Известный правозащитник и литератор Анатолий Якобсон был когда-то моим школьным учителем литературы и истории, и мне было исключительно интересно прочесть статью Владимира Фромера о Якобсоне [1]. (Статья, по моему скромному мнению, - высший класс.)

Особенно любопытными показались мне рассуждения Якобсона о поэзии Бродского. Авторитет Якобсона в диссидентских и литературных кругах позволял ему, не опасаясь быть причисленным к гонителям Бродского, говорить то, что он действительно думал. (Уверен, что такое опасение до сих пор сковывает многих.) Неожиданно для себя я обнаружил, что мое восприятие стихов Бродского мало чем отличается от высказанного моим учителем. Признаюсь, что страшно обрадовался…

Итак, приведу две цитаты из упомянутой статьи [1]:

«[Запись в дневнике Якобсона, 21.12.1977] Пастернак и Мандельштам – вершины метафорического письма и его преодоление. Ахматова – сплошное преодоление. Бродский – его декаданс. Поначалу в ярко талантливом проявлении; чем дальше, тем больше в виде собственного упадка.» (конец цитаты)

И далее:

«Незадолго до смерти он [А.Якобсон], продолжая наш незавершенный спор, прочитал мне [т.е. В.Фромеру] отрывок из последнего письма Лидии Корнеевны [Чуковской]. Цитирую по памяти, но за смысл – ручаюсь: “Не понимаю, что сделало Бродского первым поэтом своего поколения. Почему во многих интеллигентных домах Москвы и Ленинграда висят его портреты. Передо мной лежат четыре его сборника. Мне его стихи кажутся на грани гениальности и графомании. Разъясните, пожалуйста, в чем тут дело”.

– Ну, – спрашиваю, – и что же ты ей напишешь?

– А то и напишу, что грань перейдена, только не в ту сторону, – сердито ответил Толя.» (конец цитаты)

Теперь скажу о некоторых своих впечатлениях от стихов Бродского, а вернее – даже не от самих стихов, а от читающей публики, которая, как мне представляется, не видит очевидного.

Вот фрагмент знаменитого стихотворения «Дорогая, я вышел…»

“Теперь тебя видят в церквях в провинции и в метрополии на панихидах по общим друзьям, идущих теперь сплошною чередой; и я рад, что на свете есть расстоянья более немыслимые, чем между тобой и мною.”

О чем же говорит Поэт в этом интригующем четверостишии?

По-видимому, Поэт хочет сказать нечто совсем простое и человечное:

«Я рад, что ты жива».

Но так сказать было бы слишком просто. И Поэт отталкивается от смерти своих друзей, не выражая по поводу их ухода сожаления. («Я рад, что существуют расстояния более немыслимые» - не походит на скорбь по ушедшим друзьям.) Эти умершие люди использованы для создания нетривиальной поэтической конструкции. Именно поэтому упомянутая поэтическая конструкция представляется мне пошлостью – ничего не могу с собой поделать.

Пошлым мне кажется и предыдущее четверостишие, где Поэт говорит о бывшей возлюбленной весьма нелестные вещи, причем обличительным тоном:

“Четверть века назад ты питала пристрастье к люля и к финикам,

     рисовала тушью в блокноте, немножко пела,

     развлекалась со мной; но потом сошлась с инженером-химиком

     и, судя по письмам, чудовищно поглупела.”

Пошлость отчасти заслонена здесь агрессивным обесцениванием бывшей подруги: «развлекалась», «сошлась», «поглупела». Как такое вообще можно было писать?

Я ощущаю это четверостишие как пошлое потому, что вижу в нем набор зафиксированных, остановленных, обездвиженных чувств.

Вот одно из возможных объяснений общественного восторга, сопровождающего это стихотворение, – интеллигентные люди попросту боятся друг друга, страшатся «не понять всей глубины» поэтической мысли… Другое возможное объяснение – глухота к пошлости.

Приведу теперь кусочек из еще одного стихотворения Бродского («Квинтет»)

 “… Присядь, перекинься шуткой с говорящей по-южному, нараспев,

обезьянкой, что спрыгнула с пальмы и, не успев

стать человеком, сделалась проституткой.”

По-моему, здесь, как и в предыдущем стихотворении, Поэт удовлетворяет свою склонность к глубокомыслию, а в результате получается высокомерная нравоучительная пошлость. Дело не только в том, что Поэт позволяет себе глядеть свысока на Природу (а проститутка, слезшая с дерева, – это часть Природы), но и в том, что его взгляд чрезвычайно поверхностен: добро и зло – плоские, примитивные; «проститутка – плохо», «человек – хорошо». Поэт не видит в проститутке человека, и это – недопустимо для поэзии.

