Андрей Шухов

Трудовое перевоспитание поэта Филоксена

А вот еще была история – из серии «каждый сходит с ума по-своему». Ее принято рассказывать с трагическим пафосом, а мне она кажется очень забавной.

0

Дело врачей

Эту историю описывают с некоторыми несущественными разночтениями византийские историки Никифор Григора и Георгий Акрополит, но оба сходятся в том, что правда была на стороне болгарского царя Ивана Асеня (в западной традиции именуемого Иоанном Асаном), ослепившего эпирского деспота Феодора, который сам себя именовал с византийской пышностью «Феодор во Христе Боге верный царь и самодержец Комнин Дука».

0

Ник и Майк снова на связи

- Алло, Ник-мырза? Салам алейкум!

0

Кодаю в борделе

За десять лет, что провел в екатерининской России японский торговец Кодаю, он повидал много чудес, чья природа так и осталась неясной. Например, раз в год в Петербурге устраивается странная церемония масукарато,  когда в специально отведенном для этого дела дворце собираются петербуржцы, одетые так, чтобы не быть узнанными. Ради этого они прибегают к изощренным трюкам, облачаются в странные костюмы инородцев, носят маски. Кодаю приходил на масукарато в традиционной японской одежде, и никто его не узнавал. Ради чего затевается столь странное мероприятие, он так и не понял. 

0

Какая драма!

Пока Дайкокую Кодаю, японский купец, попавший волею случая в Россию в 1783 году, дожидался в Петербурге высочайшего дозволения вернуться на родину, он несколько раз ходил в театры. В «Кратких сведениях о скитаниях в северных морях»  говорится, что российские театры отличаются от японских одной поразительной деталью: женские роли в них играют женщины. В остальном же они мало чем отличаются от народных представлений саругаку. 

0

Потрясение в Царском Селе

Торговец Дайкокуя Кодаю в 1783 году попал в шторм на судне «Синсе-мару» и, проведя несколько месяцев в море (корабль потерял паруса и руль, но в трюмах было достаточно риса, что позволило морякам не умереть от голода) оказался на острове Амчитка. Тогда это была русская земля, потом Алеутские острова вместе с Аляской были проданы Америке.

0

Анекдот, которому тысяча лет

Анекдот тысячелетней давности. Рассказал Скилица, византийский чиновник двенадцатого века. 

0

Витька и Вадька

- А ить так у него карьера и не задалась… - задумчиво проговорил Витька Косой, сидя на ржавом ведре, долженствующем с некоторой долей условности обозначать правую штангу. 

0

Как бороться со спекулянтами в разгар пандемии. Византийский опыт

В июне 541 года в Пелузии, городе-крепости в дельте Нила, стали внезапно умирать воины гарнизона и жители окрестных селений. Это были первые жертвы бубонной чумы, первой чумной пандемии, которая будет свирепствовать более двух веков и погубит до четверти тогдашнего населения подлунного мира. 

0

Dura lex, а штык молодец. Переписыванию конституции посвящается

Переписывание конституции – дело не такое уж безобидное, как может показаться на первый взгляд. Об этом говорилось еще в одной старой книжке, «Писания правителя Шан». Дело там происходит в Китае в 4 веке до Р.Х., но коллизии знакомы, и вот каким боком переписывание основного закона вышло самим переписывателям:

0

Разговор с подругой дочери о современной музыке

- А ты знаешь группу «Руки Вверх»?

3

Разговор с мамой о старом ковре

- Ты понимаешь, что ты натворил?

1

Что я делал на Ближнем Востоке

Мы оставили машину и поднялись на бархан. До горизонта пустыня была изрезана плавными линиями. 

0

Альцгеймер откладывается

Мать моего друга, пожилая римская матрона, переселившаяся в наш город поближе к детям и внукам, вызвала сына на серьезный разговор.

0

Скажите, доктор, она ненормальная?

Наша знакомая ходила на днях к психологу.

0

Один давний разговор о войне

А что такое война? – спросил один человек другого. 

