан Робертсон представит на фестивале сад для детей с аутизмом «Секретный сад. Удивительный разум».
0

Татьяна Щербина: Башня из слонового кирпича

Начинается все всегда хорошо. Вот и дом, построенный в семидесятые для двухсот прекрасных людей, стремившихся жить вместе, обещал стать Домом. Все были когда-то многообещающими. В эту башню из слонового кирпича въехали люди творческие – артисты, режиссеры, балетмейстеры, критики, музыканты, певица – и люди, полезные в жизни. Директор профильной поликлиники – ей по-соседски звонили в дверь, держа в руках тортик, и уже не надо было никакой записи и очереди. Человек, который «решал вопросы», – кто он был такой, осталось загадкой, но он помогал в размене квартир и хлопотал, чтоб знакомых писателей хоронили по лучшему разряду, чем уготовил им Союз писателей. Артистам было проще: разряд определялся званием, и во всех случаях заступником выступал театр.
0

Татьяна Щербина: Родина бес

Лиля родилась в Омутищах. Омут и чаща ухают и квакают по вечерам совсем близко, днем на пустырях тарахтят моторы и перекрикиваются соседи, улицы похожи на просеки, самопрокладывающиеся тропинки идут по гипотенузе, а кое-как припечатанные асфальтом катеты обрастают мусором. У так называемых «фабричных», силикатного кирпича, пятиэтажек — палисаднички с примулой и бархотками, а Лиля живет на самой длинной улице — разноцветные избушки с резными наличниками, срубы, похожие на крепких боровичков, ну и полусгнившие, брошенные, сгоревшие. Лиля немного завидовала жившим в фабричных домах — настоящим «городским», у них самих был линяло-синий дощатый дом с садом, огородом, кроликами, небольшим курятником — отцу его учительской зарплаты хватало только на еду и баню, а за ремонт и обновки расплачивались живностью, настойками на малине и черноплодке, самогонный аппарат держать в доме боялись.
0