В конце августа 2026 года в аэропорту Бен-Гурион встречали около 150 новых репатриантов из Северной Америки. Они прилетели шестью рейсами Nefesh B’Nefesh, которые готовили при участии Министерства алии и интеграции и Еврейского агентства. Среди встречающих была гендиректор Министерства алии и интеграции Дганит Санкар-Ланга, в мае вернувшаяся на эту должность.

Об этой встрече рассказала The Jerusalem Post в материале от 13 сентября. Большая часть текста посвящена репатриации: программам для учителей и врачей, грантам для ученых, англоязычному обучению в израильских университетах. Ближе к концу публикации оптика меняется. Речь заходит о людях, которые уже израильтяне и репатриироваться им не нужно. По оценкам, которые приводит издание, за пределами страны сейчас живут около миллиона израильтян, включая детей, родившихся за рубежом у израильских родителей. Возвращаются они все реже.

Масштаб двух сюжетов в одной публикации тоже разный. По словам Санкар-Ланги, в 2026 году Израиль ожидает от 18 до 20 тысяч репатриантов. Возвращающихся израильтян в 2025 году, по данным Кнессета, было 4 483. Сравнивать эти числа напрямую я бы не стал, и ниже объясню почему. Но то, что они оказались рядом, само по себе заставляет присмотреться.

Меня в этой истории занимает контраст. В одном тексте, под одной фотографией соседствуют два встречных движения. Одни семьи приезжают в Израиль, чтобы стать его гражданами. Другие давно ими стали, живут в других странах и назад пока не торопятся. Эти две группы можно легко объединить под общим названием «миграция». Я попробую их развести — хотя бы потому, что так требует закон.

Конкретнее: цифры

Данные на эту тему в сентябре представили парламентской комиссии по иммиграции, абсорбции и делам диаспоры. Годовые цифры приводит Исследовательский и информационный центр Кнессета. В них учитываются так называемые возвращающиеся жители — израильтяне, вернувшиеся в страну из-за рубежа.

В 2009 году таких людей было 10 903. В 2024-м — 3 793. В 2025-м — 4 483.

Если смотреть на эти три числа без комментариев, в них видны две вещи. Первая: за шестнадцать лет годовое число возвращений сократилось больше чем вдвое. Издание оценивает спад 2025 года относительно 2009-го в 58%. Вторая: между 2024 и 2025 годами цифра немного выросла, на 690 человек. Считать ли это разворотом, по двум соседним точкам сказать невозможно, и в самой публикации такой вывод не делается.

Есть и третья точка отсчета, которая помогает понять, насколько низки последние значения. По тем же данным, с 2005 по 2024 год в Израиль вернулись около 141 тысячи израильтян, в среднем около 7 тысяч человек в год. И 2024-й, и 2025-й оказались заметно ниже этого двадцатилетнего среднего. Показатель 2009 года, напротив, превышал его примерно в полтора раза. Иначе говоря, оба последних года подряд держатся ниже привычного уровня, и небольшой рост 2025-го эту картину пока не меняет.

Отдельно я бы остановился на цифре в миллион. Во-первых, это оценка, и издание прямо об этом говорит. Во-вторых, в нее включены дети, родившиеся за рубежом у израильских родителей. Для части этих людей слово «уехал», вынесенное в заголовок, неточно: они никуда не уезжали и родились уже за границей. В статистике они при этом входят в ту же группу израильтян, живущих за пределами страны.

О причинах отъезда и невозвращения я сознательно рассуждать не буду. Публикация приводит данные о том, сколько человек вернулось. Для разговора о масштабе возвратившихся этого достаточно. Для разговора о мотивах конкретных людей — нет, и любая трактовка с моей стороны была бы домыслом сверх статистики.

Два пути в одну страну

Самое интересное в материале, на мой взгляд, скрыто в одной фразе гендиректора. Санкар-Ланга подчеркивает, что главная задача ее министерства — помогать людям, которые не являются гражданами Израиля и выбирают переезд в страну. Препятствовать отъезду израильтян она к этой задаче не относит.

За этой формулировкой скрыто юридическое различие, которое в разговорах о миграции часто теряется. Репатриант, «оле» на иврите, приезжает в Израиль, не будучи его гражданином, и репатриируется по Закону «О возвращении». Возвращающийся житель, «тошав хозер», уже израильтянин. Он возвращается в свою страну.