0

Лимон, текила и священная корова

Ему шли и белые костюмы, и черные усы, и даже золотая цепь на загорелом запястье, и звали его, разумеется, Луис. При всем этом интерфейсе он был не боссом какого-нибудь картеля, а корреспондентом мексиканской газеты. Познакомились мы давно, в Алма-Ате, во времена, когда это было едва ли не лучшее место на земле.

3

Немного мистики в Переделкино

Бывают странные сближенья (с), одно из самых странных, случившихся со мной: 

0

Забытые имена. Фабрициус

0

Мадам Коллонтайка

Эта женщина никого не оставляла равнодушным.  Никто, кажется, не был способен говорить о ней нейтральным тоном. Или безмерные восторги, или – столь же безмерная брань. Какими только эпитетами не награждали ее поклонники: и валькирия революции, и муза рабочего класса, и фея коммунистического движения…

0

Инесса. Товарищ Ленина

Рассказывать об этой судьбе – все равно что пересказывать авантюрный бульварный роман с элементами любовной интриги, написанный неопытным автором, менее всего озабоченным хоть малейшим правдоподобием…

4

Дикая Клара

Бедная немецкая прачка возвращалась с детьми в нищенскую квартирку на Монмартре с похорон умершего от чахотки мужа. Мимо шли веселые нарядные люди, скандируя – Tour d’Eifel, Tour d’Eifel! «Мадам, сегодня открывают Эйфелеву башню» - сказала консьержка. Мальчишки бросились в толпу, а несчастная вдова села на ступени и – в первый и последний раз за долгие годы – расплакалась.

9

У Чумной колонны

0

Новый взгляд на египетскую кампанию

За ужином обсуждали египетскую кампанию Бонапарта. Среди прочего – почему, завидев на горизонте клубы пыли над приближающимся войском берберов, он отдал знаменитый приказ - les ânes et les savants au centre! (ослы и ученые – в середину).

0

Фрош и ее любовь (святочный рассказ)

Хозяйка моей брюссельской квартиры мадам Фрош была необыкновенно, небывало, запредельно… (читатель ждет уж рифмы «хороша собой» - увы нам, увы, все проще и банальнее) – скупа.  

0

Забытый собор

Глухие леса за Тверью.

0

Сравнительное тирановедение

Тиран (если это, конечно, настоящий тиран, а не какое-нибудь мелкое чмо, вознесенное на Олимп волей слепого случая) время от времени должен демонстрировать подданным акты подлинного благородства, милости и даже незлобивости. Хотя бы потому, что память об этих актах и не даст, может статься, смыть имя тирана бурному потоку истории: тиранов много, а память людская, увы, не бездонна.  

0

Отец сионизма. Знаменитый и неизвестный

Хорошим ли писателем был Теодор Герцль – тот самый, кого теперь принято именовать отцом-основателем политического сионизма? Век назад его пьесы шли на венских сценах и даже, по словам некоторых восторженных биографов, вызывали фурор. Но стоит помнить, что писание пьес завсегдатаями венских кафе было делом едва ли не непременным. В нервозную предвоенную эпоху в наэлектризованной, дымной атмосфере какого-нибудь «Шперля» или «Кафе Централь» на круглом мраморном столике, разграфленном цветными сегментами (каждый цвет соответствовал особому способу заварки – завсегдатай тыкал пальцем, например, в темно-коричневый конус, и официант в смокинге, а в лучших местах и во фраке, несся на кухню заказывать двойной эспрессо), под шум споров, дискуссий, деклараций, вызовов на дуэль, ссор и примирений драмы, должно быть, писались легко и непринужденно. Потом ставились на сценах бесчисленных театров, театриков, клубов, кабаре, кафешантанов – газеты объявляли автора новым Эсхилом, или Гесиодом, и спустя пару месяцев внезапная слава догорала, как спичка, поднесенная метрдотелем к сигаре очередного драматурга.     

2

Неизвестный Г.

Если бы Хаим научился чему-нибудь толковому, ему бы не пришлось писать свои книжонки, - говорил дядя Соломон о своем бестолковом племяннике. 

2

Лица из прошлого. Человек в берете

Иногда, как пузыри в темной болотной жиже, выплывают лица из прошлого, казалось бы, давно и навсегда позабытые. 

1