В конце ноября на крытой парковке крупного торгового центра на северо-востоке Москвы была сыграна премьера спектакля «Всё тут». Евгений Цыганов и Мария Смольникова жонглировали ролями, на ходу перевоплощаясь в разных персонажей из нескольких спектаклей Дмитрия Крымова. Получилась пронзительная постановка о причудливых поворотах судьбы, памяти, дружбе и служении театру.
Один из самых трогательных спектаклей Дмитрия Крымова последних лет — постановка «Всё тут», снятая с репертуара одного из столичных театров. В ней режиссёр не только вспоминал о поразившем его в 1973 году спектакле Алана Шнайдера «Наш городок» по пьесе Торнтона Уайдлера, но в первую очередь вспоминал своих родителей — режиссёра Анатолия Эфроса и критика Наталью Крымову. «Всё тут» — это дань памяти им и бессменному завлиту Эфроса Нонне Скегиной, которая всю жизнь посвятила режиссёру, а после его смерти скрупулезно занималась его архивом.
Снятый с репертуара спектакль должен был кануть в Лету, остаться в записях и воспоминаниях, но усилиями продюсера Анны Гроголь декорации несколько лет пролежали на складе и вот сейчас снова «ожили».
На парковке стоят два больших зелёных контейнера с надписью «Всё тут», из которых прямо на глазах зрителей достают и расставляют декорации. Так постепенно вырастает городок, где старые протёртые стулья «обозначают» дома, церкви, вокзал, улицы. Из разного хлама, рухляди, облупившихся порталов вырастает город, город-мираж, город-воспоминание.
Евгений Цыганов (который не был задействован в бывшем спектакле Крымова) рассказывает зрителям об этой постановке так, как будто играл в ней с самой премьеры, одновременно изображая одного из персонажей, а также Анатолия Эфроса, Дмитрия Крымова, самого себя и других реальных и выдуманных лиц. Мария Смольникова (которая как раз играла во «Всё тут») является в уже привычном ей образе Нонны Скегиной, в пиджаке с золотыми стразами, с папкой под мышкой, и хрипловатым прокуренным голосом начинает сбивчивый монолог об Анатолии Эфросе. Она уморительно смешно перебивает Цыганова, мастерски бранится и действительно напоминает Нонну Михайловну. Она не копирует её образ, а скорее отражает наиболее выпуклые черты её характера.
На сцене всё оживает: порхают голуби, ездят игрушечные машинки, летят листы бумаги — возникает тот привычный крымовский предметный мир, где важна каждая деталь, где на глазах у зрителя всё в миг преображается, сплетается, соединяется и рождает всё новые и новые ассоциации и воспоминания.
Получается удивительное сценическое полотно, где, с одной стороны, два актера играют сцены из спектакля «Всё тут» и еще нескольких постановок Крымова, с другой — идёт непрерывный диалог: между актёрами, между ними и зрителями, между режиссёром и артистами, режиссёром и драматургом, между прошлым и настоящим, реальным и вымышленным, между родителями и детьми, Крымовым и Эфросом. Это театр, который хранит память о памяти. Живое воспоминание, зримое и ощутимое, которое протягивает нить между поколениями.
Поэтому не кажется странным, что неожиданно по ходу действия к актерскому дуэту Цыганова и Смольниковой присоединяются «люди из зала», среди которых есть и актеры, и просто обычные зрители. Светлана Кузянина играет Наталью Крымову, Ольга Надеждина, оперная певица исполняет Miserere на похоронах Нонны Скегиной: по просьбы Нонны Михайловны её прах развеяли над могилой Эфроса, а в спектакле он превращается в золотое конфетти. Также не удивительно, что внезапно Мария Смольникова перевоплощается в образ Нины Заречной и едет по сцене на огромном волке (отсылка к спектаклю «Костик»), а Евгений Цыганов — в режиссёра из спектакля «Моцарт «Дон Жуан»». Или же, шумно посовещавшись, актёры решают сыграть сцену из постановки «Всё тут», когда Чехов посещает на Сахалине Соньку Золотую Ручку. Цыганов становится длиннющим Чеховым, как будто нависающим над сценой, а Смольникова, обсыпав себя мукой, ударяется в блатные воспоминания. Спросите, при чём тут это? Это мир, в котором всё взаимосвязано, всё сплетено в один большой клубок.
Странное, на первый взгляд, пространство — парковка, — выбрана осознанно. Зрители чувствуют себя здесь как будто случайными гостями на большом театральном празднике (художник — Мария Трегубова). После изнурительных походов по магазинам они заплутали в огромном лабиринте парковки, остановились и призадумались. А тут их напоили чаем, усадили в деревянное кресло и окунули в удивительный, волшебный мир. Генеральный продюсер Максим Левченко так объясняет выбор пространства: «Бродский говорил про память — что это "единственное имеющееся в распоряжении человека средство, чтобы справляться со временем". Дмитрий Анатольевич на одной из репетиций сказал, "что у каждого из нас свой контейнер". И мы никогда не знаем, в какой момент оттуда вылезет какой-нибудь условный волк. Более того, воспоминания часто застигают нас врасплох в самых неожиданных местах. Поэтому парковка торгового центра оказалась идеальным пространством для "Всё тут"».
Свойства памяти действительно не поддаются структурному анализу: все, кто видели крымовские постановки, помнят разные отрывки из них. Усилиями Большого культурного проекта и музея Бродского (Санкт-Петербург) московские зрители теперь могут эти воспоминания оживить, а заодно и насладиться мастерством двух прекрасных артистов — Марии Смольниковой и Евгения Цыганова.