Екатерина Садур

МОЙ ДРУГ ГОГОЛЬ

        

2

О ВЕРЛЕНЕ И РЕМБО. АГНЕШКА ХОЛЛАНД "ПОЛНОЕ ЗАТМЕНИЕ".

О Верлене и Рембо…

1

ГАМЛЕТ.КОРОТКИЕ ЗАПИСКИ ПОСЛЕ SCHAUBÜHNE.

КОРОТКИЕ ЗАПИСКИ ПОСЛЕ SCHAUBUHNE.

0

На смерть Юрия Яковлева (Молчи, они тебя воруют...)

Умер прекрасный Яковлев, когда-то в детстве потрясший меня своим проникновенным трагизмом в «Идиоте». Помню свое отчаяние от того, что фильм был не закончен. Написала «проникновенный трагизм», потому что как сейчас, явно совсем живое, встает в памяти его лицо в воплощении Мышкина... В детстве мы все понимаем мгновенно: красоту, боль, отчаяние — так же мгновенно, как понимаем молнию... Потом, с годами, учимся формулировать словами... А нужны ли они, когда вдруг «блеснула молиния», и все стало ясно с законами внезапно почерневшего неба... И есть ли смысл потом, с годами, пытаться выразить словами эти свойства «небесных облистаний»? И все же я попробую... Его лицо несло тогда не искусно слепленную маску, а мгновенное понимание сути трагизма, отчаяния, безвыходности русских слез, когда понимаешь, что исхода нет и не будет, а все равно безудержно, безысходно рыдаешь, переполненный болью, но не своей — чужой... Рыдаешь от чужой боли, от чужого страдания, бесконечно подставляешь под него грудь, только для того, чтобы тем, кто по-настоящему, стало бы хоть на секунду, хоть на мгновение полегче: «...Вот моя грудь под вашу боль, чтобы вам, хоть на мгновение, но стало бы как-то... иначе... » И я думала тогда, что в нем проступила суть жертвенного русского христианства, которое не в «светлую радость, как у нежнейшего Франциска Ассизского», а в суровую боль, без жалоб и ропота, которую наши святые отцы просто принимали как данность своего служения, как простую, но необходимую возможность дышать. А ведь «...всякое дыхание — да хвалит Господа!» И я думала тогда (тоже до слез), что этот канонически красивый человек раз и навсегда впустил в свою душу нечеловеческое страдание, но не для упоения собой, не для любования, а только для того, чтобы его вокруг стало бы меньше.

17