Малые города России: забытая цивилизация, которая держит страну

«Назовите три малых города России, которые вам нравятся»: есть вопрос, который я задаю на встречах с потенциальными партнёрами фонда. Пауза, переглядывания, и иногда кто-то говорит: «Суздаль». На этом всё. Мы, образованные, состоявшиеся люди из больших городов, знаем наизусть улицы Флоренции и районы Токио, но Кинешму, Опочку, Канаш — не знаем, почему?

Приморск. Один город — как лаборатория

Год назад наш фонд начал работать в Приморске, небольшом городе Волгоградской области. Я не буду называть его типичным — типичных городов не бывает, у каждого своя история, но здесь есть то, что я вижу везде.

Есть люди, которые хотят что-то делать: учительница, которая ведёт краеведческий кружок за свой счёт; священник, который превратил двор храма в спортивную площадку; предприниматель, который платит за ремонт клуба, потому что больше некому; молодая женщина, которая не уехала, потому что «не могу бросить маму, да и не хочу, здесь всё моё».

Проблема не в том, что людей нет, проблема в том, что они не видят возможности развивать свое место и у них нет инструментов.

После нескольких месяцев работы команды фонда с местными активистами Приморска — серии встреч, совместного планирования, методологической поддержки — жители организовали несколько событий, проектов, охват которых уже достигает порядка 55% местного населения. Для поселка с 3,5 тысячами жителей это пропорционально стотысячному митингу в мегаполисе.

Мы не привезли денег, мы собрали этих людей в одной комнате. Главным результатом оказалось слово «мы»: произнесённое людьми, которые годами жили рядом и не знали о существовании друг друга. Это и есть принцип, который я считаю ключевым: не нужно придумывать за людей, что им нужно. Нужно найти то, что уже есть, и помочь этому дышать.

Страна, которую мы не видим и которую теряем

По данным Росстата, в России 55% населения живёт в малых городах и сёлах — это семьдесят пять миллионов человек, больше, чем всё население Франции. Они платят налоги, растят детей, служат в армии и при этом практически отсутствуют в медиапространстве, корпоративных стратегиях и государственной повестке. О них почти не снимают кино, не пишут в деловых изданиях, не думают маркетологи, хотя именно там живёт большинство страны.

Малые города стремительно вымирают. За 32 года (с 1989 по 2021) в 758 из более тысячи населенных пунктов фиксировалась устойчивая депопуляция. Об этом говорят данные Росстата и ВШЭ. Причем из городов с населением до 100 тысяч уехало более 90% жителей. За период между переписями 2010 и 2021 годов малые города России потеряли около 6,5% населения — более миллиона человек за десятилетие.

Когда мы говорим «Россия развивается», мы, как правило, имеем в виду Москву, Петербург и ещё десяток агломераций. Именно там сосредоточены медиа, корпоративные штаб-квартиры, культурные институты и деловые связи. Остальное пространство остаётся за скобками не потому что там ничего не происходит, а потому что это пространство не представлено в повестке тех, кто её формирует.

По данным профессора МГУ Натальи Зубаревич, растёт численность населения только в двух столичных агломерациях — московской и петербургской. Весь Дальний Восток, практически всё Поволжье и Сибирь (за исключением Новосибирской области) депопулируют.

Как мы потеряли центры

Чтобы понять, что происходит сейчас, нужно вернуться на сто лет назад. До революции малый город был не провинцией, а цивилизацией со своей архитектурой, купечеством, ярмарками, театрами и, главное, со своими институтами. Центральным из них был приход: не в смысле религиозного ритуала, а в смысле пространства, физического места, где люди регулярно встречались, принимали решения, поддерживали вдов и сирот, финансировали школы. Приход был, говоря современным языком, местным самоуправлением с человеческим лицом.

Потом пришла советская власть, и всё это было уничтожено методично и тотально, не только храмы, но и сама идея местной горизонтальной связи. Советский человек должен был быть связан не с соседом, а с государством, не с общиной, а с колхозом, заводом, райкомом. Прошло сто лет. Заводы закрылись, колхозы исчезли, райкомы переименовались, а горизонтальных связей так и не возникло.

Отток молодёжи принято объяснять экономикой — низкими зарплатами и отсутствием рабочих мест. Но данные показывают более сложную картину. 75% выпускников школ в малых городах хотят уехать сразу после окончания учёбы — фиксирует исследование Института экономики роста им. П. А. Столыпина среди россиян 18–35 лет из десяти городов. При этом за последние десять лет доля безвозвратных мигрантов выросла с 44 до 73%. Ключевые причины не зарплата, а «отсутствие представлений о лучшем будущем на месте», ограниченные образовательные и карьерные возможности, дефицит социальной среды.

