Моё знакомство с Кунсткамерой, после ее масштабной реконструкции, началось с восхождения на пятый этаж, к Готторпскому глобусу — тому самому «мировому чуду», ради которого Пётр I прорубал просеки в северных лесах. Заглядываешь внутрь и представляешь, как Петр садится за стол, похожий на спиритический, и плывёт внутри этой галактики, будто снаружи кто-то вращает этот небесный свод.
Всё началось с астрономии, с попытки объять необъятное, поймать вселенную в медный корпус. “Здесь собрана не просто коллекция диковин, а «архитектура галактики», - говорит сегодняшний капитан этого корабля, директор Музея антропологии и этнографии, академик РАН Андрей Головнёв.
«Наш музей — это лицо страны — не уродов, а народов», — не устаёт повторять Головнёв. Он сам — путешественник, влюблённый в движение, поймавший свой «кайф» на просторах Ямала.
«Герой моего романа — человек движущийся, — продолжает директор, — и Кунсткамера — про это движение. От А до А: от Астрономии до Анатомии. Это визуальная антропология в действии. На запросы всех эпох мы отвечаем оживлением картин. Лаборатория заглядывает в будущее: киберэтнография, путешествия в цифровых мирах, где нет "утра, мудренее вечера", а есть лишь скорость. Мы уже не дополняем реальность — мы живём в слитых сосудах сетей. И музей здесь — модератор, платформа».
Но дух Петра I здесь жив. Он в залах, где красиво и атмосферно расставлены те самые «уроды в банках» — не для устрашения, а для познания. Он в Конференц-зале, за столом из красного дерева, помнящем яростные споры XVIII века. Здесь Ломоносов и Миллер с палками в руках сражались за вопрос «откуда есть пошла русская земля». Ломоносов — большой поэт, научивший себя и Россию зарубежным наукам. Человек, который, как и Пётр, в одной судьбе успел преобразить себя и страну. Теперь его голос звучит в новой экспозиции — не только загадки, но и отгадки.
Кунсткамера — это Сколково своего времени. Хранилище загадок и раритетов, созданное за десять лет до Академии наук. Все музеи России — её правнуки. Она — летопись страны, причём самозваная и ненамеренная. Она до сих пор глобус, связанный с миром путешествиями. Лучшие её собиратели — Пётр I и Николай II. Зал Индии до сих пор называется Николаевским — по коллекции, собранной цесаревичем в Бомбее в 1890-м: кинжалы, мечи, алебарды, а рядом — наследие этнографов — супругов Мерварт: тысячи предметов, фотографий, дневников, музыкальные инструменты и свадебные наряды.
«Мой любимый и главный экспонат — это сама Кунсткамера», — признаётся Головнёв. Дворец-храм наук, над крышей которого три архитектора сгинули один за другим — «академическая традиция». Но как этот корабль парит!
И он продолжает движение. Как встроить мультимедиа в музей XVIII века? Вот иммерсивный экран, воссоздающий вид из окна в 1740 году. Явление народов перед императрицей Анной Иоанновной — шествие в подлинных нарядах из северных экспедиций. Теперь каждый может примерить эти фактуры, оживлённые технологиями. Наука о народах родилась здесь, в Петербурге, в России на век раньше, чем в Европе.
Философия бессмертия Кунсткамеры проста: она не заспиртовала прошлое. Она его оживила. Она доказала, что бессмертен только тот, кто движется. Кто, как кочевник, ловит кайф от пути. Кто, как Пётр I ввозит в страну целые миры в виде глобуса. Кто, как Ломоносов, бьёт палкой по столу в споре об истине. Она — не склад диковин. Она — театр Вселенной, где каждый зал, каждый экспонат, каждый стук сердца в тишине залов говорит одно: смотри, познавай, удивляйся. Кстати, на телеканале «Культура» в начале следующего года выйдет документальный четырёхсерийный цикл «Кунсткамера. Вертикальный музей». Кино повествует о трансформации музея от частной коллекции диковинок до крупнейшего научного центра и делится на четыре серии: «Башня», «Экспедиция», «Наука» и «Переезд». Плавание на корабле, парящем над рекой времени, продолжается.