Архивы
У Яндекса есть «Поиск по архивам». Первым партнёром проекта стал Главархив Москвы: на его материалах нейросеть училась распознавать старые рукописи, дореформенную орфографию и почерки, которые и человеку без подготовки даются не сразу.
Потом появились другие региональные фонды. В Государственном архиве Кузбасса — почти 400 тысяч листов метрических книг. Среди них документы православных церквей, еврейской синагоги и польского костёла. История одного региона сразу оказывается сложнее привычного представления о его прошлом.
Отдельная история — старые газеты. В архиве можно открыть дореволюционный «Коммерсант» 1909–1917 годов и посмотреть рекламу начала XX века. Там есть сведения о торгах, банкротствах, приезжих покупателях и гостиницах, в которых они останавливались.
Раньше для такого поиска нужно было хотя бы приблизительно знать, где искать, а иногда разбираться в фондах и описях. Теперь значительная часть этого пути начинается с обычной поисковой строки.
Русская культурная память существует не только в больших исторических событиях, литературе и музейных собраниях. Она рассеяна по тысячам документов, в которых записывали рождения и смерти, торговые сделки и повседневные обстоятельства жизни.
Обычно от AI ждут новых изображений, текстов и ответов. Здесь эффект почти обратный: технология возвращает доступ к тому, что никуда не исчезало, но постепенно становилось для большинства из нас нечитаемым.
Бабушка и внучок
У Билайна сначала появилась Кибербабушка. Ей звонит мошенник, представляется сотрудником водоканала и объясняет, что нужно проверить счётчики. Она уточняет, когда придёт мастер, будет ли у него удостоверение, куда придёт SMS. Потом забывает, что именно хотела спросить, и начинает всё сначала.
В 2026 году исследователи ВШЭ проанализировали более двух миллионов сообщений российских социальных медиа, выделив 82 тысячи публикаций о старшем поколении. В этих разговорах образ бабушки по-прежнему связан с заботой, домашним уютом и сохранением семейной памяти.
Для защитной системы это оказался особенно удачный персонаж. Доверчивость, обстоятельность, забывчивость и бесконечные уточнения превращаются из предполагаемых человеческих слабостей в достоинства.
Бабушка, которую в рекламе привыкли изображать хранительницей семейных традиций, теперь сама становится технологией защиты. Мошенник узнаёт в ней привычный человеческий характер и продолжает разговор, не подозревая, что его собеседница — машина.
И в этом есть отдельная ирония: искусственный интеллект научился изображать настолько обаятельную бабушку, что даже мошенникам трудно с ней расстаться.
Госслужащие
У российского чиновника длинная литературная биография. От гоголевского Акакия Акакиевича до чеховского Червякова, который так испугался собственного чиха в театре, что умер после бесконечных извинений перед генералом. Русская литература много занималась человеком, чья жизнь подчинена служебной иерархии, инструкции и начальству.
Теперь в эту историю постепенно входит искусственный интеллект.
На стенде Ростелекома появилась зона «Госслужащий», где показывали цифровые решения для государственной работы. Вместе с НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург компания также исследовала потребности органов власти, проанализировала более 400 ИИ-решений и представила интерактивный каталог для подбора технологий под конкретные административные задачи.
Получается любопытный исторический поворот. Два века русская литература наблюдала за человеком внутри бюрократической машины. Теперь сама бюрократическая машина начинает обзаводиться искусственным интеллектом.
И братья наши меньшие
И совсем короткий последний кадр — собака на стенде «ЭР-Телекома». Её функционал определить трудно, но она просто милая.
Глядя на неё, невозможно не вспомнить знаменитое «Шарик, ты балбес!» из «Простоквашино».
Обычно русский культурный код ищут в фольклоре, орнаментах, архитектуре и других узнаваемых образах. Но теперь он обнаруживается и в технологиях: в старых церковных книгах, которые научилась читать нейросеть, в Кибербабушке, разговаривающей с мошенниками, и в искусственном интеллекте, который осваивает работу госслужащего.
Машины постепенно осваивают не только наш язык, но и привычные формы жизни. А мы учимся взаимодействовать с ними через образы, которые знаем задолго до появления нейросетей.
И это совсем не похоже на привычную картинку цифрового будущего.