Денис Гуцко

Кому легко

– Закрой ты дверь наконец! – бросила она раздраженно, и Ходырев со смешанным чувством любопытства и настороженности исполнил команду.Дверь захлопнулась, отсекая гул и кипение ливня, Ходырев остался стоять на пороге в обнимку с цветами.«Ну. И что дальше?»Он ждал, что эта чудачка, сунувшая ему охапку букетов: «Да помоги же! Выроню!», – поблагодарит его и мило распрощается. Но она молчала. А он тем более. Уткнувшись носом в мокрые гвоздики, спешил предаться фантазиям. Женщина в вечернем платье. Красивая. Нервная. Красивая нервная женщина в вечернем платье на шпильках с красной подошвой… И как не бывало многокилометровой поездки под дождем в машине с протекающей крышей. Точеные икры, аккуратная ладонь… тугой контур бедра… Не дождавшись указаний относительно цветов, Ходырев ссыпал их в кресло у противоположной стены.[no_access]В холле горел приглушенный свет.Сидевший возле сброшенных туфель бассет-хаунд смотрел на Ходырева сердобольным взглядом покойного дедушки, терявшего дар речи всякий раз, когда внучок влипал в очередную историю. Беглый взгляд ничего не приукрасил: она была хороша. Глаза карие. Нижняя губа с еле приметной ямочкой.– Мои поздравления, – Ходырев кивнул на цветы.– Кто вы? – поинтересовалась она. – Где мой муж?Ходыреву нечего было ответить. «Странный поворот, однако».Она смотрела на дверь – видимо, ожидая появления мужа, – и Ходырев даже посторонился, с готовностью уступая тому дорогу. Но муж не появился. Женщина ойкнула и, схватив включенный торшер, наставила его абажуром на Ходырева.Бассет-хаунд трагично вздохнул. – Можно, я пойду? – спросил Ходырев, опуская глаза от резкого света и адресуясь как будто к собаке. – Я тут, знаете, мимо проходил. Дай, думаю, дальше пойду.– Идите.– Спасибо.– Да-да, спасибо, – пробормотала она ему вдогонку.
0