Картонные стаканчики эти, кстати, не разлагаются.
Чушь это, насчет экологии.
Узнав постоянного клиента, девчонка-бариста по привычке налила кофе с собой. И, не спрашивая, сразу написала имя на стакане. Еще бы, каждый день перед работой он здесь. Забирал утреннюю порцию напитка, подписанного черным фломастером — «Сергей», и мчался дальше.
А сегодня хотел позавтракать за столиком, и кофе чтобы в чашке с блюдцем.
Времени достаточно, на улице дождь, и редкий случай — свободно любимое место в кафе.
Столик на одного, кресло у окна спиной к залу.
Смотреть на улицу, на прохожих и забыться хотя бы минут двадцать.
Раньше гордился своим умением читать по глазам, по положению тела.
Теперь, когда лица скрыты масками, таких чтецов становится больше.
Удивлялся, как быстро возвращается к людям утерянный было навык.
Вот и сейчас.
— Что-то не так? — спрашивает бариста
— Я хотел сегодня кофе в чашке, здесь завтракаю.
— Один момент, быстро все переделаю.
— Давайте сюда этот кофе, раз уже готов, — вступает в разговор женщина, которая стоит следом за Сергеем в очереди.. — Мне как раз американо.
— А вас не смущает, что там написано «Сергей? — он смотрит на нее в пол-оборота. И не может разглядеть. Вязаная шапка скрывает лоб, прядь светлых волос упала на глаза, а снизу маска.
— Не смущает. У меня папу как раз так зовут.. звали. Так что как будто от него.
— Тогда оплачивайте! — кивает бариста. — Или еще что-то будете?
— А пирог миндальный сколько? 280? …Ааа, черт, я ж худею. Только кофе.
Она расплачивается, и пока Сергею готовят заказ, первой проходит в зал.
Сейчас она займет мое место, думает он. Вот придурок, надо было кинуть пальто на кресло. Но она садится за ближайший стол.
Нервы у тебя, дорогой, ни к черту. Что, не о чем больше переживать?
Он поставил поднос и пошел мыть руки.
Долго держал их под горячей водой, по привычке тщательно намыливал отдельно каждый палец. Опустил маску и посмотрел на себя в зеркало.
Глаза как у больной собаки. Ну что, доктор, всех поставил на ноги, а сам едва стоишь. С кем тягаться надумал, умник? Ты забыл, что кислородную маску сначала на себя. А нет больше масок. Все раздал, кончились. Посмотрел на руки — дрожат-не дрожат? Пора завязывать бухать по вечерам. Еще осталось потерять работу и все, будет полный комплект.
Возвращаясь к креслу, прошел за спиной соседки. Она разговаривала по телефону, картонный стаканчик выглядел одиноким на большом столе.
Не прислушивался, но зацепил ухом обрывок разговора:
— Ничего, прорвемся, бывало и хуже. Не надо денег, дорогая. Что мне по-настоящему нужно — так это добрый знак. Любая мелочь сгодится.
Еще одна коллега в ожидании доброго знака. Он сидел, смотрел в окно на дождь. Пусть льет, пусть. Хоть бы все смыло.
Вроде бы не отвлекался, но не заметил, как дождь перестал. И на небе показалась радуга.
— Обернись, что это, если не добрый знак? — мысленно сказал соседке.
Но она так и сидела спиной к окну, не выпуская из рук белый стаканчик с его именем. Не для нее этот знак, значит. А только для него.
Когда поднимался, уже понимал, что будет делать. Отпуск на неделю, 500 км по трассе на юг, после поворота связь уже не ловит. Лес, собака, рыбалка, баня — давно он себе уже выписал этот рецепт, да только забыл про него.
Задержался на минуту у витрины и вышел на улицу.
За эти полчаса все изменилось.
Кто-то смыл все грязное и серое. Молодые клейкие листочки тянулись к небу, сирень вот-вот распустится, одуванчики торчали лохматыми макушками.
Да хорошо же все будет, — вдруг понял он совершенно отчетливо. Что ж я растерялся-то так. Будто морок был, а сейчас сошел.
Шел, перепрыгивая через лужи, как в детстве.
И краем сознания видел, как там позади, в кафе, приносят теплый миндальный пирог с запиской «от Сергея» женщине, которая держит белый картонный стакан.