Это подтверждает и социология. По декабрьскому докладу ВЦИОМ, ключевая причина оттока не только экономическая, но и мировоззренческая: люди не видят смыслов, которые позволяют представить лучшее будущее на месте. Эта проблема острее всего ощущается молодёжью: среди 18–24-летних жителей городов-миллионников в будущее смотрят позитивно 53%, тогда как среди их сверстников в малых городах лишь 33%.

Молодой человек уезжает не только потому что в его городе нет денег, он уезжает потому что там нет будущего, которое мог бы строить сам. Это разница между бедностью и бессмысленностью, и она принципиальная: первую можно решить субсидиями, вторую — нет.

Что умирает вместе с малым городом

Есть соблазн рассматривать угасание малых территорий как неизбежную урбанизацию — мол, так происходит во всём мире. Это неправда, точнее — удобная полуправда.

В странах с устойчивым развитием малые города не умирают, а трансформируются. Немецкие Mittelstand-города с населением 20–100 тысяч человек производят около 50% экспорта Германии и обеспечивают базовую занятость без оттока населения в мегаполисы. Итальянские borghi и французские villes moyennes — работающие экономические и социальные единицы, потому что там сохранились институты: местное самоуправление, ассоциации, кооперативы, церковные общины.

По совокупной аналитической оценке на основе данных Росстата, Минфина РФ и Счётной палаты, накопленные потери государства от внутренней миграции (выпадение налогов региональных бюджетов, рост межбюджетных трансфертов, деградация инфраструктуры ЖКХ, потери человеческого капитала) составляют от 27 до 44 трлн рублей, что сопоставимо с годовым расходным бюджетом Российской Федерации.

Но когда умирает малый город в России, умирает не просто точка на карте. Исчезают ландшафт, диалект, ремесло, которому здесь учили триста лет, рецепт, праздник, имя улицы, которое помнил только один старик. Это невосполнимые потери — не сентиментальные, а буквальные: культурный капитал, который нельзя воссоздать.

Храм как инфраструктура

Следующий тезис звучит неожиданно для светского читателя, но он проверяем.

По данным открытых источников Русской православной церкви и Росстата, приходы присутствуют более чем в 20 000 населённых пунктов России, включая сёла, где уже нет ни школ, ни магазинов, ни фельдшерских пунктов. Приход остаётся единственным институтом с физическим присутствием там, куда государственные и коммерческие структуры давно не доходят.

И есть настоятель — человек, который знает каждого жителя по имени, знает кто болеет, кто потерял работу. Это социальная карта территории, которой не существует ни в каком государственном реестре. Мы в фонде не занимаемся религиозной пропагандой, и среди людей, которым мы помогаем, есть и неверующие, и мусульмане, и равнодушные к религии. Нас интересует приход как инфраструктура, как пространство доверия, которое уже существует и не нужно создавать с нуля. Это редкий ресурс, и его почти никто не использует.

Почему бизнесу стоит на это обратить внимание

Здесь я обращаюсь уже не к читателю с гуманистическими взглядами, а к читателю с калькулятором в голове.

По данным исследования Яков и Партнёры 2025 года, каждый четвёртый россиянин рассматривает возможность переезда, а среди молодёжи каждый второй. Это означает, что 75 миллионов человек на малых территориях — это рынок с неудовлетворённым спросом на качественную медицину, образование, финансовые продукты и услуги.

Компании, которые войдут на эти территории сейчас, через партнёрства с фондами, через развитие инфраструктуры, через поддержку местных инициатив, получат не просто ESG-галочку в отчёте, а лояльность, которую невозможно купить рекламой. В малом городе все знают всех, и если компания сделала что-то хорошее — это помнят годами. Это не альтруизм, это стратегия.

Что нужно изменить в голове

Проблема малых территорий России это не только проблема денег, но и проблема внимания. Мы, люди из больших городов, смотрим на малый город через одну из двух линз: ностальгическую («там тихо, там природа, там настоящая Россия») или снисходительную («там безнадёжно, там пьют, там ничего не изменить»). Обе эти линзы искажение. Обе не дают увидеть реального человека, который там живёт.

Малый город это не декорация к нашим выходным и не повод для жалости. Это место, где живут люди со своими амбициями, способностями, мечтами и правом на нормальную жизнь. Фонд «Витамин Ц» существует для того, чтобы это право стало реальностью не для всех сразу, мы маленькая организация, но для каждого места, куда мы приходим, всерьёз и надолго.