Физика после Кеплера и Галилея ищет (разумеется, вместе с наблюдением движения «тел») законы природы, используя для этого сначала идеальные математические (воображаемые) и только потом реальные эксперименты.
Математика — не столько аппарат (в обычном вспомогательном смысле), сколько основной объект физических открытий последних 400 лет. Великие физики всегда искали прежде всего этот универсальный язык, универсальный шифр («цифру») мира — великие уравнения. Достаточно изучить свидетельства самих творцов физики, от Кеплера до Пенроуза.
Этот аппарат и есть (или по имплицитному, или по открытому) убеждению создателей основных физических теорий — универсальные симметрии вселенной. То есть, говоря античным философским языком, ее «эйдосы» и «логосы».
Речь идет сейчас не о том, действительно ли так устроен мир (на этот вопрос невозможен однозначный ответ), а о том что у нас есть парадоксальный культурный факт, не имеющий аналогов в других культурах и мифологиях: этот миф, эта сказка, эта ностальгия по красоте и совершенству, эта мечта о вечном совершенном математическом основании вселенной, эта безумная («безумие без безумного» по Пастернаку) «презумпция объективной рациональности» мира и познаваемости законов привели к феноменальному цивилизационному взрывному (катастрофическому) сдвигу в истории сапиенса.
Мы бы сейчас ничего не обсуждали здесь, и не спорили ни о мировых войнах, ни о Холокосте, ни о науке, ни об AI, если бы некогда Галилей (сын одного из создателей музыкального жанра оперы Винченцо Галилея) не выдвинул сумасшедшую идею о природе, которая говорит с нами на вечном языке математики. И если бы эту сказку не подхватили Ньютон, Лаплас, Максвелл, Эйнштейн, Гейзенберг, Шрёдингер, Дирак, Вигнер, Фейнман, Пенроуз и иже с ними.
Именно этот феноменальный глобальный и реальный (реальней некуда) успех мифа презумпции объективной природной рациональности и вопрос как это стало возможным — должен нас, ученых, поэтов, музыкантов, а также культурологов и философов, волновать.
«Вопрос - один; вопрос - другой;
Неразрешимые вопросы...
Так над синеющим цветком,
Танцуя в воздухе немом,
Жужжат оранжевые осы.
И было: много, много дум;
И метафизики, и шумов...
И строгой физикой мой ум
Переполнял: профессор Умов.
Над мглой космической он пел,
Развив власы и выгнув выю,
Что парадоксами Максвелл
Уничтожает энтропию,
Что взрывы, полные игры,
Таят томсоновские вихри,
И что огромные миры
В атомных силах не утихли,
Что мысль, как динамит, летит
Смелей, прикидчивей и прытче,
Что опыт - новый...
- "Мир - взлетит!"
-Сказал, взрываясь, Фридрих Нитче...
Мир - рвался в опытах Кюри
Атомной, лопнувшею бомбой
На электронные струи
Невоплощенной гекатомбой;
Я - сын эфира. Человек,-
Свиваю со стези надмирной
Своей порфирою эфирной
За миром мир, за веком век.
Из непотухнувшего гула
Взметая брызги, взвой огня,
Волною музыки меня
Стихия жизни оплеснула:
Из летаргического сна
В разрыв трагической культуры…»
А. Белый. Первое Свидание