Это различие заметно даже в том, как устроена консульская помощь. На странице консульских служб посольства Израиля в Стокгольме две темы разнесены по разным адресам. По репатриации страница дает контакты представителя Еврейского агентства и ссылку на информацию министерства. По возвращению отправляет в «Израильский дом», проект министерства, который работает через посольства и консульства и поддерживает связь с израильтянами, живущими за пределами страны. 

Координаторы «Израильского дома» консультируют тех, кто планирует вернуться: о помощи министерства, таможне, правилах Национального страхования и медицинской страховке, трудоустройстве, призыве в армию. Сложные вопросы они могут письменно передать в профильный отдел по делам возвращающихся жителей и получить на них официальный ответ. Сама страница называет «Израильский дом» важным инструментом национальной политики по содействию возвращению в Израиль.

Получается, что у Израиля два входа. Через первый проходят люди, которые получают гражданство впервые. Через второй возвращаются те, кто уже стал израильтянином. Цифры по этим потокам меняются по собственной логике, и сравнивать их напрямую бессмысленно: у них разная юридическая природа.

Поэтому я предостерег бы от смешения двух тем. Когда пишут, что в Израиль ежегодно приезжают тысячи новых граждан, речь обычно о репатриации. Когда пишут о миллионе израильтян за границей, речь о людях, у которых связь с Израилем подтверждена документами. Одно не отменяет другого и не служит его отражением.

Государственный проект

Самая показательная мысль публикации касается ответственности. Излагая позицию Санкар-Ланги, The Jerusalem Post приходит к выводу: данные об уехавших и вернувшихся отражают более широкий национальный вызов, который выходит за пределы возможностей любого отдельного государственного ведомства.

Я читаю эту формулировку буквально. Возвращение одного человека затрагивает сразу несколько сфер его жизни, и перечень тем, с которыми работает «Израильский дом», хорошо это показывает. Таможня, Национальное страхование, медицинская страховка, работа, армия: за каждым пунктом своя система со своими правилами. Одно личное решение вернуться упирается в целый набор институтов.

Сама гендиректор при этом не делает вид, что проблемы нет. В праздничном интервью изданию Walla, на которое ссылается The Jerusalem Post, она признала, что число возвращающихся израильтян снизилось. Говоря о задачах своего ведомства, она держит в фокусе тех, кто впервые выбирает Израиль, и об этом говорит открыто.

Мне такая постановка кажется честной. Она разводит два направления работы и называет их своими именами. Привлечь нового гражданина и вернуть уже существующего — две разные задачи, и вторая, по оценке издания, выходит за пределы возможностей одного министерства.

Дом, где тебя ждут

Есть в публикации еще одна мысль, которая, как мне кажется, объясняет всю эту статистику точнее любых комментариев. Санкар-Лангу спросили, видит ли государство своей целью, чтобы все евреи мира со временем жили в Израиле. Она ответила, что сказать, будто все окажутся в Израиле, было бы слишком амбициозно. Задача государства, по ее словам, в том, чтобы Израиль оставался доступным вариантом. Свое видение она сформулировала так: «каждый еврей будет знать, что у него здесь есть дом». В другом месте публикации она говорит, что евреи вправе жить там, где сами выберут.

Если приложить эту логику к цифрам Кнессета, картина становится понятнее. Оценка, на которую ссылается издание, относит к израильтянам около миллиона человек за рубежом, в том числе родившихся там. Жизнь в другой стране не исключает их из этого числа. Статистика возвращений, о которой шла речь выше, описывает только тех, кто вернулся в конкретный год.

Гражданство без переезда

Из всей этой истории я вынес для себя одно наблюдение, которое прямо касается многих моих читателей. На консультациях я часто встречаю людей, перед которыми вопрос «переезжать или нет» вообще не встает. У них семья, бизнес и работа в стране, где они живут сейчас, и менять это они не собираются.

Израильское гражданство интересно таким людям само по себе. Для них это способ расширить возможности для поездок, работы, бизнеса. Переезда от новых граждан никто не требует, и миллион израильтян, живущих за пределами страны, наглядно показывает, как это выглядит в жизни: человек остается израильтянином там, где он живет.

Две истории из одной публикации в итоге сходятся в одной точке. Шесть рейсов с репатриантами в конце августа, 4 483 вернувшихся за 2025 год, миллион израильтян за рубежом — все эти цифры описывают отношения человека и государства, в которых гражданство и место жительства не совпадают. Кто-то приезжает, кто-то возвращается, кто-то живет в другой стране и остается израильтянином.