Дима Финги

Что день грядущий...

У Казуо Ишигуро есть отличная книжка “Не отпускай меня”. Романтическая антиутопия с большим приветом Филипу Дику и его электроовцам, оставляющая после себя выжженное поле эмоций и ком в горле. Самая важная для меня в этой книге мысль, правда, я допускаю, что автор ее туда не клал: как легко поддается управлению человеческая жизнь и как мало вопросов человек способен задавать, почти не подвергая сомнению то, что с детства  воспринималось за истину. И пока одни задаются вопросом, считать ли за людей тех или иных братьев по разуму, другие терпеливо ждут, пока кто-то другой решит за них их судьбу. В нелитературных буднях все еще более прозаично, нежели в романе Ишигуро, но не менее трагично. Из года в год многие из нас занимаются тем, что проигрывают некий удобный и социально приемлемый сценарий, бессмысленно двигаясь в направлении старости.
0

Остров принцессы Мононоке

В четверг вечером завизжал мобильный телефон. Писклявым голосом он повторял непонятную мантру на японском и мигал иероглифами. Через секунду затрясло. Пол завибрировал, а стены ходили ходуном, что особенно было видно по раскачивающимся картинам и занавескам. Я откуда-то знал, что дверной проем одно из самых безопасных мест в доме — металлическая рама и бетонный блок над ней, теоретически, должны защитить от рушащегося потолка. О том, что находился я на одиннадцатом этаже, и кроме падающего потолка меня также мог ожидать проваливающийся пол, я тогда даже не подумал. Быстрым шагом я достиг двери и, потянув ручку на себя, встал в дверном проеме. За дверью был длинный коридор с еще десятью квартирами, парапет и красивый вид на улицу. Вокруг было тихо, и кроме меня на площадке не было ни души. По улице брели прохожие, ярко светила луна, дом качало из стороны в сторону. 
0

Натюрморт из бамбуковых палок

Разглядывая в очередной раз свои японские фотокарточки, я думал, как быстро пролетел год с того момента, когда я впервые застыл в замешательстве у автомата по продаже билетов в метро в Фукуоке. Каждый раз кажется, что я и не уезжал, да и недурная раменная во дворе помогает задержать послевкусие. Хотя куда им до маленьких рамен-шопов Хакаты с их поварами-перфекционистами в N-ном поколении. Вроде суп-лапша, а на тебе — то бульон недостаточно многослоен, то лапша не та либо не так сварена. Рамен — это ведь не то чтобы быстрорастворимые макароны за три копейки, хотя и они тоже. Настоящий рамен — это суп на свином (как правило) бульоне с лапшой и специями. В него часто добавляют отварное яйцо и маринованную в саке и соевом соусе тушеную свинину. В Японии рамен подают в небольших заведениях с деревянными скамейками и стойкой вокруг поварского закутка — наблюдать, как вам готовят еду, очень традиционно для японцев. В каждом городе рамен будет отличаться, иногда очень сильно — как щи моей ижорской бабушки от щей моей прабабки из-под Конотопа. А также в каждом городе вы услышите, что лучший рамен — у них (см. Конотоп).
0

Свой среди чужих

Еще совсем недавно о деле Ильи Фарбера не было слышно ровным счетом ничего. Учитель в провинциальной школе, взятка, суд — криминальная хроника в газете «Сельский час». Однако дело это совсем не местечкового уровня, а еще одна трагедия масштаба страны, в которой со времен Петра Великого на особо прытких реформаторов смотрят волком. No good deed goes unpunished — эта расхожая англоязычная фраза перефразирована для нашего менталитета старухой Шапокляк как «хорошими делами прославиться нельзя». Вот и Илья Фарбер прославился совсем не своими школьными делами, попыткой преобразить быт провинциального учебного заведения и привести в порядок местный ДК. 10 августа 2012 года Тверской областной суд признал его виновным в вымогательстве и приговорил к 8 годам колонии строгого режима.
6

По доске мелом

Этой доске уже год. Доска для записей мелом — черная, небольших размеров, в деревянном обрамлении. Я купил ее в Икее вместе с парой десятков других очень нужных мне вещей. Конечно, я и не подозревал, что она мне нужна, но увидев, тут же положил в тележку к двум цветным подушкам, пледу, набору свечек, ножу для мяса, бокалам для вина, ростку бамбука, набору тетрадок, рамке для фотографии и огромной цветастой наклейке со знаком пацифика. Вообще, я ездил за диваном, но позже оказалось, что все эти вещи также нужны мне позарез. И маркетологи Икеи тут совсем ни при чем. Так доска вместе с дополнительным набором цветных мелков приехала в мой подвальчик. Подвинув паука с его вязаным жилищем, я повесил доску на стену. Теперь мне нужно было что-то на ней написать. Первым, что пришло в голову, было:
4