Вот еще маленький фрагмент стихотворения “Мир создан был из смешенья грязи, воды, огня...” (1993), о котором мы когда-то спорили с известным историком и великолепным знатоком поэзии Борисом Марковичем Тененбаумом:

     «… пришли в движение буквы, в глазах рябя.

     И пустоте стало страшно за самое себя.

     Первыми это почувствовали птицы -- хотя звезда

     тоже суть участь камня, брошенного в дрозда.»

По-моему,

«хотя звезда

 тоже суть участь камня, брошенного в дрозда»

- это вершина глубокомыслия…

Для меня было достаточно этих поэтических эпизодов, чтобы разрушилась звучащая аура стиха Бродского, и даже «Осенний крик ястреба» перестал завораживать.

Все вышесказанное, конечно, не отменяет магической гениальности Бродского, а говорит только о моей поэтической тупости.

*   *   *

Мне показалось уместным привести здесь характеристику пошлости, данную Набоковым (см. [2]):

«На русском языке при помощи одного беспощадного слова можно выразить суть широко распространенного порока, для которого три других знакомых мне европейских языка [английский, французский и немецкий] не имеют специального обозначения. Отсутствие того или иного термина в словаре какого-нибудь народа не всегда означает отсутствие соответствующего понятия, однако мешает полноте и точности его понимания. Разнообразные оттенки явления, которое русские четко выражают словом «пошлость», рассыпаны в ряде английских слов и не составляют определенного целого.»

Трудно здесь не согласиться с Набоковым; от себя хотел бы добавить, что все великолепие и суть пошлости часто бывает завуалировано такими незатейливыми и безобидными вещами как сальность, вульгарность, непристойность, бестактность… Пошлость в чистом виде должна быть интеллигентна и безупречна. Найти ее достойное изображение в литературе мне удалось лишь у одного Набокова (впрочем, чуть-чуть нашел и у Достоевского). Но ведь какова задача – изобразить то, чему нет словесного определения! Тем интереснее было найти алмазные крупицы в стихах великого поэта.

Хочу завершить свою заметку отрывком из стихотворения Бродского Ritratto di donna (1992).

«Не первой свежести — как и цветы в её 

руках. В цветах — такое же враньё 

и та же жажда будущего. Карий 

глаз смотрит в будущее, где 

ни ваз, ни разговоров о воде.

Один гербарий.

Отсюда — складчатость. Сначала — рта,

потом — бордовая, с искрой, тафта,

как занавес, готовый взвиться 

и обнаружить механизм ходьбы 

в заросшем тупике судьбы;

смутить провидца.»

 «Заросший тупик судьбы» - это, конечно, Первый приз на Международном Конкурсе Интеллигентных Метафорических Посылов! Брависсимо! (Кристальная пошлость высшего сорта.) Как жаль, что мой учитель не дожил до этих строк…

P.S.

Честно пытался найти пошлость (не ее изображение, а ее саму) у других выдающихся и великих авторов. Кое-что нашел. Но блистательный Бродский – вне конкуренции. Кстати, благодаря Бродскому удается, как я полагаю, наконец решить проблему, поставленную когда-то Набоковым (см.[2]). Чтобы объяснить европейцу, что такое пошлость, достаточно привести пару строк из “Ritratto di donna”.

 [1] Фромер В., «Толя» //Семь искусств, 2016, №8

https://7iskusstv.com/2016/Nomer8/Fromer1.php

[2] В. Набоков, О пошлости https://omiliya.org/article/o-poshlosti-vladimir-nabokov.html

 сент 2024

*   *   *

Вслед за И.Б. 

задумал и я написать пошлое стихотворение. Не знаю, получилось ли…

Тупик и Трамвай

В коробке черепа зарыт

Тупик Судьбы

Разбитых множества корыт

Мы все – рабы

А в сердце запертый на ключ

Любви Трамвай

Не смей, не пробуй, не канючь,

Не открывай

Тупик Судьбы всего тупей

По вечерам

Припав в безумье как репей

К иным мирам

Трамвай Любви, ты что как пень

Застыл в тоске

Пред Тупиком Судьбы своей

В одном носке

6 окт 2024

А вот еще одна моя попытка написать пошлое стихотворение. Снова не уверен, что получилось…

Поэт Vassilij

Везуч поэт Василий,

Он был гроза морей

Однако без усилий

Избегнул гонорей

Вот задерет он юбку

И если там изъян

Вздохнув, садится в шлюпку

Бросаясь в Океан…

Тупик Судьбы повсюду

Мерещится в волнах

Последнее эскудо

Зря выброшено, ах

Поэтов прочих Вася

Нисколько не хужей…

Любая б отдалася

Без ведома мужей

22.11.2024