У меня есть особый вид коллекционерского счастья. Это когда ты покупаешь работу просто из-за очень красивого визуала, без всякого расчёта. А потом начинаешь копать, постепенно обрастаешь информацией, — и вдруг понимаешь, что нашел алмаз!
С Зеноном Комиссаренко вышло именно так. Начнём с начала.
Я купила роскошную абстракцию. Такую, знаете, которая понятна всем — и художникам, и тем, кто в искусстве ничего не понимает. Все на неё смотрят и говорят: красиво! Невероятно красиво.
Согласны?
Автор — художник второй половины ХХ века, совсем на тот момент для меня незнакомый. Но я решила это исправить.
Сначала поговорила с экспертом Валерием Силаевым. Потом с Сергеем Александровым, коллекционером, большим ценителем искусства второй половины XX века. Дальше в ход пошли архивы, каталоги, обрывочные публикации. И с каждым разговором, с каждым найденным текстом мне открывалась личность невероятного масштаба.
Зенон Петрович Комиссаренко, родился в 1891-м в Симферополе, в семье маляра. В этом году исполнилось 135 лет со дня его рождения.
В 1912-м переехал в Москву, поступил во ВХУТЕМАС. Учился у Малевича, Татлина и Кузнецова.
Теперь я повторю это медленно: Комиссаренко учился у Ма-ле-ви-ча!
Он организовал первую в стране экспериментальную мастерскую мультипликации. Именно там был снят один из первых советских анимационных фильмов — «Межпланетная революция». За первой лентой последовало больше пятнадцати, почти ни одна не сохранилась.
То есть мы говорим о человеке, который стоял у истоков советской анимации. О художнике-космисте, который размышлял о вселенной, об устройстве мира… Без всяких внутренних границ! О мастере, которого знали и уважали, и под чьё крыло позже попали шестидесятники, без которых сегодня нельзя представить русское искусство XX века: Немухин, Мастеркова и компания. Они ориентировались на него.
Французский исследователь авангарда и наследия Малевича Жан-Клод Маркаде назвал Комиссаренко одним из величайших художников XX столетия.
Да, вот так. И при всём этом широкой публике имя Зенона не говорит ничего. Как такое возможно? Я задаю себе этот вопрос очень часто. И несколько ответов все-таки есть.
Комиссаренко обладал невероятно скромным характером. Он оставил после себя наследие, но не оставил себя, даже фотографий! Те портреты, что удалось найти, вызывают вопросы: а он это или не он? Человек, который не позаботился о собственном изображении, как правило, не заботится и о собственной репутации в истории. Просто работает. Просто живёт. Просто умирает в бедности — что и случилось с ним в 1980 году.
Вдобавок обстоятельства. Живописные работы 1920–30-х художник увёз с собой в эвакуацию в Ташкент, и они бесследно исчезли. Часть ташкентского периода купил местный музей, эти полотна сгорели в пожаре. То есть большая часть наследия просто погибла.
Все перечисленное привело к тому, что Комиссаренко стал андеграундом внутри андеграунда. Художник, который при жизни был в тени, и после смерти остался там же. В моей Галерее есть его вещь конца 1950-х — начала 1960-х, написанная тогда, когда Михнов-Войтенко еще не нащупал свой язык. Так вот эта работа Комиссаренко уже выглядит, как зрелый Михнов-Войтенко!
Он опередил всех. Зенон Комиссаренко — супергерой, о котором не сняли кино!
Но ведь я же не случайно оказалась рядом с этим именем. А еще я галерист. И одна из моих задач — возвращать имена, мимо которых известность прошла стороной. Не потому, что эти художники были слабее. А потому, что у них не оказалось ни характера для саморекламы, ни удачи, ни обстоятельств, ни рынка, который вовремя их заметил.
О Зеноне Комиссаренко нужно писать. Его искусство нужно показывать. И рынок поднимать — да, в том числе и так. С тех пор как стало известно, что я занимаюсь Комиссаренко, его работы начали мне предлагать сами. И цена за это время выросла вдвое: те же люди, у которых я покупала год назад, теперь приходят с удвоенными цифрами. Это не повод для самодовольства, но повод для работы: значит, имя начинает звучать.
Первый большой шаг мы с командой уже сделали: в начале июня в Галерее Анастасии Постригай откроется выставка Зенона Комиссаренко «Звучание космоса», всего на месяц. Для меня это очень личная история: хочу, чтобы вы разделили со мной радость открытия нового имени, и лично встретились с его искусством, полным бесконечности, тонкой красоты и музыки. Приходите!
Следующие шаги я уже тоже визуализирую, они складываются в большую мечту. Во-первых, я планирую выпустить издание о Зеноне Комиссаренко. Серьёзное, с архивными источниками, с экспертизой, с полным разбором того, что осталось.
А во-вторых, когда я стану бабулечкой Анастас (о чём в этой колонке я уже как-то писала), то хочу заниматься Комиссаренко как эксперт. Сегодня в моей деятельности два больших направления: Академия OP-POP-ART и Галерея. А научная работа — территория, к которой я только присматриваюсь, и именно с Комиссаренко мне хочется в неё войти. Может быть, к тому моменту его вещи уже разойдутся по частным собраниям, это неважно. Мне нужна эта морковка спереди — цель, к которой хочется идти.
Пока же «Световая композиция» займёт центральное место в нашей новой квартире. Потому что это очень красивая работа легенды. И она про миссию, про моё будущее.